Глава 9

Дарси проснулась в жутком виде: на лице след подушки, волосы торчат в разные стороны. Собиралась так спуститься вниз, но передумала. Ей наплевать на мнение Демьяна, но… не совсем. Кирилл прислушивается к брату, и, если тот наговорит гадостей, это окажет влияние. Хотелось бы понять причину неприязни Демьяна. За вчерашний день он вроде как смягчился, но Дарси то и дело ловила на себе его тяжёлый взгляд, будто она виновата в чём-то ужасном.

А с утра он выглядел мрачнее некуда. Пнул дверь, отказался от завтрака и сидел на веранде на ледяном холоде в футболке и джинсах. Дарси ёжилась, глядя на него. Знала, что лучше не вмешиваться, но…

— Что случилось? Плохие новости? — шагнула на веранду, закутавшись в плед.

— Никаких новостей нет. Иди в дом, здесь холодно!

Дарси сдержала едкий ответ. Вчера Демьян её успокоил, теперь её очередь.

— В понедельник мы вернёмся в город. Вы с папой встретитесь с юристами и разработаете план действий. Он хочет вложить деньги в агентство. Это же хорошо, да?

— Замечательно!

— Я понимаю, тебе противно отсиживаться на даче, пока папа решает проблемы. Я тоже не в восторге, но ты правильно сказал, давай проведём выходные с пользой! Погуляем в лесу, снова покатаемся на лодке. В твоих руках любая лодка — ледокол! — В смехе Дарси не было сарказма, и Демьян поневоле улыбнулся. — Потом сделаем шашлыки, попробуем мой рецепт маринада и решим, чей лучше…

После новости о разводе Архиповых нутро Демьяна застыло льдом, но с каждым словом Дарси внутри становится теплее. Словно есть два мира: один ужасный, способный разрушить их всех, и другой, в котором реальность поставлена на паузу. В нём шашлыки, красивые пейзажи и человеческое тепло. Чужое тепло, не принадлежащее Демьяну, навязанное ему, но всё равно приятное. В этом мире свет Дарси скребётся в его тьму. Демьян закрывается изо всех сил, не пускает, но как же это трудно! Слова дрожат на языке, холодными касаниями спускаются к горлу. «Твои родители развелись за месяц до аварии, в которой погибла твоя мать. Что ты теперь скажешь о безумной любви отца?»

Демьян сжал зубы, чтобы случайно не ляпнуть правду. Чтобы не поставить кляксу на белоснежный мир Дарси.

За стеклом маячила Нонна, прислушивалась к разговору. Знать бы, о чём она думает, но её не раскрутишь на информацию. Она вросла в Архиповых корнями, грудью легла на их тайны.

В этот момент позвонил Кирилл. Ему тоже невесело, рядом с ним ни лодки, ни мангала, ни Дарси. Единственное развлечение — приказы Архипова, но это и хорошо, вдруг Кириллу удастся его впечатлить?

— Максим Николаевич велел вас не беспокоить, но я так не могу! — взволнованный голос брата не вызвал в Демьяне ничего, кроме раздражения. — Скажи мне, что-нибудь из обвинений правда? Что будет с агентством? Что случится с нами? — Кирилл захлёбывался вопросами.

— Я занят!

— Что? Где ты?!

Раздражение достигло критической отметки. Демьян включил громкую связь и пристально посмотрел на Дарси.

— Мы в постели.

— Кто?! Что вы делаете?! — голос брата сорвался.

Демьян надеялся на бурную реакцию Дарси, но она молчала. Это проверка доверия: допустит ли Кирилл возможность её измены.

— С кем ты в постели? — завопил брат. — Если ты притащил шл… девиц в дом моей невесты и занимаешься с ними… неизвестно чем, я тебя урою! Тебе поручено её защищать!

Дарси изогнула бровь, и в этом крохотном движении было больше смысла, чем в некоторых длинных разговорах. «Вот видишь, между мной и Кириллом абсолютное доверие».

