Глава 12

Во время поездки в «Тихие рябины» Архипов держался молодцом, но после неё он сник, состарился и словно уменьшился в росте. Дарси рассказала Кириллу про мать, умолчала только об участии Демьяна. Неловкая ситуация, потому что Кирилл, как честный человек, скрывал тайну от брата, хотя тому было известно больше, чем ему.

Но Демьяна это не волновало. Он занимался агентством и договаривался с юристами Архипова. Однако время шло мучительно медленно, даже медленнее, чем работали юристы, а они, как известно, не торопятся. Впопыхах, дескать, большие сделки не заключаются.

Да и Архипов не спешил ставить подпись, у него свои претензии.

— У нас с тобой договор насчёт Дарси. Я ведь могу передумать и не помогать тебе. Знаешь, с кем она провела прошлую ночь? Не с тобой, а с твоим братом!

А у Демьяна и без этого пикантного факта настроение зашибись.

— Ты решил, что я смягчусь из-за ситуации с Тамарой и позволю Дарси выйти замуж за Кирилла? Он ей не пара! — ругался Архипов. — Ты расстроил мои планы, из-за тебя Дарси узнала о матери. Не знаю, из-за чего вы с ней поссорились, и знать не хочу. Ты почти перетянул её на свою сторону, осталось чуть-чуть дожать. Так дожми! Сейчас дожми, пока они с Кириллом не наделают глупостей.

— Каких глупостей?

— Детей! Ты видел, как Дарси смотрела на ползунки? У женщин сильная реакция на такие вещи, а твой брат не станет возражать. Ты должен срочно вмешаться!

Угрозы не нужны, Демьян и так всё понимает. Он позволил себе притвориться, что свободен, что они с Архиповым обычные партнёры в бизнесе. Но нет, всё не так. Демьян давно заглотил крючок, тот сидит глубоко, накручен на позвонки. Стоит Архипову дёрнуть, как сломает спину.

— Как только вы сойдётесь с Дарси, отговори её от посещения матери. Дави на совесть, отвлеки чем угодно, любым путём. Пока ты не расстроишь помолвку и не решишь проблему с Тамарой, ничего от меня не получишь. Ты знаешь, чем рискуешь!

Соблазнение Дарси казалось гадкой затеей, но теперь, когда в и без того сложной ситуации замешана её мать, Демьян стал противен самому себе. Потому что не видит выхода. Другой бы на его месте справился, а он привык видеть только себя. Свою выгоду. Свои удовольствия. Свой пуп в центре Вселенной.

— Только Кирилл может уговорить Дарси…

— Твой брат — пшик! Пустое место!

— Это не так!

Демьян знал, что проиграет спор, потому что Кирилл не смог впечатлить Архипова. После скандала в прессе брат кинулся к ногам сильнейшего. Даже не усомнился в целесообразности делить их бизнес с будущим тестем, даже вопросов не задал.

Кирилл слабый, но Демьян в разы хуже. Ткни в него, и наружу потечёт чернильная гадость. Грязь.

— Давайте перевезём Тамару в другое место!

— Ах ты, беспринципный сукин сын! — смеясь, Архипов смотрел на Демьяна с отеческой гордостью. — Я в тебе не ошибся, да-а-а. Ты предлагаешь спрятать Тамару и сказать Дарси, что она умерла? Сделаем Тамаре новую лже-могилу? — Убедившись, что Демьян скрипит зубами от гнева, Архипов понизил голос. — Этот вариант не подходит. «Тихие рябины» — лучшее место, с должным уходом и без утечек информации. И мне близко ездить.

— Дарси не откажется от намерения видеть мать.

— Откажется, если ты приложишь усилия. А как только они с Кириллом расстанутся, вы улетите в Европу. Я нагружу твоего брата работой, и он раздумает страдать. Так что займись делом! В пятницу вечером мы приглашены на банкет. Ты свободен в пятницу? — спросил Архипов тоном человека, диктующего ответы на вопросы.

— Постараюсь освободиться.

— Да уж постарайся, сынок, от души постарайся! Избавься от брата и помирись с Дарси. Хочешь, подарю тебе подходящий костюм? А то ты всё в обносках ходишь… — усмехнулся, глядя на джинсы Демьяна.

Как Архипов ни хорохорился, выглядел он плохо. Пепельный цвет лица, да и волосы поседели, словно с них смыли краску. И тени под глазами впалыми синяками. Раньше он изумлял своим видом «за сорок», а сейчас тянет на все семьдесят.

— Действуй решительно и не пускай Дарси к Тамаре! — приказал. — Если она заговорит о болезни, скажешь ей, что это вирус, тут и обсуждать нечего.

— Какой вирус?

— Редкий и малоизвестный.

— Как он называется?

