Глава 11

Грохот оглушал.

Демьян надеялся, что это было частью сна, но посетитель не сдавался. Стучал и орал, настойчиво, голосом Кирилла. Пришлось выбраться из постели и открыть дверь.

— Где Дарси?! — Кирилл ворвался в номер, оттолкнув брата. В другое время он получил бы сдачи, но этим утром Демьян еле удержался на ногах и снова рухнул в постель. — Она несёт какую-то чушь! Дескать, у отца несварение желудка, и они уехали. У Архипова есть жена, и он бы никогда не заставил Дарси с ним нянчиться! Да и куда ехать, если он болеет?! Здесь что-то не так! Вы жили на даче, а теперь она не хочет меня видеть. Что между вами произошло? Ты её обидел?!

— На хрен мне сдалась твоя Дарси?! Отстань!

— Позавчера ты сбежал со встречи с Архиповым, а теперь… Что случилось?!

Кирилл попытался спихнуть Демьяна с кровати, но тот вырвался и накрыл голову подушкой.

Вчерашний день запомнится надолго.

Новость о Тамаре Архиповой… шок… «Скорая»… рыдающая Дарси обнимает отца. Она была в доме, поэтому скрыть от неё приступ не удалось, но больше не сообщили никому, даже Инге. Если мир узнает о проблемах Архипова, начнётся суматоха. Стервятники закружатся в предвкушении падали.

С великим магнатом оставались только Демьян и Дарси. Дарси и Демьян.

Дарси нервничала, а Демьян отгонял любопытных, звонил главврачу, давал и обещал взятки. Архипов направлял его кивком головы и движением пальцев. Время от времени Демьян задавался вопросом, как он влип в этот переплёт, но в следующую минуту уже чем-то командовал. То успокаивал Дарси, то ругался с медперсоналом. У него это получалось так убедительно, что его слушались. У Архипова миллиарды, а у Демьяна татуировка на шее — вот вам и формула власти.

Инфаркт не подтвердился, но врач настоял на тщательном обследовании. Тогда Архипов показал на Дарси и щёлкнул пальцами. Это был приказ Демьяну. Не споря, тот обнял девушку за плечи и повёл к выходу.

— Нет, я останусь! — злобно зашипела она, вырываясь. — А вот ты уйдёшь! Сдружился с папой, да? Используешь его ради собственной выгоды?

— Да, я негодяй, но в данный момент твой отец хочет, чтобы мы ушли.

— Но я могу помочь!

— У каждого человека есть право решать, когда и перед кем быть слабым. Пойдём, я отвезу тебя домой!

Вот тогда Дарси и закатила истерику. Её претензии понятны — Демьян чужой человек, так чего лезет? Но внутри него горит потребность действовать.

Он тряхнул Дарси и зашипел ей в ухо:

— Ты хочешь, чтобы конкуренты пронюхали о болезни отца? Чтобы нужные люди разбежались как крысы? Если будешь скандалить, то никто не поверит, что у твоего отца всего лишь несварение желудка!

Демьян подозвал такси, но разбираться с плачущей женщиной при водителе не хотелось. Поэтому он проявил небывалую душевную щедрость и, попросив таксиста подождать, обнял Дарси, крепко прижимая к себе.

Это длилось долго. Дарси обслюнявила его куртку, потому что «а вдруг инфа-а-а-а-аркт» с закрытым ртом не скажешь. Жалко девчонку, такой денёк врагу не пожелаешь! Внезапно воскресшая мать оказывается умирающей, а отец попадает в больницу.

Выплакавшись, Дарси послушно села в такси. А Демьян с удовлетворением отметил, что её близость на него не повлияла. Никак не повлияла, только если разозлила.

— Не думай ни о чём плохом! — приказал он, садясь рядом. — Завтра будет день, будут мысли. Нонна может к тебе подъехать? — Дарси кивнула. — Вот и отлично!

Ничем отличным тут и не пахнет. В голове Демьяна царило нечто несусветное. Полное помешательство. Ему хотелось отвезти Дарси к себе в гостиницу. Или остаться на ночь в её квартире. Или вдвоём сбежать из города. Уж он-то научит её жить правильно! Сам не знает, как, но научит.

