Глава 10

Ошибка, казалось бы. Листок бумаги не больше ладони, а на нём адрес. «Тихие рябины».

— Когда принесли эту записку? — Демьян озадаченно вертел адрес в руке.

— Утром. — Администратор гостиницы стучала по клавиатуре компьютера, не поднимая глаз. Длинные ногти, расписанные под хохлому, цокали, как десяток бегущих крыс.

— Но вы же только сейчас выдали мне ключ от номера.

— Вы забронировали заранее, номер был за вами с утра. Я не видела, кто оставил записку, нашла её на столе. На конверте ваше имя. — Администратор коснулась Демьяна равнодушным взглядом и снова принялась печатать. — «Тихие рябины» — это элитный санаторий. Я там не была, но наслышана. Туда так просто не попасть, — добавила.

Этим утром Демьян вернулся в город. Заехал забросить вещи в гостиницу, и вот, записка…

Сунув листок в карман, он поднялся в номер и принял душ, чтобы смыть с себя официоз деловых встреч и дружеские объятия Архипова. Теперь предстоит объясниться с братом, ведь Кирилл до сих пор не знает, была ли в словах прессы хоть доля правды. Архипов вызвался присутствовать при их разговоре. «С Кириллом мы разберёмся вместе», — сказал.

Странная записка не выходила из головы. Элитный санаторий. Вдруг там отдыхает ещё одна любовница отца, с тремя детьми? Демьяна уже ничто не удивит!

Фыркнув, он поехал в офис.

Такси застряло в пробке. Сетка налипшей на окна грязи окрасила мир в серый цвет. Слякоть, пасмурно, тоскливо… Внутри нарастало напряжение, будто тело готовилось к чему-то, что разум ещё не смог расшифровать. Надо узнать про «Тихие рябины», после истории с наследством не иначе как придётся поправлять здоровье.

Демьян достал телефон, но в сети не нашёл ничего полезного. Набрал брату сообщение.

«Что ты знаешь о санатории «Тихие рябины»?»

«Ты где? Архипов приедет через 20 минут!» — последовал нервный ответ Кирилла.

«В пробке. Так что насчёт санатория?»

«Кажется, это закрытый элитный санаторий, но точно не знаю. Спроси у Архипова, он жертвует деньги на здравоохранение и связан с местными властями».

Иногда Демьян гадает, как сложилась бы жизнь, если бы он сразу рассказал Архипову про записку. Однако всё случилось как случилось. Демьян опоздал на встречу, и ему было не до «Рябин». Кирилл выглядел измождённым. Архипов взял разговор на себя, объяснил всё кратко и обтекаемо. Дескать, врагов у Геннадия Ерёмина было много, и они целили на его территорию. С клеветой пообещал разобраться, с другими неприятностями тоже. Кирилл подал было голос, желая узнать, где клевета, а где правда, но Архипов ответил командным: «Когда во всём разберусь, тогда поговорим!» Другими словами, Кириллу правду не скажут.

Демьян с интересом наблюдал за братом, гадая, возразит ли он отцу невесты, потребует ли ответа. Давай, братец, лягнись хотя бы для вида! Исполнительный директор, как никак, а не почту разносишь! Даже Дарси возмутилась и выдвинула требования. Безуспешно, но попытка зачтена. Однако Кирилл смотрел на Архипова с восторгом и благодарностью. А уж когда ему рассказали о дальнейших планах, он и вовсе расцвёл. Архипов вольёт деньги в агентство, станет совладельцем, и будет у них самый что ни на есть семейный бизнес.

Кирилл из тех людей, которые светятся отражённым светом. Им нужен лидер, сильный, яркий, командующий, и тогда они отражают его сияние и несут его людям. Точно так Кирилл работал с отцом. Демьян в который раз задался вопросом, чем брат не устраивает Архипова. Старательный, доверчивый и ведомый, мечта манипулятора. Они бы сработались и дома, и в офисе.

Архипов с Кириллом говорили о делах, а Демьян смотрел в окно. Напротив остановился микроавтобус, двое мужчин выкатили наружу инвалидное кресло и вывели пожилую женщину. Тогда-то Демьян и вспомнил про «Тихие рябины».

Раз уж записка адресована ему, глупо не дёрнуть за ниточку.

Погружённые в дела, остальные не заметили, как он вышел из кабинета. Найдя в сети «Тихие рябины», он набрал номер.