— Вирусом и называется! — Архипов говорил как резал. — Дарси слишком разошлась. Записалась на курсы ухода, штудирует справочники, потребовала историю болезни. Она, видите ли, решила созвать консилиум мировых специалистов, вдруг кто-то найдёт лечение!

— А вы уверены, что лечения нет?

Радужки Архипова светились сплошным серым, почти без зрачков.

— Да, Демьян, я в этом уверен.

— Но почему бы не позволить Дарси поговорить со специалистами? Чем это навредит?

— Тем, что результат её расстроит. Поэтому ты отвлечёшь её и увезёшь в Европу. Сделаешь это быстро, и наша договорённость останется в силе. Я позабочусь об агентстве и снабжу тебя деньгами, чтобы обеспечивать мою дочь. Это тебе Европа, а не кулаки обдирать!

Архипов внимательно следил за эффектом его слов. А эффект был: от гнева у Демьяна сузились глаза и побелели губы. Он смотрел на подтянутую шею Архипова и представлял, как смыкаются руки над идеальным узлом галстука, как трещат хрящи гортани…

Но глупо убивать человека, от которого зависит твоё будущее. Даже если хочется этого так сильно, что зудят пальцы. Поэтому в пятницу, как и было приказано, Демьян явился на банкет. Незнакомый ему юбиляр, друг Архипова, встретил его очень радушно.

Демьян знал, что выглядит не просто хорошо, а неприлично хорошо. Дорогой костюм и татуировка на шее привлекли женское внимание. Этакий плохой мальчик в элегантной обёртке. Им заинтересовались, вовлекли в разговоры.

Дарси стояла среди подруг. Демьян смотрел на её спину в вырезе платья, на цепочку с кулоном на обнажённой коже, на несуразные каблуки. Он не знает эту Дарси, золотую наследницу в «своей» среде. Не знает и не хочет знать, но…

Он направился к ней через зал. Взбудораженные подруги следили за его приближением.

— Кто там? — Дарси проследила за женскими взглядами. — Ну конечно! За кем ещё станут следить с открытыми ртами, как не за тобой!

С некоторыми девушками Демьян знаком с конкурса, другим представился. Спасаясь от женского внимания, он демонстративно приобнял Дарси и водил рукой вверх-вниз, задевая голую кожу спины.

— Считаешь позвонки? — не выдержала она.

— У тебя и рёбра можно сосчитать, ты костлявая.

Пока Дарси раздувалась возмущением, Демьян умыкнул её танцевать. Что им двигало, непонятно, потому что не танцевал никто, да и музыка неподходящая. Дождавшись кивка юбиляра, музыканты подстроились под движения пары.

— На таких банкетах не танцуют! Ты вообще знаком с этикетом?! — Дарси пыталась высвободиться, но Демьян намотал на кулак пояс её платья и не пускал. Заметив танцующего юбиляра, она немного успокоилась. — Почему ты так странно себя ведёшь?

— Танцевать с красивой женщиной странно?

Дарси закатила глаза, не принимая комплимент.

— Найди себе другую жертву, не растрачивай шарм попусту!

— Ты заметила мой шарм? — Демьян рассмеялся. Гнев, усталость, тяжесть, одолевавшие его, исчезли. С Дарси легко, она единственное светлое пятно в этой истории.

— Попробуй не заметь! Бьёт в лоб кувалдой! — она фыркнула. — Ты взбудоражил моих подруг, теперь только о тебе и будут говорить. Не обижай их, ладно?

— Таких разве обидишь!

— Что ты здесь делаешь? Снова ты, снова я, а Кирюша опять в командировке.

— Я нарочно от него избавился, чтобы остаться с тобой наедине.

— Наедине?

Усмехнувшись, Дарси показала на десятки любопытных лиц вокруг.

— Как у тебя дела с мамой? — прошептал Демьян, последнее слово сказал одними губами.

Дарси стрельнула глазами по сторонам, её сарказм испарился.

— Ты даже не представляешь, как замечательно! Просто быть рядом, обнимать её… Папа меня любит, но его особо не потискаешь, а с мамой…

Дарси рассказывала о матери, а Демьян думал о брате. Уж кто-кто, а Кирилл наверняка восполняет нужду Дарси в объятиях. Он и к Демьяну всё время лезет.

Музыка стихла, и Дарси смущённо огляделась по сторонам.

— Уже?

— Мы можем танцевать дальше, — смеясь, предложил Демьян.

— Нет… извини, я слишком разболталась! Пойду к друзьям. — Она замялась. — Если хочешь, можешь к нам присоединиться, — сказала неуверенно.

Демьян бросил взгляд на стайку оживлённых девиц.

— Приведёшь меня, как лису в курятник?

Он подтолкнул смеющуюся Дарси к подругам, а сам остался поодаль. Подальше от греха.

— Где Геннадий Ерёмин прятал такого красавца? — К нему подошла жена юбиляра, а за ней Архиповы. Сплошной глянец, как журнальная обложка.