— Ты мне никто! — с нажимом прошептала Дарси.

— Нет, это не так. — Чем дольше Демьян смотрел на неё, тем больше расширялись её глаза. — Я брат твоего жениха.

Хрен знает почему его голос дрогнул.

Доведя Дарси до квартиры, Демьян вернулся в гостиницу и только под утро провалился в тяжёлый сон. В нём он снова и снова ехал в такси, пытаясь попасть к Дарси, но оказываясь то у Кирилла, то у Архипова, то вообще в «Тихих рябинах».

И вот от этого кошмара его пробудил брат, нагрянув в гостиницу в поисках суженой.

Поняв, что Кирилл не заткнётся, Демьян отбросил подушку и сел. Надо же, уже полдень, пресловутое рабочее время. Зрение прояснилось, и он наконец заметил встрёпанный вид Кирилла и панику в его глазах.

— Вы что-то от меня скрываете!

— Не ори! — Демьян поморщился. — Я же вроде как нагрузил тебя работой, у нас в агентстве много дел.

— У НАС? У каких «нас»?! Ты вообще ничего не делаешь!

— Если тебе приходится работать за двоих, тогда почему ты здесь?

— Урод ты, Демьян! Не пойму, как я раньше этого не видел? Всё хорошее, что было в тебе в детстве, сдохло!

Кирилл вдоволь накричался, но не ушёл. Сидел и смотрел в окно в полной прострации.

Выходит, Дарси не сказала ему про мать, да и про отца скрыла большую часть правды. Странно… не жених ли должен быть рядом в трудное время? Уж точно не Демьян!

— Иди-ка ты, братец, отсюда! — потянувшись, он направился в душ. — И у тебя, и у твоей сахарно-ванильной невесты всё будет хорошо. Её папочка придёт в норму и снова сунет нос в наши дела. Так что иди готовь отчёты будущему тестю!

Кирилл не ответил, но когда Демьян вышел из душа, его уже не было.

Позавтракав, Демьян поехал к дому Архиповых, чтобы забрать оставленный вчера мотоцикл. В окна даже не заглянул, там всё равно никого нет. Поездил по шоссе, потом направился в пригород в попытке рассеять странную тревогу. Гнал как в компьютерных играх, почти не видя дороги. Боком въехал под грузовик, разодрав брючину и подчистую сняв кожу с голени, и только тогда понял, что пора остановиться, а то лежать ему с Архиповым в соседних палатах. А то и на кладбище рядом с фальшивой могилой Тамары.

Телефон он не включал, лечил себя от привыкания к Архиповым, от настойчивого зуда в груди. Чего, спрашивается, зудит? Это их драма, их жизнь, а ему, Демьяну, плевать.

Ближе к вечеру он явился в агентство в разодранной одежде, с ноги на ковёр капала кровь. Сел рядом с ошеломлённым братом и приказал:

— Показывай, что ты наработал!

Кирилл порылся в ящике стола, нашёл завалявшийся пластырь. Смех один! Таких сотню надо, чтобы заклеить рану. Так и работали с кровью на ковре. Кирилл оживился, засветился даже, когда понял, что Демьян таки разбирается в делах агентства. Глядишь — и рабочее время станет соблюдать, и оденется как начальник, и перед работниками выступит. Они обсудили условия сотрудничества с Архиповым, раскритиковали предложенный вариант договора. Но об отце ни слова. Либо Кирилл поверил обещанию Архипова во всём разобраться, либо не хочет знать правду. И правильно, если не хочет. Потому что если узнает, как папуля его подставил, то как будет с этим жить? Кирилл обожал отца, и Демьян не станет ему мешать. Отец умер, прошлое не переписать.

Бывает, что от правды больше вреда, чем пользы.

Закончили уже затемно. Дарси прислала Кириллу сообщение. Дескать, отцу лучше и как только всё наладится, она прилетит на крыльях любви, и голубки заполнят пробел в отношениях. Это, конечно, интерпретация Демьяна, в её сообщении не было ни голубков, ни крыльев, но суть та же. Кирилл сразу успокоился, паранойя отпустила.

