Глава 13

— Почему ты запрещаешь мне говорить с врачами?!

Дарси спорит с отцом почти каждый день, и у неё закончилось терпение.

— Твоя мать ясно озвучила свои предпочтения, — в который раз напомнил он.

— Не мне! Мне она ничего не озвучила! Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Может, она хотела меня видеть, а ты не позволил! Может, ты считал её уродливым пятном на безупречном семейном древе!

Дарси выкрикивала чудовищную несправедливость, била отца в незащищённое место, но при этом не сомневалась, что это вполне может быть правдой. Пусть кто-то считает её наивной, но она была такой сознательно. Знала, каков отец, чувствовала его давление, но любила его, потому что он для неё всё. Семья в одном человеке. И она надеялась, всем сердцем надеялась, что есть границы, которые он не переступит.

А теперь…

В воздухе завис тяжёлый дух тайны, и от этого Дарси сходит с ума. Отец скрывает информацию, грозится запретить посещения. «Один раз посмотрела на мать — и хватит!» Как можно такое сказать?! И куда делась его хвалёная дипломатия? Он мог бы давно успокоить Дарси — разрешил бы ей поговорить со специалистами, или нанять массажистку, или хотя бы не запугивал Ильдико до заикания. А то у бедняги искры из глаз от страха, как только видит Дарси. По маме видно, что её уже не вернуть в норму, но Дарси хочет хоть чем-то облегчить её уход. А отец сопротивляется, даже к истории болезни не подпускает и при упоминании диагноза бесится. Вот Дарси и надумала всякое — решила, что никакой болезни нет, что родители поругались и отец подстроил аварию. И ходит он к маме не из-за любви, а из-за чувства вины. Снаружи все сильные чувства похожи. Глаза горят, одержимость флёром на каждом слове и деле. Бывает, что и от ненависти улыбаются, и от чувства вины нежничают.

Если вспомнить, как отец обсуждал мать с Демьяном, тоже подозрения возникают. Вообще в этой истории слишком много Демьяна, вечно он вьётся вокруг отца. А когда Дарси попросила помочь с историей болезни, он пропал. Только прислал сообщение, что думает над их планом. Думает, видите ли!

— Ты сейчас в состоянии нездорового ажиотажа, поэтому я не стану принимать твои слова всерьёз. — Отец хмурится. Видно, что обижается и очень зол. — Ты ведёшь себя как упрямый ребёнок. Как насчёт того, чтобы отдохнуть в Европе?

— Как насчёт того, чтобы сказать мне правду? И не начинай снова про мамины пожелания! Ты выполнил её волю, скрывал её от меня сколько мог. Но теперь я знаю, что она жива. В такой ситуации мама не стала бы возражать против моих вопросов.

Отец осел в кресле, словно хотел утонуть в нём и скрыться из вида. В этот раз Дарси была непоколебима, не повелась на его горестный вид. Сегодня она пришла подготовленной к решающей битве.

— Я собираюсь нанять детектива.

У неё грохотнуло в ушах от отцовского взгляда, от того, как он вскочил, опрокинув кресло, и заметался по кабинету.

— Нет! Ты… нет!

Впервые в жизни отец не знал, что сказать. Его отчаяние, его гневная растерянность убедили Дарси, что она на правильном пути. Куда ведёт этот путь, непонятно. Да и стоит ли искать то, что так ревностно скрывает отец?

Проблема в том, что унюхав секрет такого масштаба, ты уже не можешь свернуть с пути. Дрожа и жмурясь, толкаешься ближе, ближе.

Дарси обняла отца за шею. Он оттолкнул её, но вполсилы, поэтому она удержала, заставляя слушать и слышать. И снова объяснила, чего хочет. Нет, не хочет, требует. Правды. Участия в жизни матери. Объяснила, а потом посмотрела отцу в глаза. И как будто машиной времени проехало по ним обоим. Дарси повзрослела, стряхнула наивность, которую позволяла себе все эти годы. А её отец, подтянутый, элегантный мужчина, превратился в старика. Усталого, неопрятного даже, волосы на висках закудрявились седым пухом.

— Папуль, что с тобой? Как у тебя с сердцем?

— Всё нормально.

Архипов выпрямился, обнял дочь, прижал к себе. Взял объятия в свои руки, как и положено мужчине. Теперь он успокаивает Дарси, а не наоборот. Не должно быть наоборот.

Посмотрел в её глаза, такие материнские, как будто в них и живёт болезнь. Тамара точно так на него смотрела, и от этого взгляда он ей всю жизнь отдал. И дочке отдаст, всё отдаст. Похоже, придётся и правду отдать. Немыслимую правду, ноющую в его груди. Легче сжечь себя заживо, чем выпустить её наружу, но придётся.