Демьяну хотелось ответить, очень хотелось. Сказать, что поганых ублюдков бьют, пока они не уползают и не прячутся в грязи под камнем. Но он сдержался, даже вежливо пошутил насчёт недавнего танца.

— Вам, молодым, охота плясать до утра, а мы, старики, лучше поговорим и выпьем! — добродушно заметил Архипов. Его жена сначала побледнела, а потом покраснела от такого высказывания о её возрасте.

— Я-то, предположим, молодая, а вот Демьян весьма подержанный, — раздалось за спиной. Дарси подошла незаметно и теперь одной рукой обнимала отца, а другой держалась за рукав Демьяна.

— Кем же я, интересно, подержан?

Смеясь, Дарси прижалась к его боку.

— Извини, плохая шутка! Ты свеж и молод.

— Так-то лучше!

Дарси влилась в их разговор. С Ингой они общались по-дружески и без притворства. Демьян был удивлён. Он думал, что придётся уговаривать Дарси, навязываться, извиняться за недавнюю ложь, но ничего этого не потребовалось. Она то и дело уходила к друзьям, но неизменно возвращалась и находила его в толпе.

Наконец он не выдержал.

— Хватит подлизываться! Что тебе нужно? — На щеках Дарси проступил румянец, и Демьян закатил глаза. — Давай уже, выкладывай!

— Не здесь, — она показала на людей вокруг. — Давай поговорим после банкета… если у тебя нет других планов.

— Другие планы подождут! — он подмигнул.

Архипов с явным одобрением смотрел, как Демьян уходит с его дочерью. Гости шептались, обменивались понимающими улыбками, и Демьяну стало казаться, что они правы, что он выиграл, почти выполнил условие Архипова.

Но потом Дарси сказала:

— Не волнуйся! Даже если о нас с тобой пойдут слухи, Кирюша не станет ревновать. Это же ты! К тебе ревновать глупо.

Разбухшее эго сдулось со щелчком. Демьяну пришлось напомнить себе, что его вообще не интересует Дарси, что он здесь по принуждению и мечтает вырваться на свободу.

Дарси отказалась разговаривать в такси, попросила зайти к ней домой. С любой другой женщиной это прозвучало бы намёком, но не с Дарси. Демьян помог ей выйти из такси, чтобы не растянулась на мостовой на каблуках, и повёл к дому. Она не отняла озябшие пальцы, спрятали их в его ладони, но даже это не было подозрительным. Дарси временно вписала его в семью, потому что ей что-то надо.

Он с интересом прошёлся по квартире. Большая — да, современная — да, но без излишеств. Только музыкальная комната обставлена щедро и с очевидной любовью. На стенах — фотографии Дарси с учениками.

— Где Нонна?

— С того дня, как я узнала о маме, она почти не заходит и ведёт себя странно.

Они встали у окна. Серп месяца завис над ними ехидным оскалом.

Демьян уже знал ответ на просьбу Дарси, любую просьбу. Он согласится на всё, о чём она попросит, и дело не в Архипове, а в странной необходимости выполнять все её капризы. Осталось узнать, на что он подписывается.

— Мне нужно, чтобы ты снова поехал со мной в «Тихие рябины».

— Всего-то? Это и есть просьба, из-за которой ты весь вечер меня обхаживала?

— Я тебя не обхаживала!

— Ещё как обхаживала! Конечно, я поеду, в чём вопрос?

Было бы правильным напомнить Дарси, что у неё есть жених, который тоже знает о Тамаре. Но Демьян принёс правильное в жертву желаемому. Он хотел быть нужным. Не просто кому-то, а Дарси.

После неуверенного «спасибо» она нервно подёргала цепочку на шее.

— Ты знаешь, что у тебя кулон висит на спине? — Демьян попытался развеять напряжение.

— Это так задумано! Платье с открытой спиной, поэтому украшение привлекает к ней внимание.

— К спине? — Дарси не успела возразить, как Демьян крутанул её на месте. — Ну и на что тут смотреть?

— На мою костлявую спину! Некоторым, представь себе, нравится!

Миссия выполнена, Дарси перестала нервничать.

— Так что тебе от меня нужно?

— Ты поедешь со мной навестить маму и поможешь с… одним делом.

— Ммм… интересно, каким?

— Нам предстоит кое-что украсть.

— И поэтому ты обратилась ко мне, известному криминальному авторитету? — усмехнулся Демьян, хотя было не до шуток.

— Ты… хорошо на меня влияешь… успокаиваешь, — Дарси путалась в словах.

— То есть ты будешь совершать ограбление, а я — тебя успокаивать?

Демьян нарочно дурачился, чтобы разрядить обстановку, но уже видел одержимость в глазах Дарси. Знал, что речь идёт не о ползунках.

— Мы кое-что достанем, а потом положим обратно.