Демьян включил телефон, но его никто не искал. А ведь он, можно сказать, спас Архипова, да и Дарси поддержал, на руках её нёс и вообще…

Нет никакого «вообще», ничего нет. Он по глупости забрёл в чужую жизнь, а теперь его выплюнуло обратно. И хорошо, что выплюнуло. Надо бежать, пока снова не затянуло, у него своих проблем по горло. А Дарси… он ей никто, она сама так сказала. Это хорошо, замечательно даже.

На следующий день братья встретились в агентстве, работали бок о бок. Демьян даже созвал совещание, выступил перед народом и в филиалы позвонил. Говорил так уверенно, что сам себе поверил. Будущее разгладилось, как рубашка под горячим утюгом. С деньгами и покровительством Архипова вполне реально вылезти из ямы, а о том, как придётся платить, Демьян старался не думать. Надеялся, что после недавних событий Архипов смягчится и забудет свою бредовую затею обмануть дочь.

Братья поужинали вместе. Как два нормальных мужика, ели и смотрели футбол. В гостиницу Демьян возвращался в приподнятом настроении. Подошёл к своему номеру…

Дарси.

Сидит на полу у двери, дремлет. Да её ж любой здесь может обидеть, ограбить…

— Поднимайся, бродяжка! — легонько ткнул её носком ботинка.

Дарси вздрогнула, часто заморгала.

— Ты поздно! — обвинила хрипло со сна.

— Если б я знал, что ты меня ждёшь, летел бы на крыльях любви, на ходу раздеваясь! — Демьян говорил нарочито развязно, потому что злился. От души злился. Потому что рад её видеть, так рад, что весь мурашками покрылся. Это ещё что за хрень?!

— Прости, что не предупредила о моём приходе, но… я знала, что ты был у Кирилла.

Демьян чуть челюсть не вывихнул от удивления. Дарси пришла к нему втайне от жениха? Неужто соблазнение сработало?

— Можно я зайду? — спросила смущённо.

Она села на диван, а он пошёл прямиком к графину. Пить воду, пить, пить. Потому что иначе засыплет её вопросами, снова станет вмешиваться в её несуразную жизнь.

Он пил, а она смотрела.

Он больше не мог пить, не хотелось, да и вода кончилась, а Дарси так и не сказала ни слова.

Демьян покосился на папку с данными о золотой наследнице, с пингвинами и эклерами. Вот бы показать её Дарси! Тогда уж Архипову гарантирован инфаркт.

— Так и будешь молчать? — не выдержал.

— Что ты делаешь завтра?

А он и забыл, какой у Дарси голос. Хорошо поставленный, глубокий. С таким голосом она могла бы петь намного лучше, чем на прошлом конкурсе.

И цвет её глаз он тоже забыл… хотя нет, зараза, теперь помнит.

— Завтра я делаю то, о чём ты меня попросишь, — ответил со вздохом. А что ещё скажешь? Ведь правда же!

— Спасибо! — прошептала, и от этого в номере показалось темнее. Интимнее. — Тогда завтра в одиннадцать утра мы поедем к маме. Ты, папа и я.

БА-БАХ!

Как взрыв в голове Демьяна.

Завтра он будет делать то, о чём Дарси попросит, он так сказал. Было бы проще, если бы она попросила полететь на Луну.

— Я сказала Кирюше, что у папы несварение желудка и что мы уехали за город на пару дней. — Разгладив юбку, Дарси сложила ладони на коленях. — Я хочу, чтобы ты знал, почему я соврала твоему брату. Я обязательно расскажу ему о маме, но чуть позже, когда буду готова. Дело в том, что Кирилл наверняка встанет на сторону папы, потому что последнюю волю умирающего надо уважать. А папа… он очень властный человек, с ним бывает трудно. Он долго прятал маму и не хочет, чтобы мы виделись. Но я не согласна с его решением, и я… я не уверена, что он сказал мне всю правду. Понимаешь?

Это была заранее заготовленная речь, почти как та, которую Демьян выдал её отцу. Понятно главное: Дарси чувствует себя виноватой, потому что отстранилась от жениха в трудный момент.

Демьян кивнул.