Демьян видел, всё видел. И то, что он видел, ему не нравилось.

Он с трудом избавился от брата. Кирилл сказал, что позвонит Дарси, поэтому она ушла к себе в комнату.

Напоследок потрепала Демьяна по плечу.

— Тебе тампон дать?

— Какой тампон?

— Гигиенический. У тебя жуткие перепады настроения. Наверное, начинаются месячные, — сказала серьёзно, но в глазах дрожали смешинки.

Дарси ушла, а Демьян смотрел ей вслед, борясь с демонами, из-за которых ему и дали прозвище.

К полудню потеплело, небо робко окрасилось синим, приветствуя весну. Пахло сыростью и прелыми листьями. Все трое вышли на прогулку. Демьян молчал, да и Дарси не тарахтела. Нонна спешила следом, разбавляя тишину астматическим пыхтением. Они гуляли вокруг озера, распухшего от талого снега и наползающего на берег, облизывая стволы деревьев. Демьяна накрыла меланхолия. Лет ему много, зарабатывает достаточно, а у него ни дачи, ни гаража, в котором можно отремонтировать винтажную машину, и живёт он, как будто ему двадцать пять. И шашлыки они с приятелями делают на балконе. Наверное, это и есть начало среднего возраста, если вдруг кажется, что ты неправильно живёшь. А ведь ему ещё далеко до сорока…

— Кирилл тебя любит.

Ну вот, Дарси завела старую песню! И как спичку к Демьяну поднесла, он вспыхнул за секунду.

— Полагаю, ты веришь, что любовь — это нечто приятное?

— Ой, только не надо строить из себя драматического героя, не верящего в любовь! — Поёжившись, Дарси поплотнее затянула на себе куртку.

— Первым словом Кирилла было «Мян».

— Что из этого?

— А ещё он говорил «блю» вместо «люблю». Целыми днями повторял: «Мян блю» и показывал на дверь. Ждал, когда отец позволит мне их навестить. Отца это дико раздражало, и он обвинил меня в том, что я манипулирую братом.

— Но это идиотизм! Тебе было всего лет девять или десять! Отец ругал тебя?

— Нет, он меня не ругал.

— Ну… тогда не очень страшно, хотя это глупое умозаключение с его стороны.

— Он меня бил.

— Как это? — слова вырвались, и Дарси тут же закрыла рот ладонью и покраснела. — Бил?! Кирилл сказал, что отец несправедливо к тебе относился, но это совсем другое…

— К чему я веду… может, Кирилл меня и любит, но не жди, что от этого я покроюсь розовым сахаром.

Раздражало то, как Дарси на него смотрела, словно узнавала заново. Демьян уже сто раз пожалел, что упомянул прошлое.

— Отец мстил тебе за то, что Кирилл тебя любил. — В её распахнутых глазах столько сочувствия, что смотреть тошно.

— Верить, что любовь творит только добро, это большое заблуждение. Но я не настолько плох, чтобы обижаться на Кирилла, речь не об этом. Помнишь, ты сказала, что любишь отца таким, какой есть? Так вот, Кирилл любит не меня, а свою идею о том, каким я должен быть, свои засахаренные детские воспоминания.

Дарси замедлила шаг, обхватила себя руками.

— Я тоже постоянно требую, чтобы ты изменился и вёл себя по-другому.

— Тебе можно, ты меня не любишь! — Демьян рассмеялся, его развеселило виноватое лицо Дарси.

— Ещё как не люблю! — с энтузиазмом согласилась она и тут же смутилась.

Рядом тепло рассмеялась Нонна.

— Угораю я от вас, молодых! — она похлопала Демьяна по плечу. Вернее, не совсем по плечу, а докуда дотянулась. — Вы непохожи с братом. Кирилл, как и Дарси, предпочитает верить в хорошее, а ты — наоборот.

Дарси остановилась, поддела прошлогодние листья носком сапога и столкнула их в воду.