— Очень культурное ограбление! Где у тебя алкоголь?

— Ты хочешь выпить?

— Не я, а ты. Тебе надо расслабиться.

Через пару минут Дарси вернулась с бокалом сладко пахнущего пойла. Сделав несколько глотков, шумно выдохнула.

— Папа несёт юридическую ответственность за маму и принимает все решения. Он разбомбил все мои просьбы и планы, не позволяет даже поговорить с врачом! А Ильдико молчит как немая, папа её запугал. А ведь речь идёт о моей матери! Я хочу узнать, когда она заболела, где лечилась и как. И ещё мне нужно… мне необходимо понять, чем ей помочь, хотя бы сделать приятное! Например, лечение музыкой или массажем. Папа сразу кричит: «Нет, и не проси!» — и грозится запретить посещения. Он воспринимает каждое слово как обвинение в том, что он плохо заботится о маме. А я так не могу, понимаешь?

Если бы мог, Демьян ответил бы простым и прямым: «Твой отец мудак!»

Но у него нет права осуждать Архипова, поэтому он сосредоточился на Дарси. Полностью сосредоточился, как бывает всегда, когда она рядом. Что бы Демьян ни обещал её отцу, как бы ни зависел от него, Дарси выворачивает всё наизнанку одним взглядом. Как и почему это происходит, непонятно, но это факт.

— А что Кирилл? — он не хотел задавать этот вопрос, но пришлось.

Дарси опустила взгляд, сцепила пальцы. Неловкость заполнила тишину, но Демьян должен был дождаться ответа.

— Кирюша разумный и прагматичный. Он сказал, что моё вмешательство не спасёт маму, но очень расстроит отца. А если учитывать его недавний приступ…

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Что будем красть? — беззаботно ухмыльнувшись, Демьян потёр ладони.

Лицо Дарси порозовело от облегчения.

— У мамы наверняка есть история болезни.

— Отец уже сказал тебе диагноз, это последствия вируса.

— Вируса-шмируса! Существуют миллионы вирусов! Мне нужны подробности. Где мама заразилась и как, что её беспокоит, чем её лечат. Наверняка историю болезни где-то запирают, либо у заведующей, либо в маминой комнате. Начнём с того, что отвлечём Ильдико и обыщем шкафы.

— А как мы будем отвлекать Ильдико? — поинтересовался Демьян, уже догадываясь о замысле Дарси. В подтверждение его выводов она покраснела и отвела взгляд. — С ума сойти! Я нужен тебе как приманка для медсестры?!

— Нет! Ну… то есть… да. Папа запретил Ильдико уходить во время моих посещений. Взятки она не берёт, так как знает, что папа заплатит больше. Но она так на тебя смотрела… ну, ты знаешь, как женщины на тебя смотрят.

— Никогда не замечал!

— Ага, как же! Когда ты подошёл к нам на банкете, мои подруги чуть не попадали, как кегли.

— Ладно, переходи к делу!

— Ты отвлечёшь Ильдико, а я обыщу мамины комнаты. Если ничего не найду, тогда…

— Тогда усыпим Ильдико, я переоденусь в её одежду и ограблю кабинет заведующей?

Представив Демьяна в одежде крохотной Ильдико, Дарси захохотала.

— Не дурачься! Если в маминых комнатах ничего нет, то ты прав, документы наверняка у заведующей, ведь папа платит за абсолютную секретность. Мы попросим заведующую о встрече. Я притворюсь, что мне плохо, а ты… — Залпом допив сладкую гадость, Дарси покачала головой. — Боже, что за чушь я несу?! Я сошла с ума. Со дня, когда я узнала о маме, я словно несусь по наклонной плоскости. И каждый спор с папой толкает меня вперёд…

Демьян допустил ошибку, Дарси не стоило больше пить. Она явно подзарядилась на банкете, и щедрая добавка ликёра толкнула её через край. Начались лирические отступления, наклонные плоскости и бредовые идеи. Ещё бокал — и она завоет, размазывая косметику по белой рубашке Демьяна. А потом они умыкнут Тамару из «Рябин».

— Слушай, ты, воришка! Раздевайся и заодно сними удушку с кулоном на заднице!

— Не на заднице, а на спине! Зачем мне раздеваться?

— Тебе надо лечь, пока не упала, и выспаться.

Он повёл её в спальню. Дарси не сопротивлялась, и в груди Демьяна скреблось недовольство. Какого хрена она ему доверяет?! Неужели не понимает, какой он? Столько раз в нём разочаровывалась, но всё равно верит в хорошее. Сто раз дура!

— Слушай меня внимательно! — тряхнул её за плечи, чтобы сосредоточилась. — Я тебе помогу. Мы вместе провернём это дело. Поняла?

— Мы подельники, — согласилась она, икнув.

— Во всём положись на меня!