Дарси побледнела, вцепилась пальцами в колени. Он всем телом ощущал её напряжение, его собственные мышцы сжались.

— Это бред какой-то… прятать человека, прятать мать от дочери. Такое случается только в фильмах, — она тряхнула головой и посмотрела на Демьяна с вызовом. — Мама не хотела, чтобы её видели больной. Я могу это понять, ведь у неё были психические расстройства, а это… тяжело. Но я нарушу её последнюю волю, пойду против её желаний. Я знаю, что это неправильно, ведь она уже не может воспротивиться, но я буду ходить к ней до самого конца. Буду… любить её. — Голос Дарси треснул, обнажая эмоции, ранимые в свете дня. — Я буду любить её против её воли и против воли папы!

Она ждала, что Демьян оспорит её решение, и тогда она отрепетирует на нём аргументы, заготовленные для отца.

Но Демьян не возразил и не возмутился, и тогда она продолжила.

— Мне не до споров, я просто хочу к маме. И чтобы меня не осуждали и не жалели, а поддержали. Я прошу тебя поехать со мной, потому что ты уже знаешь о маме и потому что тебе… всё равно. Не пойми меня неправильно, я люблю Кирилла, и он меня любит. Но иногда тебе легче с теми, кто тебя не любит.

— Я что, потребовал объяснений? — криво усмехнувшись, Демьян посмотрел на графин. Водички бы…

— Мне важно, чтобы ты знал, почему я лгу твоему брату и почему я выбрала тебя. Тебе наплевать на то, как я поступаю, и ты меня не жалеешь. Ты просто будешь рядом…

Демьян не выдержал. Сил не было это слушать!

— Так и будешь всю ночь меня уговаривать?! Я уже согласился.

— А за это…

Брови Демьяна взметнулись вверх. Оказывается, он продешевил, надо было набить цену. Папина дочка пришла на переговоры.

— Продолжай! Я заинтригован!

— Я помогу тебе в переговорах с папой. Раз он встрял в ваши дела, значит, видит свою выгоду. Если тебя не устраивают условия или он пытается вас обмануть, скажи мне! Я найду способ на него повлиять.

Демьян еле сдержал смех. Наивная ромашка! Для Архипова обманывать дочь легче, чем дышать.

— Не волнуйся! Я профессиональный эгоист и прежде всего забочусь о себе любимом. Я помогу тебе, а твой отец за это заплатит.

Лицо Дарси отразило борьбу эмоций. Она разочарована его корыстью, но рада, что может использовать его как хочет. Как равнодушного свидетеля.

— Спасибо! Тогда до завтра!

Он проводил её до дома, вернулся в гостиницу и долго не мог успокоиться. Вроде для радости нет причин, но почему-то раздражение ушло, злоба рассеялась. Может, это выход? Вместо того, чтобы соблазнять Дарси, он станет защищать её интересы. Сугубо в корыстных целях, конечно, ведь его забота о Дарси впечатлит Архипова, обязательно впечатлит.

За этим стоит только корысть.

А если не корысть, то…

Зачем мучиться вопросами, если ответов не предвидится?

* * *

Дарси волновалась так сильно, что даже пританцовывала. Стоящий рядом Архипов, бледный после больницы, укоризненно поглядывал на Демьяна. То ли винил в происходящем, то ли призывал успокоить Дарси. Он объявил, что полностью здоров и что приступ был проявлением стресса. Однако Демьян был убеждён, что даже после инфаркта Архипов примчался бы в «Тихие рябины», чтобы не оставлять Дарси наедине с матерью.

У въезда на территорию санатория ожидал эскорт, их проводили к частному входу, защищённому от любопытных глаз. Считается, что Тамара погибла, у неё новые документы, но заведующая и медперсонал знают правду. Интересно, сколько платят за такую секретность?

Лифт доставил их на третий этаж, где ждала заведующая.

— Рада вас видеть, Максим Николаевич! Вам сначала отчёт, как всегда?

Архипов позвал Дарси с собой, но она отказалась. Ей не до заведующей, надо прийти в себя перед встречей с матерью. Архипов ушёл, но сначала убедился, что дочь устроилась в комнате отдыха и не собирается бежать туда, куда ей без папочки вход закрыт.