— Иногда мне кажется, что мы с Кириллом сглаживаем правду, потому что так легче верить в хорошее. Это плохо, да? — Её прозрачный, взволнованный взгляд остановился на Демьяне.

— Какая тебе разница, что я думаю? Ты что, хочешь мне нравиться?

— Нет! — возмутилась.

— Тогда в чём проблема? Будем взаимно не любить друг друга, и всё будет хорошо. — Смех мешал Демьяну говорить. Хотя смеяться особо нечему. Его угораздило ввязаться в дурную историю с хорошим, искренним человеком. А это в разы неприятнее.

Дарси насупилась, а потом сказала нечто, заставившее Демьяна с шумом втянуть воздух сквозь сжатые зубы.

— Родные люди слишком меня оберегают, а посторонние лгут и подлизываются из-за папиных денег. А ты… иногда ты очень груб, зато я уверена, что ты говоришь неразбавленную правду. Мне это нравится. Я хочу знать правду.

От её слов Демьян задышал почти так же тяжело, как Нонна. Однако ингалятор ему не поможет. Ему ничто не поможет, потому что слишком многое зависит от его лжи, и, к тому же, он и сам не знает всей правды. И, наверное, не хочет знать.

* * *

Воскресенье ударило по вискам и зазвенело в ушах. Кому вздумалось греметь кастрюлями в восемь утра?! Демьян собрался скандалить, но, когда Нонна достала румяные булочки из духовки, пришлось со вздохом признать, что причина шума оказалась уважительной. То есть полезной ему, Демьяну. Спускаясь на кухню, он и не подумал одеться, явился к дамам в пижамных брюках. Они разглядывали его торс, причём Нонна делала это исподтишка, а вот Дарси — откровенно. Даже придвинулась ближе. И тут Демьян вспомнил, что командирован в озёрный рай ради её соблазнения. Считай, этим он и занят. Хотя…

В глазах Дарси восхищение, вроде искреннее, но… исследовательское, что ли. На флирт это не похоже.

— Слушай, а бывает такое, что твой бицепс не влезает в рукав рубашки?

— Не бывает, если покупаю одежду подходящего размера.

Дарси прожевала дольку апельсина.

— Я не качаю мышцы, потому что боюсь дряблости, — заявила.

— Дряблости. — Демьян механически повторил слово. Вместо ожидаемого флирта Дарси понеслась в непонятном направлении.

— Да. Вот, смотри! — Она задрала рукав свитера, согнула руку в локте и показала Демьяну.

— На что именно я смотрю? — сухо поинтересовался он.

— На мой бицепс!

— Хмм… мне понадобятся очки. Или лупа.

Сказал и прикусил язык.

Если бы его спросили, для чего он тренируется, ответил бы, что для здоровья и собственного удовольствия. Им восхищаются, но он равнодушен к комплиментам. Вернее, был равнодушен, а теперь…

— Ты что, обиделся? Я не имела в виду, что ты дряблый! У тебя потрясающее тело, но ты ведь и сам это знаешь и тебе не нужны мои комплименты.

— Не нужны.

Нужны! Оказалось, что ещё как нужны! И не вынужденные, не в ответ на вопрос, а искренние и слюнявые — вот, что нужно Демьяну. Потому что он того заслуживает, имеет право, заработанное в поту.

Взяв у Нонны кружку кофе, Демьян сел рядом с Дарси.

— Ну, вижу я твой бицепс, и что с ним такое?

Бицепс у Дарси размером с куриную грудку, пропорциональный, самое то для женщины.

— Я хотела подкачаться, чтобы быть как Кирюша. Он атлетичный и стройный, мне очень нравится. Но что, если я накачаюсь, а потом перестану заниматься спортом? Мышцы и кожа станут дряблыми, как у старых культуристов. Ты не боишься этого?

Демьян сделал большой глоток кофе, потом ещё один, ещё. Потёр обожжённый язык о нёбо.

— Нет, я этого не боюсь, потому что не планирую перестать тренироваться.