Дарси кивнула, почти ударяясь подбородком о грудь.

Сладость в бокале пахла отвратно, но Демьян пообещал себе как-нибудь её попробовать. Вдруг и на него подействует так же быстро?

— Без меня ничего не предпринимай! Обещаешь? — потребовал.

Дарси ударила себя по лбу ребром ладони, вроде как отдала честь по-военному.

— Пьянчужка! Поворачивай свою костлявую спину!

— Грубиян!

Он снял цепочку с кулоном, а то Дарси задушит себя во сне. Платье трогать не стал. Наклонившись, стянул её туфли, притворяясь, что не замечает, как Дарси треплет его волосы и вредно хихикает. Откинув одеяло, толкнул её на подушки.

— Сегодня ты спишь в платье!

И погасил свет.

Вышел из спальни в темноте, почти вслепую, но по пути безошибочно нашёл на книжной полке фотографию Дарси с Кириллом и сбросил её на пол. Хорошую, кстати, фотографию, он сразу её заметил, как вошёл в квартиру.

Она мешала ему всё это время.

Только выйдя на улицу, он вспомнил, что обещал Архипову соблазнить его дочь.

* * *

Ситуация требовала срочного вмешательства. Архипов не в себе, если считает, что Дарси сможет забыть о Тамаре. Подстёгиваемая любовью к матери и запретами отца, она способна на любую глупость. Но никаких взломов и ограблений не будет. Дарси и сама этого не хочет, иначе придумала бы что-то посерьёзнее. Её дурацкий план был криком о помощи, попыткой образумить отца через Демьяна.

Именно так он интерпретировал ситуацию, поэтому на следующий день потребовал аудиенции у великого магната. Тот пригласил заехать к нему домой.

Демьян волновался как никогда ранее. Если Архипов не смягчится по отношению к дочери, то все планы полетят к чёрту.

— У тебя двадцать минут, не больше. Я и так потратил уйму времени на агентство, — проворчал Архипов.

— Речь не о бизнесе, а о вашей дочери. Вы толкаете её на крайности. Дарси пыталась подкупить Ильдико и собирается обыскать санаторий в поисках истории болезни. Если вы будете продолжать в том же духе, то разрушите ваши отношения и толкнёте дочь на глупые и опасные поступки.

Архипов крутил в руках телефон, оставляя влажные отпечатки на чёрном глянце.

— Я отправлю вас в Европу. Со временем Дарси отвлечётся и смирится.

— Прикажете запереть её в гостинице? Неужели вы думаете, что она забудет об умирающей матери?! Я не понимаю, в чём проблема?! Дайте вы ей историю болезни! Позвольте вызвать новых врачей, порыться в справочниках, устроить Тамаре лечение музыкой. Дайте Дарси немного свободы, и она успокоится, вот увидите!

— Это невозможно. Я плачу тебе за то, чтобы ты отвлёк её и увёз из города.

— Вы мне не платите, а вкладываете деньги…

— Тебе напомнить о проблемах агентства?

— Да, будьте добры, напомните, а то я уже пару часов как о них не слышал! — негодующий и злой, Демьян вышагивал по кабинету. — Я пытаюсь вас понять, но не могу. Вы отвечаете за Тамару, но Дарси…дайте ей хоть что-нибудь! Хоть историю болезни! Да хоть поддельную, если вас заклинило на секретности! Заплатите Ильдико, чтобы она сочинила что-нибудь, и подсуньте Дарси!

— И подставного врача нанять? Это тебе что, мыльная опера?

— Дарси хочет ощутить себя полезной. Наверняка вы можете…

— Нет!

— Она хочет узнать о болезни…

— Нет!! — Архипов стукнул по столу кулаком.

— Видели бы вы лицо Дарси, когда она говорит о матери! Для неё появление Тамары — это новая жизнь. Дарси дышит любовью к матери, она…

— Посмотри на меня! — проорал Архипов. Демьян и так смотрел на него, куда же ещё? Они встали лицом к лицу. — Чем, говоришь, Дарси дышит? Любовью к матери? Видел бы я её лицо, говоришь? Какого цвета её глаза?!

— При чём здесь это?

— Ты что, влюбился в неё, сопляк?!

— Нет!

Архипов схватил Демьяна за грудки и тряхнул со всей дури. Его крик разнёсся взрывной волной.

— Я предупреждал тебя не заглядывать в мои карты? Предупреждал. Говорил, что ты подавишься правдой? Говорил. Но ты продолжаешь лезть с дурными советами! Думаешь, татуировки делают тебя крутым? Зазнавшийся сопляк, вот ты кто!

Демьян позволил Архипову себя трясти, потому что эмоции, которые выходили сейчас из враз постаревшего мужчины, не были похожи ни на что доселе им виденное.