Дарси распластала ладони на подоконнике и коснулась лбом стекла.

— Это самый важный день моей жизни, а я, кажется, сейчас упаду в обморок, — прошептала с досадой. — Дурацкое женское тело!

Демьян подошёл ближе, на всякий случай.

— Разве мужчины не падают в обморок?

— Ты мужчина, сам себе и ответь! — Дарси глубоко дышала, ресницы полуприкрытых глаз дрожали.

— Если ты упадёшь в обморок, я тебя поймаю. А вот если упаду я…

— То погребёшь меня под собой!

— Многие женщины согласились бы на такую смерть! — Демьян пытался отвлечь Дарси, но она не улыбнулась.

Обернувшись, посмотрела на него блестящими от волнения глазами.

— Если ты упадёшь, я тебя поймаю, чего бы мне это ни стоило. Обещаю!

Демьян сглотнул, в горле жгло. Хотелось заставить Дарси забрать эти слова обратно, не обещать ему ничего хорошего, ни слова.

Он обнял её за плечи.

— Сядь в кресло!

— Нет!

— Тогда хоть голову наклони. И прекрати пыхтеть! Задержи дыхание, и тебе станет легче.

— Ты хочешь, чтобы я перестала дышать? — на её губах расцвела крохотная улыбка.

— Не скрою, иногда возникает такое желание.

Дарси послушно задержала дыхание. Бледная, взволнованная, на верхней губе выступили капли пота. Демьян притянул её к себе, и она неохотно отняла ладони от подоконника и позволила усадить себя в кресло.

Секунд через тридцать спросила:

— Уже можно дышать?

— Мне нравится, когда ты тихая. Можешь не дышать до завтра?

Дарси не улыбнулась. Сжав руку Демьяна, она взволнованно прошептала:

— Я люблю папу. Очень люблю, понимаешь?

В том, что далее последует сложное откровение, сомнений не было, поэтому Демьян попытался разрядить обстановку.

— Какого папу? Только не говори, что твоего…

— Не смейся! С ним сложно, но…

Демьян присел перед ней на корточки.

— Давай, выкладывай, что там у тебя с любовью к отцу!

— Есть ещё одна причина, по которой я попросила тебя приехать. Папа… я его люблю…

— Но… — помог Демьян.

— Он обладает невероятным даром убеждения, отчасти поэтому он так успешен в бизнесе. Бывает, я уверена в чём-то, а он скажет пару фраз, и я меняю мнение. Потом силюсь вспомнить, как это случилось, и не могу. Он…

— …манипулирует тобой.

Дарси наклонилась вперёд и ткнулась носом в рубашку Демьяна. Её слова оставляли жаркий влажный след на его груди.

— Да.

— Манипулировать теми, кто тебя любит, очень легко. — «Но очень гадко», — хотел добавить Демьян, но сдержался.

— Отец желает мне добра и никогда бы нарочно не стал…

— Шшш… — Он погладил Дарси по спине. — Это же я, помнишь? Мне всё равно, и я никого не осуждаю. — Ложь осела на языке кристаллами соли.

— Бизнес сделал папу таким, поэтому я стараюсь не обижаться и посмеиваюсь над этим. Однако сейчас я не могу этого допустить. Папа не хочет, чтобы я привязалась к маме и шла против её воли, но я с этим не согласна. Поэтому ты мне нужен. Ты заметишь, если он станет…

— …манипулировать тобой. Да, замечу.

— И ты… не позволишь ему?

В её глазах серебрились слёзы.

— Не позволю!

Трудно казаться равнодушным, когда в твоём голосе, в горле, во всём твоём существе прорезается металл. Твоё тело превращается в щит между чужой вроде бы женщиной и остальным миром.

— Спасибо! Кирилл бы согласился с папой, а тебе всё равно, и ты скажешь правду, всё как есть. Поэтому я позвала тебя, а не Кирилла. Иногда человеку нужна не любовь, а правда.

Демьян прикусил на языке злые слова, растёр ладони Дарси между своими и сказал:

— Помни главное: побеждает не самый сильный, а самый спокойный. Если будут проблемы, дай мне знак. Вопросы есть?