Дело не в детективе, его можно подкупить. И не в данном Тамаре обещании сказать дочке правду до начала болезни. Дело в том, что Дарси не простит лжи. Она будет благодарна за прошлое, но не за сегодняшнюю ложь. Ведь она и так стоит на краю правды. Нутром чует ложь, поэтому и настаивает. Не сегодня завтра появятся симптомы, и она узнает о материнском наследии. И тогда она вспомнит об отцовской лжи и не простит.

Трудно предсказать, что будет, но на её месте он бы не простил, потому что предпочитает знать правду, какой бы жуткой она ни была. Поэтому и не подделал историю болезни, и врача не подкупил. Он ещё борется, но знает, что у него нет выбора.

Как так получилось, что его жизнь разнесло тараном? А теперь разнесёт ещё больше. В щепки. Все беды от эмоций, они рвут на части.

Самые сильные люди порой прячут в себе неодолимую слабость.

Услышав беспомощный стон отца, Дарси вздрогнула.

— Извини меня, детка! — он поцеловал дочь в лоб, погладил по спине. Так бы и спрятал внутри себя, подальше от страшной правды. — Идиот я. И-ди-от. И поступки мои идиотские. Во всём, что касается вас с Тамарой, я теряю голову.

— Ты правда её любишь?

— Да.

— Даже несмотря на то, что она… такая? Её как бы и нет уже. Она тебя не знает, не видит.

— Так я ж её не разумом люблю! — он поневоле улыбнулся. Вот же, молодёжь, ничего не смыслят, только громкие слова знают. — Я же с Тамарой не кроссворды решаю! И говорить нам необязательно. Вообще в любви нет ничего обязательного. Когда я сижу с твоей мамой, у меня внутри всё словно раскладывается по местам. Спокойно так, правильно. А когда ухожу от неё, внутри начинается броуновское движение, не знаю, как ещё и назвать. Неприятное копошение, ноет что-то, тянет, и уже начинаю считать дни до встречи. Когда на работе завал, я прихожу и работаю рядом с Тамарой, с ней лучше думается. А иногда захожу просто отдохнуть. Вздремну рядом пару часов — и проблем как не бывало.

Признания даются с трудом, но они стирают ущерб, нанесённый отношениям с дочерью. Отец гладил Дарси по спине, а она плакала. От счастья. И её улыбка, движение губ, которые он ощущал через рубашку, жгли. Как сказать дочери, что правда, которой она так жаждет, навсегда сотрёт её улыбку?

— Я расскажу тебе про маму. Всё расскажу, от начала до конца. Обещаю!

— Когда?

«Когда ты проживёшь достаточно долго и познаешь достаточно счастья».

— Сначала съезди отдохнуть в Европу, а когда вернёшься… — он не сдержался, попытался отсрочить правду до поры до времени.

— Пап! Ты снова начинаешь, что ли? — Дарси смотрела с укором.

— Ладно-ладно, тогда без отпусков. Дай мне пару дней, чтобы собрать информацию.

— Только не надо ничего придумывать. Расскажи всё как есть, ладно?

Всё-таки дочь хорошо его знает. И любит при этом, что удивительно. Ему очень повезло.

— Обещаю! А теперь иди! Иди! — Архипов почти вытолкал дочь из дома, как на днях и Демьяна.

А потом лёг на ковёр и лежал, пока не заныла спина. Но и тогда не поднялся. Смотрел на люстру, на сероватое пятно на потолке, пропущенное маляром при недавнем ремонте.

«Надо пожаловаться, не дело оставлять такое уродство. Как же я раньше не заметил?»

Он пытался вспомнить имя маляра и название фирмы, даже полез в карман за телефоном, чтобы срочно позвать домработницу. Хотелось отвлечься на это, на что угодно, накричать на кого-то, вымещая на них безысходность.

Но вместо этого он перевернулся на живот, уткнулся носом в ковёр и зарыдал. Бился стареющим телом о доски пола. Соскребал тонкий ворс ковра ногтями. Выл так громко, что от боли в горле стало невыносимо глотать.

И только совсем охрипнув, закрыл глаза и затих.

Но судьба не смилостивилась, не даровала ему смерть, потому что умереть сейчас было бы малодушием. Он всю жизнь готовился к дню, когда скажет Дарси правду, и вот этот день настал.

* * *

Дальнейшие события объяснимы только острым помутнением в голове Демьяна. Иначе с какой стати он настоял на том, чтобы присутствовать при разговоре с Дарси? Следовало исчезнуть до того, как всё обрушится, так нет же, он с маниакальной регулярностью допрашивал Архипова, пока тот не признался, что в выходные они поедут на дачу, и там он скажет дочери про болезнь. Озеро, лес, шашлыки… и секрет, который разрушит жизнь Дарси.