— Я дал тебе простое задание — соблазнить и отвлечь. Так нет же, ты лезешь в душу! — Архипов плевался яростью. — Хочешь играть моими картами? Ну так играй! Мне не жалко! Подавись, раз приспичило! — Он тряхнул Демьяна в последний раз, а потом заговорил быстро и чётко, выделяя каждое слово. — Тамара сирота, она не знала своих родителей. Я полюбил её с первого взгляда и всегда буду любить. Это не сказывается на Инге. У нас с женой хорошие отношения, но любовь — это другое. Это твоя неуправляемая составляющая. Ты думаешь, что рождён, чтобы изменить мир, и вдруг — бац! — оказывается, что твоя карта — любовь. Когда сталкиваешься с таким чувством, всё остальное отходит на задний план. Считаешь себя королём мира, а потом обнаруживаешь в себе слабость, от которой мозги отказывают…

Архипов продолжал держать Демьяна за грудки, но уже не тряс. Скорее не позволял уйти.

— Тамара намного моложе меня, и мы не спешили заводить детей. Я много работал, уже тогда выбился в люди, но Тамара была для меня всем. Всем, понимаешь? А потом у неё начались перепады настроения, и врачи сказали, что шалят гормоны. Мы решили, что это знак свыше, и тогда родилась Дарси. Ты детей хочешь?

— Нет.

— И правильно. Потому что это… не передать, как это и что это. Форс-мажор. Никто меня не поймёт, пока судьба не сдаст им мои карты. После рождения Дарси у Тамары начались галлюцинации, бред, проблемы со зрением и слухом. Со временем пошли судороги, потом её парализовало. Диагноз ставили долго, но когда поставили… болезнь неизлечимая, очень тяжёлая, симптомы можно только сгладить. Мы скрывали, что Тамара больна. Она умоляла меня, заставила пообещать, что буду прятать её от всех до самого конца. Тогда же мы и развелись, она настояла. Требовала, чтобы я снова женился и дочка росла в «нормальной семье». А потом мы попали в аварию. Я вёл машину, Тамара уже не могла водить. Но загорелась идеей, чтобы её считали погибшей. Я всё сделал, как она хотела. Вот так. А ты, Демьян, что ты способен сделать для любимой женщины? Разведёшься с ней, если она потребует? Притворишься, что она умерла?

Архипов опустил взгляд, но его хватка не ослабла. Костюм на нём дорогой, парфюм модный, а пахнет от него отчаянием. Влажными прелыми листьями, в которых лежишь, выброшенный на край мира.

— Хочешь меня понять? Недоумеваешь, из-за чего всё это?! — Архипов с трудом поднял взгляд. Теперь он держался за Демьяна, как за точку равновесия. — У Тамары не последствия вирусной инфекции, а генетическое заболевание2. Помнишь со школы про гены, хромосомы и мутации? Знаешь, что такое доминантное наследование? Это значит, что у детей шансы унаследовать болезнь пятьдесят на пятьдесят.

У Демьяна онемело лицо как после сотни ударов. С первых слов Архипова его охватила паника, ощущение неотвратимой беды. Да что там, он уже давно предчувствовал грозу! А теперь в голове стучали заветные «пятьдесят». Дарси наверняка достались хорошие «пятьдесят», потому что он, Демьян, всё за это отдаст. Сразу и без сомнений.

— Вот и скажи мне, Демьян Геннадьевич Ерёмин, как бы ты поступил со своим ребёнком? Сказал бы ей сразу, как подрастёт, или дождался первых симптомов? Сделал бы тест или жил молитвами? — Архипов отпустил Демьяна и сел в кресло. Переложил бумаги на столе, делал это слепо, механически. — Ну как, нравятся тебе мои карты? Только ты, Демьян, меня не жалей! Тряхнуло меня изрядно, зато вон какую империю сколотил! Сугубо от отчаяния это делал, плевать мне было на всё. К таким людям успех и приходит. Если хочешь чего-то, не дождёшься, а плюнь на всё — тебе и тарелочку принесут, и каёмочку голубую, и весь сервиз заодно.

Архипов закончил рассказ, а значит, они не проверили Дарси, и остаётся надежда на хорошие «пятьдесят». Демьян смотрел на свои сжатые кулаки и не мог вдохнуть. Мышцы окаменели, не давая лёгким расправиться.

Больных людей много, такое может случиться с каждым, но… не с Дарси. Только не с ней!

— Спасибо, что предупредил о задумках Дарси! — Архипов пришёл в себя и теперь деловито просматривал бумаги. — Может, ты и прав, надо подделать историю болезни. Подкупим врача из молодых или, наоборот, из пенсионеров, кому охота заработать. А твоя задача ясна — отвлеки Дарси и увези её в Европу. Теперь ты знаешь, что прячется за кадром, поэтому, надеюсь, не станешь брыкаться и читать мне нотации.

— Когда вы ей скажете?