— Нет, сэр! Будет сделано, сэр! — улыбаясь, Дарси козырнула ему. — Скоро мы с тобой снова поругаемся, поэтому скажу сейчас: ты вовсе не эгоист. Когда узнаёшь тебя ближе, в тебе открывается неожиданная глубина…

— Э, нет! — Демьян вскочил на ноги, опрокинув кофейный столик. — Оставим мою глубину до вскрытия! В этой истории я негодяй. Это было известно с самого начала, и ничего не изменилось. Не обманывайся! Я здесь исключительно для того, чтобы… чтобы…

Демьян огляделся в поисках подсказки.

— Для чего? — Дарси поднялась следом. Порозовевшая, успокоившаяся, она больше не походила на привидение.

— Бизнес-деньги-корысть… о! Пойдём, твой отец только что вышел от заведующей!

Дарси направилась к отцу уверенными шагами и с улыбкой. Её волнение выдавали только взгляды, которые она украдкой бросала на Демьяна. Убедившись, что он рядом, она успокаивалась.

— Дальше мы пойдём вдвоём! — Архипов обнял дочь за плечи.

— Нет! Это семейное дело, а Демьян почти семья, — возразила Дарси.

Архипов удивился, посмотрел на Демьяна с невольным уважением. В ответ тот лихо заломил бровь. Дескать, знай нас, соблазнителей! Аж смешно стало, потому что если не смеяться, то что остаётся?

Так и пошли странной троицей к палате Тамары. Вернее, к целой двухкомнатной квартире с ванной. Лицо Дарси осунулось, напряглось. Демьян сжал её ледяную руку.

Дверь открыла невысокая смуглая девушка, засиявшая улыбкой при виде Архипова. Они обнялись, как давние друзья.

— Ильдико, знакомься, это… моя семья!

— Ой, а я знаю вас по фотографиям! Вы Дарси! — теребя косу, девушка шагнула вперёд. Дарси попыталась высвободить руку для рукопожатия, но Демьян не позволил. Сдавил её ладонь так сильно, что Дарси поморщилась.

— А это ваш молодой человек? — Ильдико повернулась к Демьяну. Дарси попыталась возразить, но он сжал её руку ещё сильнее. Потому что знал, что это будет ей нужно. Потому что уже видел то, чего не видела она. Тамару.

Больничная кровать с приподнятым изголовьем повёрнута так, чтобы Тамара смотрела в окно, хотя её безучастный взгляд уже не воспринимает реальность. Даже через плотный свитер можно увидеть каждое ребро. Худое лицо, глаза без блеска, почти седые волосы, а ведь ей нет и пятидесяти. Она непохожа на Дарси. Она непохожа на себя.

И она не знает, что к ней пришли.

Демьян перевёл взгляд на Архипова, и увиденное потрясло его. Окружающие мешали Архипову, несомненно мешали, потому что иначе он бросился бы к Тамаре, обнял, дышал бы ею. Три метра между ними доводили его до агонии.

— А я медсестра, ухаживаю за вашей мамой уже пять лет! — продолжала чирикать Ильдико, и Демьяну захотелось выгнать её, вышвырнуть, потому что она отравляла святость момента, его необыкновенную насыщенность.

Дарси шагнула вперёд и наконец увидела мать. Отец предупредил её о состоянии Тамары, но, когда речь идёт о родном человеке, слова пусты, а язык беден. Ахнув, Дарси тяжело привалилась к Демьяну. Он удержал её и погладил по плечу, сочувствуя.

Однако когда она повернулась к нему, в её глазах был отнюдь не ужас.

— Я похожа на маму, правда? — она говорила с чистым восторгом.

Демьян посмотрел на измождённое высохшее тело, на восковую маску лица, потом закрыл глаза и вспомнил паспортную фотографию Тамары.

— Да. У тебя её глаза и…

Слова «овал лица» они сказали вместе.

Взгляд Дарси светился благодарностью. За то, что Демьян не ужаснулся вслух. За то, что увидел прошлую Тамару в этой тени человека.

— Мамочка!