— Я думала о беременности…

— Я пока этого не планировал.

Дарси шлёпнула его по предплечью.

— Перестань дурачиться, я серьёзно! Повернись-ка спиной, я полюбуюсь на рисунок!

«Полюбуюсь» было сказано с иронией, но Демьян послушно повернулся, показывая татуировку. По спине поползли мурашки от женского взгляда.

Дарси хмыкала, порывисто вздыхала, но Демьян не спешил радоваться, что это от возбуждения.

— Можно потрогать?

Таким голосом дети спрашивают прохожих, можно ли погладить собаку.

Но отказать Демьян не мог. Соблазнение — процесс ответственный, даже когда делаешь это против воли и, как оказалось, без особого умения.

Он повёл плечом, пусть Дарси интерпретирует этот жест как хочет.

Она потянула его кожу, щипнула, царапнула ногтем. Никаких нежных поглаживаний и ласк.

— Вроде нормальная кожа, никаких уплотнений. У тебя реакции не было?

Раньше не было, а вот сейчас появилась, но не та, какую имеет в виду Дарси. Странно, но Демьяна возбудил любительский медосмотр.

— Аллергической реакции? Нет, не было.

— У некоторых возникает воспаление. — Дарси снова вздохнула. Её дыхание щекотало лопатки Демьяна, и он поёрзал. — Я интересуюсь, потому что сама хочу сделать татушку.

Демьян дёрнулся всем телом.

— Татушку

— Да, бабочку или цветок.

— Татушку

Дарси обняла его за плечи и придвинулась, чтобы заглянуть в лицо.

— А что? У тебя есть татушки, а мне нельзя?

— Не татушки, а татуировки! — сказал Демьян, как ему казалось, убийственным тоном. Но это только ему так казалось, потому что Дарси и Нонна дружно захихикали.

Дарси над ним смеётся! Над ним, беспринципным, лживым, состоящим в заговоре с её бессердечным отцом.

— Та-тууу-шечки! — протянула, дразнясь. — Ладно тебе ершиться! Помни, что я детсадовская училка! Целыми днями вожусь с малышами, обожаю их, поэтому и останусь на всю жизнь такой инфантильной. С тобой я ещё стараюсь не сюсюкаться, а вот Кириллу достаётся по полной. А ты слишком серьёзно к себе относишься. Папа тоже такой… Кстати, забыла сказать: он сегодня приедет. Будем надеяться, что завтра мы сможем вернуться в город.

Никакого «кстати» тут нет и быть не может. Ничто, связанное с Архиповым, не может быть кстати. Хотя он сдержал слово, приостановил публичное распятие Ерёминых, в последних газетах нет ни слова о скандале. Именно что приостановил, потому что всё ещё впереди. Как только «папочка» унюхает непослушание Демьяна, снова достанет кнут.

Однако в город вернуться надо, это факт. Наедине с Дарси и её сторожевой Нонной Демьян не может ни мыслить, ни действовать. Ни даже поговорить по телефону, чтобы его не подслушали. Вопрос о разводе Архиповых отвлекает его, маячит перед носом интригующей ловушкой.

Архипов приехал ближе к вечеру, на шашлыки. Дарси хоть и не бросилась ему на шею, но засияла такой искренней радостью, что Демьяну как под дых дали. Да и сам Архипов тоже расцвёл, зарумянился, обнимая дочь.

Справедливо ли, если правда разрушит такую глубокую связь? Каким бы жутким человеком ни был Архипов, его чувства к дочери сильны и взаимны.

Можно ли считать любовь оправданием плохих поступков?

Закон говорит, что иногда можно. Но Демьян так не считает. То, как Архипов поступает с дочерью, оправдать нельзя. Ничем.

Абсолютно ничем.

В домашней обстановке Архипов сбросил официоз, расслабился. Снял пиджак и закатал рукава рубашки.

— Папа, ты будешь в восторге от шашлыков. Демьян просто гений! — пообещала Дарси.