Архипов безрадостно усмехнулся.

— Только ты не начинай меня пилить, мне и Нонны хватает! Обычно болезнь проявляется в возрасте Дарси, до двадцати пяти лет, и первые же симптомы могут повлиять на суждения Дарси. Вот Нонна и пилит меня, что пора сказать ей правду, чтобы она приняла решение о будущем, пока ещё может. Дескать, я обещал Тамаре, что так и сделаю. Нонна поклялась, что сама не скажет, оставит это дело мне, но давит на меня регулярно. Недаром подкинула тебе адрес «Рябин», а потом притащила Дарси, чтобы та нас подслушала. Да-да, Нонна созналась. Она хорошо тебя просчитала, и у неё связи в моём доме, шпионы. А насчёт Дарси… я пока не готов ей сказать. Хочу дать ей ещё кусочек хорошей жизни. Путешествия, любимое дело, маленькие радости. Может, я вообще ничего ей не скажу, пока она не заболеет. Её тогда таблетками напичкают, и она не так остро воспримет новости. Пусть это неправильно, нечестно, но… идите вы все на хрен!

Архипов вдохнул полные лёгкие воздуха и выдохнул со свистом. Достал очки, протёр стёкла. Его невидящий взгляд бродил по кабинету.

Внутри Демьяна что-то копошилось, вырывалось наружу, ползло по коже. Мысли рвались паутиной, не в силах охватить необъятное.

— Ну что, радуешься, что вытянул из меня информацию? — съехидничал Архипов. Скинул многолетнюю ношу на Демьяна и теперь скалится.

Ничего Демьян не вытянул! Архипов не отдал бы то, что сам не хотел отдать, пусть и подсознательно.

В голове Демьяна роились десятки вопросов. Казалось бы, рефлекс обычного человека — отстраниться от такого. Посочувствовать издалека. Но нет, Демьян толкается внутрь, в эпицентр семейного кошмара, обнажает нечитаемое сплетение мыслей в голове.

— У Дарси есть право знать правду и самой решить, делать тест или нет. Вам придётся уважить её мнение.

— Смелое суждение! А как насчёт прав твоего брата? Ведь ты так и не сказал ему, что отец его подставил. Ты всё решил за него, как я решаю за Дарси. Или вот ещё вопрос… как насчёт прав Тамары? Она не хотела, чтобы её видели больной и беспомощной, а ты поддерживаешь требование Дарси видеться с матерью и сам к ней ходишь. Получается, что права Дарси важнее прав её матери и твоего брата?

— Нет, но… одно нарушение не даёт права на второе. Или…

Демьян призвал всю силу воли, чтобы заткнуться. Потому что Архипов, чёрт возьми, прав, а он, Демьян, не успевает думать, его тянет во все стороны. У Дарси есть право знать правду, но эта правда причинит ей немыслимую боль. Как сказать такое? Напичкать её душу страхом, поставить перед страшным выбором — знать или не знать, делать тест или нет.

Архипов изучал Демьяна, смотрел долго и пристально, но глаза его были пустыми.

— Посмотри-ка на меня, Демьян Ерёмин! Хорошо тебя тряхнуло или ещё наподдать? Наглость твоя вроде как поблёкла, и это радует. О чём ты сейчас думаешь?

— О том, что зря вы настроены на плохое. Шансы пятьдесят на пятьдесят, а вы готовитесь к болезни. Вы ведь поэтому не хотите, чтобы Дарси вышла замуж…

— Я не хочу, чтобы она вышла замуж за твоего брата

— За мужчину, которого она любит. — Демьян поморщился на этих словах.

— Да-да, именно за него! — Архипов насмешливо поджал губы. — В такой ситуации слабым не место. Он не выдюжит, сорвётся и причинит Дарси боль.

— Вы не хотите, чтобы Дарси вышла замуж и завела детей. Именно поэтому надо сказать ей правду, а не обманывать, подсовывая ей меня. Если захочет, она сделает тест. Но зачем преждевременно готовиться к поражению?

— А ты веришь в счастливый конец? — Губы Архипова выделялись на лице тонкой белой линией, глаза запали. Насмешка в его голосе разила сквозной горечью. — Скажи-ка мне, Демьян, какой счастливый конец ты видел в своей жизни? То, что мать использовала тебя для шантажа? То, что отец пытался забить тебя до смерти?

— Речь не обо мне и не о превратностях судьбы, а о простой математике. Пятьдесят на пятьдесят — это неплохо, могло быть хуже. Дарси светлый человек, она заслуживает лучшего, и будем надеяться, что судьба её не обидит.

Архипов брезгливо повёл плечами. Печаль его взгляда сменилась презрением.