Дрожащий голос дочери привёл Архипова в чувство. Он присел на стул, робко, на самый краешек, будто был нежданным гостем в чужом доме.

Опустив перила кровати, Дарси наклонилась и поцеловала руку матери. Погладила её тыльную сторону до локтя.

— Извини, мам, я плачу от радости! — Дарси вытерла слёзы и попыталась поймать взгляд Тамары, но та отрешённо смотрела в окно. Или не смотрела, а просто лежала с повёрнутой головой. — Мама не знает, кто я?

Ильдико повернулась к Архипову, и тот отрицательно покачал головой.

Дарси вздохнула и снова погладила руку матери, в этот раз ладонь. Пальцы Тамары сжались, не отпуская.

— Смотрите! Мама пожала мою руку! Она всё слышит и знает, кто я! — слепая от слёз, Дарси смеялась и показывала всем, что Тамара держит её за руку.

Плечи Ильдико содрогнулись, она поспешно вышла в коридор.

Демьян бы очень много отдал за то, чтобы тоже выйти. Оказывается, падать в чужое горе — это жутко. Лучше бы его ударили по лицу. Сто раз. Дубиной.

Но он стоял на пороге. Ни туда ни сюда. Не семья и не посторонний.

Тамара отпустила руку Дарси, и та засуетилась. Поправила подушки, погладила мать по волосам и принялась рассказывать о своей жизни. Когда она заговорила о Кирилле, Демьян вышел в соседнюю комнату. Уютную, маленькую, однажды жилую, даже пианино есть. Он остановился в дверях, не зная, куда смотреть. Везде фотографии Дарси, с раннего детства и до сегодняшнего дня. В этой комнате Тамара скучала по дочери. А ещё она молилась. В углу под иконами тоже фотографии Дарси. И свечи.

В большой раме под стеклом висят детские ползунки. Розовые.

Демьян не хочет детей. Он живёт для себя, а дети созданы, чтобы мешать, чтобы противостоять его эгоизму. Но при виде розовых ползунков, до смешного крохотных, внутри шевельнулось нечто чуждое. Странное чувство, тёплое до неудобства.

Это вывело Демьяна из себя. С какой стати его развезло от вида детских штанов Дарси?!

Он прошёлся, разглядывая фотографии. Маленькая Дарси, потом школьница, наряженная на выпускной вечер, поющая на сцене. Хочется спросить, о чём она думала, когда покупала вон то жуткое фиолетовое платье. Или накручивала чёлку под барана. И не арестовали ли её на пляже за две ниточки, которые она выдавала за бикини. Куда смотрел Архипов, когда дочь шла на пляж в таком виде?! Демьян разозлился. И на выпускную фотографию тоже смотрел с раздражением. У кавалера Дарси столько прыщей, что среди них затерялся нос. А туда же, обнимает её за талию, которая, кстати, слишком тонкая. Дарси вообще кормили, или Нонна всё съедала?!

Его настроение стремительно ухудшалось. В соседней комнате ворковала Дарси, рассказывала матери о грядущей свадьбе, а Демьян всё больше мрачнел.

Ильдико зашла в комнату и прикрыла за собой дверь. Она сочувственно смотрела на Демьяна, потом обвела взглядом фотографии на стене.

— Вы очень её любите?

Кого из женщин ему предлагается любить? Тамару, которую видит впервые, или Дарси, которая бесстыдно обнажает себя на пляже, позволяет прыщавым юнцам себя лапать и вообще… выходит замуж за его брата.

— Сегодня непростой день, — сказал вместо ответа.

— Может, сделать вам кофе?

— Нет, спасибо… но у меня есть пара вопросов.

— Да, конечно. — Ильдико взволнованно оглянулась на дверь.

— Тамара хоть что-нибудь понимает?

— Нет.

— Тогда почему она сжала руку Дарси? Она её узнала?

Ильдико вздохнула, потопталась на месте.

— При некоторых заболеваниях мозга заново проявляются примитивные рефлексы, например, хватательный. Знаете, как бывает у новорожденных? Коснитесь их ладошки, и они вцепятся в ваш палец намертво. Это всего лишь рефлекс. У детишек это норма, а тут… нет.