— Когда она свыкнется с новостью и придёт в себя, я тебе сообщу. Первым делом избавишься от Кирилла, пока не поздно, пока он не успел причинить Дарси боль. На него нельзя надеяться в такой ситуации. А потом уговоришь её поехать в отпуск, чтобы развеяться, — приказал Архипов.

Этого Демьяну мало, его не устраивает бездеятельное ожидание. Да и потом, как после такого развеешься?!

— В эти выходные мы скажем Дарси о болезни. — Демьян выделил «мы». Он говорил с вызовом, словно у него было право, которое Архипов отказывался признавать.

— Что ещё за «мы»? Работай и жди моего звонка!

Не то, чтобы Демьяну нечем заняться, но плевать ему на работу! Ему надо на дачу, к Дарси.

В этом нет никакой логики, но есть потребность, сильная как ураган.

Горячая как лава.

— Как вы ей скажете?

— Русским языком. Не лезь куда не просят!

— Надо обратиться к специалисту…

— Думаешь, за эти годы я не стал специалистом?! Я договорился с врачом, он подъедет, если понадобится. Здесь я решаю, а не ты! Не лезь!

— Кто поддержит Дарси?

— Я! — крик Архипова громыхнул из телефона.

— А Кирилл?

— Если проболтаешься брату, я за себя не отвечаю!

— Вы всерьёз считаете, что Дарси ему не расскажет?

— Я всерьёз считаю, что это не твоё дело. Дарси сказала Кириллу, что мы уезжаем на дачу из-за моего здоровья.

— А потом?

— А «потом» зависит от тебя! Я поручил тебе расстроить помолвку, а ты до сих пор не справился с примитивной задачей!

— Вы недооцениваете Кирилла! Он любит Дарси, а ей понадобится поддержка.

— Нет, и это не обсуждается. Понял?

— Тогда встретимся в субботу на вашей даче.

— Посмеешь туда явиться, и тебя даже к воротам не подпустят!

Уже тогда Демьян знал, что всё равно поедет, и через ворота проломится, и в дом попадёт. Зачем и что дальше — с этими вопросами он пока не разобрался. Ответов не было.

Но была нужда, острая как инстинкт выживания.

Болезненная как ожог.

— То есть на дачу мне с вами нельзя, но, как только вы оглушите Дарси новостью, я снова понадоблюсь, да? — спросил язвительно, но за усмешкой гремела гроза. — Вы взвалите дочь на меня, и отправите нас разъезжать по Европе? Нет уж! Я беру либо всё, либо ничего.

— Всё? — Архипов презрительно фыркнул. — Да ты совсем плох! Что за «всё» ты собираешься взять?

— Я собираюсь присутствовать при вашем разговоре с Дарси.

Демьян отсоединился. Спорить нет смысла. Если планы Архипова изменятся, он узнает об этом от Дарси или от Нонны. Бывшая няня выложит ему все пароли и явки. Не зря же, подслушав, что Демьян интересуется Тамарой, она подкинула ему адрес «Тихих рябин». Он стал инструментом её давления на Архипова.

Пусть так, пусть как угодно, но в субботу он будет рядом с Дарси.

Несмотря на грозные обещания, Архипов не предпринял ничего радикального, чтобы закрыть проезд к даче. Когда они с Нонной и Дарси прибыли на место, Демьян уже сидел на веранде и попивал кофе из термоса.

Первой заговорила Дарси.

— Что ты здесь делаешь? Ой, прости, вышло грубо, но я же тебя не приглашала?

Нет, не приглашала. Позвонила и звонким от восторга голосом сообщила, что они едут на дачу, где отец расскажет ей о прошлом мамы. Демьян потом долго стоял над раковиной, сплёвывая горечь.

Архипов покачал головой, удивляясь наглости Демьяна. Он забыл предупредить охранный пункт, вообще забыл о Демьяне, не до него сейчас. Да и был уверен, что тот перегорит и поймёт, что лезть в чужую семью — это хамство.

Но вот он, хам, сидит на веранде, готовый к бою. Сейчас подбежит, схватит Дарси и унесёт её в лес. Спрячет от Архипова и от жуткой правды. Его не выгонишь, и охрана тут не поможет. Он найдёт способ вернуться, потому что его место здесь. У него ни знаний, ни опыта в таких делах, но вот он сидит, огромный и злой, как тролль, охраняет дом.

Бурча: «Мне не до тебя!» — Архипов достал ключи. Дарси внесла вещи. Она не стала задаваться вопросом, кто пригласил Демьяна и зачем. На уме дела поважнее.

Демьян вошёл в дом, как идут на войну. Зная, что никто из них не вернётся таким, как были раньше. Порывисто вздохнув, Нонна сжала его запястье. Так и стояли, не говоря ни слова.