— Добрый день! Я звоню от Максима Николаевича Архипова.

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

— Я по поручению Максима Николаевича Архипова.

— Слушаю вас!

— Я надеялся, что вы свяжете меня с… нужным человеком. — Демьян чувствовал себя идиотом.

— Да, конечно, кто вам нужен?

Никто ему не нужен! Либо Демьян мается дурью, либо…

Очень трудно искать «то, не знаю что», но неспроста же ему подкинули адрес? Сколько Демьян ни думает о разводе Архиповых, ничего умного в голову не приходит. Только красная мигалка «Стоп!», потому что трогать такие секреты — всё равно что прилечь под гильотиной. Но и бездействовать он не может, потому что Архипов тянет всё на себя. Он станет совладельцем агентства, компромат теперь у него, и, если Демьян не найдёт хоть какой-то козырь, папочка Дарси будет держать его за яйца всю жизнь.

Не прощаясь, Демьян вернулся в гостиницу за мотоциклом. В городе он ездит на такси, а вот в пригород на байке — самое то. Если поторопится, к вечеру доедет до «Тихих рябин». Только понять бы, зачем.

В том, что «Тихие рябины» — место закрытое и элитное, сомнений не возникло. Путь перегородили трое вооружённых охранников и кирпичный забор такой высоты, что самого санатория не видно. Демьян ссылался на Архипова и на отца, заверял, что дело срочное и ему надо увидеться с начальством, но ничего не добился.

Хотя чего именно он добивается, Демьян не знал. Попадёт он внутрь, и что дальше? Человек, оставивший ему адрес, мог бы хоть намекнуть, о чём речь. Но Демьян не отступал. Беспокойство, мучавшее его всё это время, усилилось. Казалось, он на полной скорости несётся к обрыву. Но он подавил тревогу и стоял у ворот, всем своим видом показывая, что уезжать не собирается.

Тогда охранник снова взялся за телефон.

— Я-то что могу сделать? — воскликнул раздражённый женский голос из трубки. — Архипов напрямую звонит заведующей, а она в отъезде. Нам запрещено вмешиваться.

Внутри Демьяна что-то щёлкнуло, сложилось в начало картинки.

Может, Архипов — спонсор санатория или укрепляет здесь здоровье, но если этим дело ограничивается, то зачем Демьяну подсунули адрес? Зря он, что ли, гнал три часа по просёлочной дороге, забрызганный грязью от сапог до шлема?

Нет, не зря, это точно. Внутрь его не пустят, но это не трагедия, потому что Архипову доложат о посетителе.

И тогда станет ясно, куда привела Демьяна судьба.

* * *

Судьба привела его в задницу мира, иначе это заведение и не назовёшь. Круглосуточное кафе «Привет путнику» пахло прогорклым жиром и плесенью. Почти пустое, кроме усталого дальнобойщика и спящего за столом бездомного старика. Официантка не возражала и не будила. Для неё посетители, даже спящие, — хоть какая-то защита. Демьян провёл большую часть ночи за столиком кафе, рисуя круги в рассыпанном сахаре. Поблизости остановиться негде, а в гостинице его уже наверняка поджидают ребята Архипова. Сейчас не до драки, сначала надо продумать стратегию.

Он перепробовал почти всё меню в надежде найти что-то съедобное. Когда изжога стала невыносимой, вышел в не по-весеннему морозное утро и вернулся в город.

Архипов сразу ответил на сообщение и пригласил к себе домой. Это удивило. Демьян был уверен, что они встретятся на нейтральной территории, где легко будет скрыть следы. Например кровь. Его кровь, Демьяна. Но оказалось, что жена Архипова уехала с детьми к родителям. Этим фактом поделилась домработница, радушно встретившая Демьяна. Охрана радушной не была, обыскали его с пристрастием. Проводив к Архипову, они удалились.

Архипов любит роль крёстного отца мафии, но в этот раз игра провалилась. Он не смог притвориться невозмутимым и сжимал поручни кресла с такой силой, что дерево скрипело. И лицо Архипова, обычно надменное и не выдающее эмоций, находилось в постоянном движении. В спазмах ярости.

Демьян сладко потянулся и сел, закинув ногу на ногу. Блефовать так блефовать.