— Шашлыковый гений? — Архипов посмотрел на Демьяна с отеческой улыбкой. Он заметил шутки, взгляды, улыбки между молодыми. Несомненный прогресс за выходные.

На самом деле прогресс минимальный, но Дарси пытается помочь Демьяну в отношениях с отцом. Не ради него самого, а в надежде, что это поможет Кириллу.

Она села рядом с отцом, обняла его. Наблюдая за ними, Демьян сгорал изнутри. Дарси чистая, доверчивая как ребёнок, греет своё сердце о жестокую ложь. Ему хотелось заорать изо всех сил. Растрясти их всех, чтобы правда выпала на чёрные плитки кухни и покатилась по доскам веранды до самого озера. Пусть утонет, пусть её не будет, этой правды.

Потому что иначе она станет чёрным пятном на светлой жизни Дарси.

И мысль об этом невыносима.

Ему, Демьяну, вдруг приспичило охранять свет Дарси, безоблачность её жизни. Вот же напасть…

— Ой, смотрите, падает звезда! — позвала Нонна. После безоблачного дня небо было щедро усыпано звёздами.

— По-моему, это самолёт, — рассмеялся Архипов.

— Нет, звезда! Срочно загадывайте желание!

— Мне и загадывать-то нечего! У меня всё есть. — Поплотнее прижавшись к отцу, Дарси вздохнула. — Только если пожелать удачи агентству, но Демьян наверняка сам про это загадал.

Нет, не загадал. Демьян не из тех, кто играет в такую ерунду. Но если бы играл, если бы верил, то…

Загадал бы, чтобы происходящее никак не отразилось на Дарси. Потому что с остальным можно справиться — с прессой, с банкротством, с позором. Но не с пожаром внутри при виде отца и дочери вместе. Архипов обнимает Дарси и одновременно подмигивает Демьяну, напоминая о совместном намерении разрушить её счастье. Заменить его другим, подложным. Ложь настолько чёрная и наглая не может прятать под собой ничего хорошего.

Если Демьян сбежит, найдётся кто-то другой, и Дарси так и будет существовать в вакууме неведения.

Поднявшись, Архипов положил руку Демьяну на плечо.

— Как это ни печально, но нам с тобой пора поговорить о делах.

— Я пойду с вами! — Дарси поднялась следом.

— Я должен поговорить с Демьяном наедине.

— Я скоро стану Ерёминой, частью их семьи. У меня есть право знать правду. Я люблю Кирилла и умею хранить тайны… — Голос Дарси звучал жалобно. Она признала поражение ещё до того, как открыла рот. Знала, что отец найдёт причину ей отказать, причём такую, что она не посмеет возразить.

Что удивило Демьяна, так это поведение Нонны. Та смотрела на Архипова так пристально, словно говорила взглядом. Что именно она говорила, было понятно только им двоим.

— Конечно, Дарс! — мягко сказал Архипов, обнимая её за плечи. — Ты обязательно всё узнаешь, но давай будем справедливы к Кириллу. В данный момент он тоже ничего не знает. Демьян наследник, он должен узнать первым. Потом он поговорит с братом, а Кирилл с тобой. Так будет честнее, согласись!

К логике Архипова не придраться, к его аргументам тоже. Даже Демьян проникся, и пришлось напомнить себе, что Архипов врёт. Всегда врёт. И он сам — причина скандала.

Архипов чмокнул дочь в лоб. Она обняла его за шею и поцеловала в ответ. Потом повернулась к Демьяну. Он удивлённо застыл, решив, что и ему, как члену семьи, теперь причитаются поцелуи. Но Дарси было не до поцелуев. Она пристально смотрела на него, надеясь, что он оспорит сказанное отцом и позволит ей участвовать в разговоре. Это был шанс сблизиться с Дарси, прорваться сквозь неприязнь и недоверие и доказать, что она права, что он, Демьян, готов сказать ей правду.

Но он ушёл, ощущая, как её взгляд впивается в спину.