Что-то подобное Демьян и подозревал, но уж очень хотелось верить в чудо.

— Вы не сказали Дарси правду. Вы позволили ей верить, что мать её узнала. Почему?

Ильдико не смутилась, она смотрела на Демьяна с вызовом.

— На её месте я бы тоже в это верила.

Дверь открылась, и к ним присоединилась Дарси. Прищурившись, она посмотрела на Демьяна, потом на медсестру. Потом заметила фотографии. Медленно шла вдоль стены, гладила их и улыбалась. Порой возмущалась.

— Пап, зачем ты дал маме эту дурацкую фотографию с выпускного! Она наверняка решила, что у меня нет вкуса.

Архипов стоял в дверях и смотрел на дочь с грустной улыбкой. Дарси же выглядела на удивление воодушевлённой. Даже ползунки её не расстроили, наоборот, она разглядывала их с умилением.

— Почему они такие маленькие? Мама доносила меня до срока, я весила три триста, вроде не кроха… — Она погладила стекло ладонью, оставляя на нём влажные отпечатки. Проходя мимо Демьяна, сжала его руку, и показалось, что отпечатки остались и на нём. Причём он ощущал их на горле.

На прощание Дарси сказала Ильдико:

— Я привезу книги и буду читать маме. Даже если она не слышит и не понимает, всё равно…

Их голоса удалились. Демьян бросил последний взгляд на Тамару, гадая, сожалела ли она о том, что отрезала себя от дочери. И дочь от себя. Осталась наедине с воспоминаниями.

По пути домой Дарси болтала не переставая. О матери, о том, как та пожала ей руку, о будущем. Планы Дарси становились всё более обширными. Она собиралась переехать ближе к «Тихим рябинам», пойти на курсы ухода, созвать консилиум. Архипов молчал с каменной маской на лице. На все вопросы Дарси отвечал: «Поговорим дома!» — но это больше не повергало её в панику.

— Ну-ну, поговорим, это точно! — весело отвечала она, не глядя на Демьяна, как будто нащупала новый источник силы и больше не нуждалась в поддержке.

Демьян вышел около дома Архипова, топтался на месте, как идиот, надеясь, что Дарси пригласит его в дом, но она попрощалась и даже подтолкнула его к воротам.

— Большое спасибо! — Её улыбка выглядела прощальной. — Я бы не справилась без тебя, это точно. Но больше не надо мне помогать, ладно?

Как по лицу ударила. Хотя… почему его так шокировали эти слова? Это же выход, свобода для него. Сделал дело, гуляй… просто гуляй.

— Как скажешь! — он попытался равнодушно пожать плечами, но его передёрнуло.

— Не обижайся, но… я стояла за дверью, когда вы с Ильдико обсуждали мамин рефлекс, и всё слышала. А на обратном пути, когда я радовалась, что мама меня узнала, ты ничего не сказал. И папа тоже. Насчёт папы я не удивилась, он многое от меня скрывает. Но я ошиблась в тебе, ты тоже мне врёшь. Не важно, из сочувствия или по другой причине, но врёшь, это факт. Не думай, я не обижаюсь! — её улыбка задела Демьяна сильнее, чем если бы Дарси влепила ему пощёчину. — В такой ситуации всем сложно. Но я надеялась, что ты скажешь мне правду, как мы и договаривались.

От холодного ветра у Дарси покраснел нос и слезились глаза.

— Никто не честен до конца, — единственное, что смог сказать Демьян.

— Да, но некоторые умело притворяются.

Дарси ушла в дом, а Демьян поймал такси. С Архиповым у них назначены деловые встречи, так что не соскучатся друг без друга. А Дарси… они попрощались. Она права, он скрыл правду… а как скажешь такое? Дарси плакала от восторга, что мать пожала её руку, никто бы не захотел этого отнять.

Между ними вообще нет никакой правды, если учесть требования Архипова.

Демьян попытался вдохнуть полной грудью, но что-то мешало. Боль под рёбрами, ноющая тяжесть. Он оглянулся на дом с решётками на окнах и глянцем парадной двери. Его впустили внутрь и привязали чем-то, чему Демьян даже имени не знает.

А теперь выгнали.