— Пустоголовый щенок! — Архипов говорил сочным басом, непохожим на его обычно холодный баритон. — Сучье отродье!

— Именно так меня называл отец. Глядишь, и я почувствую к вам сыновью привязанность!

— Кто дал тебе адрес санатория?

— Друг.

— Играешь, щенок? — голос Архипова искрил гневом. — Тебе придётся извиниться перед администрацией «Тихих рябин». Я их давний спонсор и не потерплю, чтобы всякие гопники-переростки возмущали покой санатория и пользовались моим именем!

— Хорошо, я извинюсь, — Демьян изобразил глубокую задумчивость. — Или наоборот, снова нарушу их покой. Например, передам информацию о «Тихих рябинах» вашим конкурентам и прессе. Уж они-то раскопают, что вы там прячете!

Архипов молчал, но его взгляд обещал верную смерть.

Помедлив, Демьян добавил:

— И я расскажу о «Рябинах» Дарси.

Это была спонтанная добавка к отрепетированной речи, но именно она попала в цель. В самый центр Архиповской ярости. Побагровев, он дёрнулся с такой силой, что смахнул со стола мраморную статуэтку.

Демьян не сводил с него глаз, словно надеялся различить ложь и правду.

— Кто у вас в санатории? Любовница, которой вы что-то повредили? Внебрачный ребёнок? Кстати, мне необязательно с вами сотрудничать. Найдутся желающие досадить вам, они одолжат мне деньги, помогут отмыть репутацию…

Угрожать надо уметь. Чем меньше говоришь, тем эффективнее угроза. Нужен только намёк, укус паники, не больше. А Демьян слишком разошёлся, обрадовался, что наконец-то захватил контроль над ситуацией.

Архипов выслушал его, дотерпел до конца тирады. Он успокоился и теперь смотрел устало и печально.

— Насмотрелся боевиков, и что теперь?

— Теперь вы скажете мне правду! — с излишним пафосом ответил Демьян, всё ещё под действием произнесённой речи.

— Тебе эта правда на хрен не нужна! Ты не сможешь её проглотить, подавишься.

— Раз спрашиваю, значит, нужна! Кого вы прячете в санатории? Зачем вам агентство? Чего вы добиваетесь? Будет справедливо, если я стану играть картами из вашей колоды.

Архипов закрыл глаза и утомлённо потёр бровь. Похоже, не только Демьян бодрствовал прошлой ночью.

— Сто раз идиот! Я же предупреждал, что тебе не потянуть мои карты!

— Не решайте за меня!

Архипов резко поднялся, подошёл к двери, словно собирался позвать охрану. Ударил по стене ладонью, с силой, плашмя.

— Если ты думаешь, что меня впечатлили твои доморощенные угрозы, то ты ещё больший идиот, чем кажешься. Но глупость должна быть наказана: раз ты так хочешь услышать правду, ты её получишь. Там её мать.

Демьян не сразу понял, к какому из заданных вопросов относятся последние слова. Посмотрел на дверь, расшифровывая неопределённое «там».

Однако внутри него уже скреблось странное чувство. Вроде торжество, потому что он наконец-то знает секрет Архипова, а вроде неприятный холод, как застрявшая в пищеводе льдинка.

Там — «Тихие рябины»

Её — Дарси

Мать — Тамара

Мать Дарси в «Тихих рябинах». Она жива.

Женщина, с которой Архипов развёлся двадцать лет назад, которая трагически погибла и о которой он отказывается говорить, жива. В закрытом элитном санатории.

Репутация, агентство, шантаж — всё это не просто отошло на задний план, а напрочь исчезло из мыслей Демьяна. Осталась только Дарси.

— Ваша дочь об этом знает? — он не узнал свой голос, да и вопрос задал идиотский. Дарси не может об этом знать. Она оплакивает погибшую мать, которую не помнит. Которая жива.

Архипов изогнул бровь, это был его ответ.

В мыслях Демьяна телеграфом стучали десятки мыслей. Новость дезориентировала его, сбила с темы.

— Почему?

— Тамара умирает.

— Это не основание прятать её от дочери.

— У меня другое мнение на этот счёт.

— Нет! — вдруг взорвался Демьян. — Не может быть других мнений! Дарси не помнит мать, но любит её…

Он с трудом заставил себя заткнуться. У него нет права говорить за Дарси, злиться за неё. Он ей никто… Какого чёрта у него нет этого права?! Ему срочно нужно это право, он хочет его, хочет разгрести дерьмо её жизни, потому что оно вдруг оказалось намного глубже его собственного.