— Ошибся я в тебе, что ли? Ты казался непробиваемым, а тут вдруг расчувствовался, завёл бабские песни типа «Дарси дышит любовью» и «судьба её не обидит». Мне нужен трезвый помощник, а не сопля, как твой брат. Возьми себя в руки! Назад уже не открутить. Ты любишь жить на краю? Вот и живи! Найди свои яйца и веди себя как мужик! А к плохому исходу я готов потому, что, когда мы узнали диагноз Тамары, сразу проверили Дарси. Два раза проверили, чтобы наверняка. Знаешь, какой результат? Плохой. Судьба её обидела, плевать ей на светлого человека. Дарси заболеет, и очень скоро, так что никаких свадеб с твоим братом и уж точно никаких детей.

Архипов отвернулся. Он сглатывал, кадык резко дёргался, но наружу не вырывалось ни одного звука. Его лицо бледным пятном выделялось на тёмном фоне кресла. Из него ушли все цвета, даже глаза посветлели. В них дымка, неизмеримая глубина горя. Вот она, правда Архипова, его самый большой секрет: в нём только горе, ничего больше. Разбухает тестом, ломится наружу. Всё остальное в его жизни наносное, потому что он переполнен горем, и не осталось места.

— Ты и сам мог догадаться, что всё дело в Дарси, — продолжил он резко, будто обвинял Демьяна. — Факты были в твоих руках. Болеют многие, но прятаться и инсценировать смерть — это слишком уж радикально. На такое идут с одной целью — защитить любимого человека. Тамара хотела подарить дочери двадцать лет счастливой, безоблачной жизни. Поэтому она исчезла, чтобы никто, а особенно Дарси, не задался вопросами о её болезни. В нашем окружении много медиков, а также тех, кто любит копаться в чужих секретах. Вот Тамара и не хотела рисковать. Она бросила дочь из-за любви к ней и жила фотографиями и моими рассказами. А я ради Дарси… Давай, обвиняй меня! Дескать, я встревал в её жизнь, манипулировал… Мне по хрен. Я дал дочери всё, что мог. Так, как мог. Так, как любовь диктовала, а любовь — она, знаешь ли, не обязана быть правильной и честной. Она действует за тебя, твоими руками. Что материнская, что отцовская любовь, что мужчины к женщине, всё одно — высшая сила. И высшая слабость тоже.

Демьян бы ответил, выразил бы сочувствие, или восхищение, или ужас, но он вообще не мог говорить. И чувствовать не мог. Разбился о сказанное Архиповым, душой и телом разбился.

И Архипов об этом знал. Он наказал Демьяна за наглость, за плохую игру и за то, что тот лез в душу, выманивал наружу его горе.

Вот и выманил.

— Теперь ты держишь в руках мои карты. Как будешь играть дальше? — спросил и, не дожидаясь ответа, выпроводил Демьяна из кабинета. Отомстил.

Успешный, неглупый, много чего в жизни повидавший, Демьян стоял в прихожей, потерянно глядя на дверь. Положил ладонь на дверную ручку, а повернуть не может. Не помнит, как двигать пальцами. Час назад мог проломить дверь кулаком, снести плечом, а теперь силится открыть замок, а пальцы не слушаются.

Домработница помогла. Она чирикала что-то весёлое, сетовала на погоду, а он даже не кивнул.

И не помнит, как уходил, куда шёл. Всё вокруг, да и в нём самом казалось скверным. До слепоты непроглядным. Дарси — единственное светлое пятно, но её нет. Или скоро не будет.

Демьян не мог справиться с новостью. Казалось бы, что ему до невесты брата? Но внутри такой кавардак, что не вдохнуть. Как Архипов справился, непонятно. Хотя какое справился… он живёт этим каждую секунду.

Демьян очнулся в сквере перед домом Дарси. Сидел и ждал, когда в окне мелькнёт её силуэт.

Ему было страшно. Невероятная, пугающая власть — знать о человеке нечто настолько жизнеразрушающее. То, о чём Дарси не подозревает.

Она не знает, что стоит на краю тьмы.

Помнится, Демьян посмеялся над Дарси и братом, над заезженным «пойду ради тебя на край света»… а теперь услышал эти два слова совсем по-другому. Край света. Грань между светом и непроглядной тьмой. Дарси ещё стоит на краю, в её мире ещё свет и краски, а Демьян уже рухнул во тьму, неподготовленный не только к жуткой новости, но и к своей реакции. Как будто у него вырвали нутро, и он раскрыт всем ветрам, пустой и заледеневший внутри.

Абсолютная беспомощность.

Демьян не ощущал себя беспомощным даже тогда, когда узнал истинное положение дел агентства. Разгневанным — да, потерявшим контроль — да, но всё равно уверенным в себе и знающим, что решение найдётся. Даже будучи никому не нужным ребёнком, он опирался на неведомую силу внутри. Некоторые называют её стержнем.

А сейчас эта сила подвела его, заставляя скорчиться под окном чужой женщины, сгорая от отчаяния.