Как только за ними закрылась дверь, с лица Архипова слетела маска любящего отца.

— Вы не переспали!

— Я не знал, что это обязательная часть программы, — криво усмехнулся Демьян.

— Дарси тебе неприятна?

Архипов смотрел с отвратительно деловым интересом, будто, если понадобится, он сможет изменить дочь, придать ей лоск, необходимый для привлечения Демьяна.

— Нет.

— Тогда в чём дело?

Архипов деловой человек, для него секс — всего лишь средство закрепления сделки. Орудие, которое поможет избавиться он нежеланного жениха.

— Ваша дочь не животное, а человек, причём порядочный. Не все дела решаются койкой.

Архипов недоволен, но похвала ему понравилась.

— Не койкой, так шашлыками! — подмигнул. — Я думал, ты затащишь её в койку, а потом будете расхлёбывать, а ты… только смотри, не привяжись к Дарси, а то ты слишком рьяно её защищаешь!

Демьян представил, как всполошится Архипов, если он вдруг разыграет влюблённого и сочинит оду пленяющим очам Дарси. Двухцветным… а цвета он снова забыл.

В остальном разговор был предсказуем. Архипов отозвал своих псов, пресса затихла в ожидании. За эти дни не было ни слова от тех, кто шантажировал Демьяна. Архипов поставил себя на карту, и они затихли, готовясь к новой игре. Пришло время обсудить условия сотрудничества. «Мы с тобой» стало рефреном разговора. Мы раскрутим… Мы добьёмся…

Оковы на ногах стали тяжелее, за ними тянутся цепи.

— Может, оставить вас на даче, пока не переспите? Другой такой возможности не представится, — по-деловому предложил Архипов.

— Я уж как-нибудь разберусь, — ответил Демьян через силу.

Архипов ушёл спать. Дарси уже легла, в доме тихо. Демьян налил себе кофе и вышел на веранду. Всё равно сон ему не светит.

— Я почти во всём разобралась, — раздался тихий голос Нонны, — кроме одного: почему именно ты?

Демьян даже не удивился. Похоже, подслушивание — вторая натура домработницы.

— Потому что я пуп земли, — ответил с усмешкой.

— Нет, не пуп… скорее кое-что другое. Я не удивлена, что Макс хочет рассорить Дарси с Кириллом, но почему он подсунул ей тебя? Надеется, что раз вы братья, то Кирилл не станет скандалить?

Демьян тщетно пытался разглядеть лицо Нонны в темноте. Было любопытно, до чего она додумается. Может, и ему что-нибудь подскажет?

— Дарси порядочный человек. Макс зря надеется, что она клюнет на твой бицепс, — продолжила Нонна задумчиво.

Демьян спрятал улыбку.

— У меня целых два бицепса. Вы уверены, что не клюнет?

— Дело не в твоей внешности, а в том, что ты даже не пытаешься её соблазнить.

— А вы считаете, что я должен её соблазнять?

— Я считаю, что Макс этого требует.

Демьян хмыкнул. Интересны не столько догадки Нонны, сколько её дальнейшие действия. Почему-то казалось, что она не скажет Дарси ни слова.

Дарси, счастливая оптимистка, которую все обманывают. Все до одного.

— Если я не соблазняю женщину, значит, она меня не интересует.

— Ты уверен, что это так?

— Уверен! — отрезал с абсолютной убеждённостью в голосе.

Нонна помолчала, хмыкнула.

— В таком случае я спокойна! — Открыв стеклянную дверь, она потянула Демьяна за рукав. — Шёл бы ты спать, а то сегодня утром вскочил взъерошенный и злой. Завтра рано вставать, ехать в город.

Не хотелось поощрять материнскую заботу, однако Демьян послушно шагнул в дом. Нонна забрала у него чашку, поставила в раковину. Провела мягкой ладонью по его руке.

— Что бы ты ни думал, Макс любит Дарси. На такую любовь не каждый способен. Иногда он слишком её любит.

— Например сейчас?

— Например всегда.