— Что с Тамарой? — продолжил он, не в силах молчать. — Повреждения после аварии? Она в коме? Всё это не важно, потому что Дарси её любит!

— Ты слишком много себе позволяешь, — Архипов поджал губы.

Демьян с силой потёр переносицу, вцепился в неё ногтями. Он вроде как победил, узнал секрет Архипова, получил козырь, которого так жаждал. Но сейчас его остро волнует другое.

— Я позволю себе ещё больше, когда скажу Дарси правду.

— Ты этого не сделаешь.

Сам не сделает, но будет давить на Архипова, пока тот не признается дочери в том, что скрывал от неё последние двадцать лет. Понять бы ещё, с чего Демьяна так взорвало от этой новости. Это не его дело, да и кто ему Дарси?!

— Вы заперли Тамару насильно? — Демьян содрогнулся внутри. Если это так, то… им всем конец. Наверное, потому его так и взорвало, что представил, как Архипов держит жену пленницей, а дочерью вертит как хочет.

И теперь от этой ментальной картинки не избавиться.

— Идиот! — процедил Архипов сквозь сжатые зубы. — Думаешь, я сказал бы тебе, если бы держал её против воли? — его голос казался сорванным.

Ну да, Демьян идиот, он лезет в пекло, сам не зная, зачем.

— Если так, то почему вы лжёте Дарси? Она расстроена тем, что не помнит мать. Знаете, что она сказала? Что в слове «мама» есть нечто особенное, и у каждого должно быть право так кого-то называть.

— Моей дочери двадцать три, а не десять! — Архипов смотрел на Демьяна с холодной яростью, словно надеялся на его внезапную смерть.

Демьян сам не понял ругательство, которое вырвалось у него в ответ. Звучание ярости. Он сделал глубокий вдох, второй, третий. Надо задать Архипову вопросы, узнать, от кого и почему он прячет бывшую жену. Но Демьян не может сосредоточиться, в его мыслях только Дарси, выросшая без матери. Демьяна бы кто разлучил с родителями! Может, тогда вырос бы нормальным человеком. А тут любящие мать и дочь живут порознь двадцать лет. Пока не поймёшь, в чём дело, судить нельзя, но… Демьян судит. Судит и осуждает. Яростно осуждает, так, что зубы стучат. Почти кричит. Не зря Архипов отпустил охрану, а то под дверью много что можно услышать.

— Объясните мне причины, и я попытаюсь вас понять! Вы скрыли от дочери самый важный факт её прошлого. Вы развелись с Тамарой, а насчёт аварии…

— Ты и о разводе знаешь… — перебил Архипов, морщась. — Не слишком гордись собой, не ты первый о нём узнал, но придраться там не к чему. И с аварией всё чисто, уж поверь, многие копали. У Тамары новые документы. В «Тихих рябинах» есть отделение, в котором живут тяжело больные пациенты, и я его спонсор. Так что радуйся, ты знаешь мой секрет — моя первая жена жива, и я до сих пор о ней забочусь. Я сказал тебе об этом только потому, что у нас общее дело…

В коридоре раздался глухой удар. Вроде о дверь, а вроде как упал мешок с песком. Или с картошкой. Или…

Мужчины одновременно бросились к двери, но остановились. Смотрели на дверную ручку, как на кусок раскалённого металла.

Архипов должен был открыть дверь, это его право и его ответственность. Только Архипов, ни в коем случае не Демьян, нагло вторгшийся в чужие секреты.

Но именно Демьян потянулся к дверной ручке.

Открыть дверь он не смог, снаружи к ней привалилось тело. Судя по бирюзовой вязке свитера, явно не охранник. Да что там притворяться… уже подходя к двери, Демьян знал, что за ней Дарси. Он надавил, и она повалилась на бок как подстреленная. Лежит на полу с широко раскрытыми глазами. Могут ли в обмороке остаться открытыми глаза?

Она перевела ошарашенный взгляд на Демьяна и тут же попыталась вскарабкаться на ноги.

У него нет права прикасаться к Дарси, но это его руки обхватили её и подняли. Прижимая к себе, он отнёс её на диван. Она перекатилась на бок и прижала колени к груди. Так и лежала в позе эмбриона.

Архипов метнул в Демьяна суровый взгляд, запрещая вмешиваться, пока они не узнают, как много Дарси подслушала.

— Мы с Нонной пришли, — заговорила она голосом потерянного ребёнка. — Мы подошли, а вы кричали…

Дарси посмотрела по сторонам, только сейчас заметив отсутствие бывшей няни.

Опять Нонна. Всё это не случайно.

— Мы не договаривались о встрече. — Архипов включил командный тон, которым он управляет дочерью. — Зачем вы приехали?

— Нонна сказала, что ты встречаешься с Кириллом. Она привела меня сюда… сказала, что это срочно… — Дарси оправдывалась, как будто подслушанный секрет не принадлежит ей, не является её генетическим правом. Она до сих пор ни разу не моргнула. Шок овладел её мыслями и телом. — Мама жива, да?

Архипов должен был ответить. Он её отец, хранитель тайны. Демьян никто, у него нет ни прав, ни связей с Дарси. Но именно его «Да», твёрдое и громкое, прозвучало в тишине кабинета.

Дарси даже не посмотрела на него, она не сводила глаз с отца.

— Вы что-то говорили про аварию и развод… мама стала инвалидом, и ты с ней развёлся? Ты её стыдился? Ты уже тогда был богатым, тебе нужна была красивая и здоровая жена и дети. Но если так, то почему ты сразу после развода не женился на другой женщине? Ты очень долго ждал.

Архипов присел на корточки и положил ладонь на губы Дарси, чтобы остановить жалобный лепет.

— Принеси ей воды, урод! — крикнул Демьяну через плечо.

Смешно даже думать о воде в такую минуту!

Демьян открыл бар и уставился на ряд дорогих бутылок. Выбрал водку.

— Ой, нет, я водку просто так не пью, только если с соком… — залепетала Дарси.

Архипов резко обнял дочь, так, что она сползла с дивана в его объятия. Он сел с ней на ковёр и качал, как ребёнка.

— Неси водку! — проорал Демьяну.

Вдвоём они заставили Дарси выпить. Она закашлялась, но хоть перестала лепетать.

Архипов так и держал дочь в объятиях.

— Я люблю твою мать. Смертельно люблю, — сказал с дрожью в голосе.

Зависть прошла сквозь Демьяна огненной молнией. Он даже слов таких не слышал, смертельно любить. Сам он никого не любит, не только смертельно, а вообще.

А тут — смертельно

— Я тоже её люблю! — Дарси всхлипнула и поцеловала отца в щёку. Даже пребывая в шоке, она очень его любит.

Любящие люди… и он, Демьян.

— Почему же ты с ней развёлся? — слова сбиваются, Дарси пошатывает, но не от водки, а от шока.

Архипов сверкнул взглядом, явно балансируя на самом краю терпения.

— Тамара на этом настояла.

Настояла?!

Архипов любил жену, иначе бы не боролся со спазмами, когда о ней говорит. Сильными спазмами, во всё лицо и тело тоже. Как от стрихнина.

Но Тамара настояла, и они развелись.

— Зачем же она так?! — Широко раскрытые глаза Дарси казались прозрачными, на пару тонов светлее обычного.

— Она заболела и не могла быть с нами.

— Она не захотела меня знать?

Архипов сжал дочь в объятиях.

— Мама была с тобой недолго, но за это время дала тебе столько любви, сколько иные не получают за всю жизнь.

Сказав это, Архипов глянул на Демьяна. Маленькая грязная месть уязвлённого человека. Да, так и есть, особой любви в детстве Демьян не знал, да и сейчас гордится одиночеством. Потому что если им не гордиться, то больше хвастаться нечем.

Демьяну бы выпить, но не заслужил. Ничего не пережил, он всего лишь случайный свидетель. А хочется быть там, в гуще чувств, на ковре. Хочется иметь право. Закутать Дарси в себя, спрятать её. Хочется быть частью всего этого, потому что эмоции проехались и по нему тоже, скоростным поездом.

— Это хорошо! — прошептала Дарси. — Хорошо, что она меня любила.

— А что с аварией? — встрял Демьян, желая хоть как-то вписаться в происходящее.

Архипов уколол его взглядом, приказывая не вмешиваться, но Дарси повторила вопрос.

— Тамара не хотела, чтобы друзья и знакомые знали о её болезни, не хотела отягощать нашу жизнь. Она настояла на разводе и собиралась притвориться, что бросает нас с тобой. На самом деле она бы жила отдельно, с сиделкой, и я бы её навещал. А потом мы попали в аварию. Ничего страшного, только небольшие повреждения, но Тамара загорелась идеей и попросила меня инсценировать трагедию. У меня уже тогда были связи и вот, удалось. Сделали Тамаре новые документы, а её…

— Мама хотела, чтобы я считала её погибшей?

Демьян не заметил, что Дарси плачет, а у неё уже и ресницы слиплись, и нос потёк. Надо бы принести салфетки, но он стоит как к полу прибитый.

Архипов помолчал несколько секунд, потом кивнул.

— Да, мама хотела, чтобы все, включая тебя, считали её погибшей.

Было во взгляде Архипова нечто странное. Облегчение? Как вор, жаждущий рассказать хоть кому-то о совершённом грабеже, он получил облегчение от признания.

Слова выпустили из него давление тайны.

Демьян не питает иллюзий насчёт Архипова. Переиграть его так же невозможно, как удержать воду между пальцами. Вполне вероятно, что каждое его слово о Тамаре — ложь.

Но Дарси ему верит.

И Демьян тоже, хотя бы в этом.

— Чем мама болеет?

— Она заразилась редким вирусом, он повлиял на её тело и разум. Она знала, что со временем ей станет только хуже, поэтому решила уединиться. Она не хотела, чтобы знакомые и родные видели её психически и физически больной. Надо уважать её желания.

Последнюю фразу Архипов сказал с явным намёком, предвосхищая реакцию Дарси. Та немного порозовела под действием водки, начала приходить в себя.

— Я никогда не сомневалась, что мама меня любила, но… любви не может быть достаточно. Я хочу ещё! — она нервно хихикнула. — И мне пора отдать ей немного. Я хочу её увидеть!

Дарси отодвинулась от отца и встала.

Архипов остался на полу.

— Это невозможно! Тамара умирает. Она не хотела, чтобы её навещали, это было её последней волей. Она никого не узнаёт и почти не двигается.

— Я её дочь, и она это почувствует. Если не сможет обнять, я сделаю это за неё. Если не сможет говорить, я сама ей всё расскажу. Она меня узнает, вот увидишь! Даже если не покажет этого, всё равно узнает, хотя бы сердцем!

Архипов поднял взгляд на Демьяна, но тот смотрел на приоткрытую дверь. Шорох в коридоре не был шагами охраны, там снова подслушивала Нонна.

Отчаявшись получить поддержку Демьяна, Архипов сурово посмотрел на дочь.

— Неужели ты не уважаешь свою мать? Она не хотела, чтобы любимые люди стали свидетелями её болезни. Это было её желанием, и я выполнял его все эти годы.

— Но ты её навещал!

— Я… следил, чтобы за ней хорошо ухаживали.

— Нет! — Наклонившись к сидящему на ковре отцу, Дарси схватила его за подбородок. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты только платил за уход, что ты никогда не приходил к ней, не брал её за руку, не целовал, не обнимал… Поклянись!

Архипов не мог, никак не мог. У лжи есть предел, и он только что его достиг. Под пристальным взглядом дочери в нём не нашлось слов, кроме правды.

— Я… люблю твою мать.

— Я навещу её! — торжествующе заявила Дарси. — Либо с тобой, либо без тебя. Я уважу её секрет, никому не скажу, что она жива, но я должна её увидеть!

Архипов пригнулся к полу. Его поза казалась странной, словно разговор с дочерью прибил его к земле.

— Хорошо! — сказал он, сжимая в побелевшем кулаке ворс ковра.

Дарси шагнула к Демьяну, но опомнилась, что их ничто не связывает.

— Молчи об этом! — приказала грубо и вышла из кабинета.

Она толком не знала, куда идёт и зачем. Вскоре поняла, что направляется в сторону детских спален. Остановилась, повернула обратно. Помедлила около кабинета, посмотрела на Демьяна расфокусированным взглядом и пошла дальше. Потерянная, но торжествующая.

Когда её шаги затихли, Архипов, тяжело дыша, поднял голову:

— Вызови «Скорую», ублюдок!