— Вы оставили мне адрес «Рябин», — сказал Демьян, когда тишина стала угнетающей.

Нонна качнула головой, перетряхивая сомнения и аргументы.

— Время покажет, правильно ли я поступила.

— Сомневаетесь?

Цвет горя в её глазах был таким же, что и у Архипова.

— Двадцать лет назад я выбрала этот путь и заботилась о Дарси все эти годы. Макс собирался скрывать правду до конца, вести её по жизни слепым котёнком. Когда появятся симптомы, лгать ей, что это что-то излечимое. Уж кто-кто, а он бы нашёл врача, который на такое согласится! Но мы с Тамарой заставили его пообещать, что он скажет правду до того, как Дарси заболеет, чтобы она успела принять решение о будущем и прожила оставшееся время в полную силу.

— И вы его подтолкнули.

— Да.

Демьян презирает сентиментальные разговоры и слёзы, но некоторые вещи должны быть сказаны.

— Дарси призналась, что в детстве хотела назвать вас мамой, но вы не позволили. Не каждая мать так верна своему ребёнку.

Глаза Нонны засветились нежностью. Слёзы прибывали, затягивая, затемняя её взгляд. А потом в нём полыхнула ярость.

— Не смей! Не тот сегодня день, чтобы раскисать!

Оттолкнув его, она поднялась к себе.

Отсрочку искали все. Архипов притворялся занятым, Нонна доставала пироги, печенье, конфеты. Не все десерты сразу, а с перерывами. Как только Дарси вставала из-за стола, Нонна кидалась к сумкам и вытаскивала очередную вкуснятину.

Демьян ел с ними. Вторгся в чужую жизнь, но при этом чувствовал себя на удивление правильно. Он не любит размышлять, предпочитает действовать. И вот оно — дело, ради которого они собрались.

Дарси посмотрела на отца умоляющим взглядом.

— Я знаю, что ты привёз с собой работу, но можно мы сначала поговорим о маме? Я так долго ждала…

Когда Архипов превратился в старика? Он даже раскачался на стуле, прежде чем встать. Нонна склонилась к раковине, пробормотав, что останется на кухне, у неё дела. Только Демьян бодро поднялся на ноги, хотя почти их не чувствовал.

— Сядем в гостиной? — Дарси подхватила кофейник и чашки и тут заметила стоящего рядом Демьяна. — А ты куда? — осознав, что он собирается идти с ними, она нахмурилась. Могла просто вышвырнуть его, а она, вежливая папина дочка, подыскивала слова. — Мы с папой поговорим, а потом позовём тебя…

Но Демьян не собирался отступать.

— Как задумывать противозаконные вылазки, так я тебе нужен, а когда информация сама идёт тебе в руки…

— Ладно, ладно, иди с нами! — Дарси смущённо глянула на отца, который (как она думала) не знал о её планах ограбления со взломом. Архипов слепо смотрел себе под ноги.

Так они и оказались в гостиной, двое мужчин на негнущихся ногах и Дарси, улыбающаяся в радостном предвкушении. Она налила отцу кофе. Собиралась пойти за чашкой для Демьяна, но он отказался. Свою сумку он поставил около дивана. В ней достаточно ликёра, чтобы утопить Дарси.

Архипов прошёлся по комнате, остановился у окна. Каждая секунда казалась Дарси непозволительным промедлением.

— Пап, ну давай, рассказывай! Что ты как неживой?

Архипов начал издалека, с того, что удалось узнать о родителях Тамары. Практически ничего про мать, а отец был капитаном дальнего плавания, умер молодым. Потом Архипов в деталях описал детство Тамары в приюте, их знакомство и отношения.

Демьян слышал звон, нервная энергия потрескивала в воздухе. Удивительно, что Дарси не учуяла избыток адреналина. Время от времени она смотрела на Демьяна и улыбалась, желая разделить с ним самые трогательные моменты прошлого мамы. А ведь должна была возмутиться, что он здесь! Он знает о Тамаре, но это не даёт ему права встревать в семью в такой момент.

Но это к лучшему, что никто не возмущается и не вызывает охрану, потому что Демьян придушит любого, кто попытается его выгнать. Он должен быть здесь. Нет ни одного разумного объяснения, почему он стремится быть рядом с Дарси в этот жуткий момент. Но есть тяга, неистовая как шторм.

Опасная, как удар в висок.

Архипов заговорил о болезни, и улыбка Дарси растаяла. Он не вдавался в подробности, но и без них история тяжёлая. Постепенное разрушение человека. Дарси ёжилась, с трудом сдерживала слёзы. Демьян сжал в кулаках обивку дивана. Ему мучительно хотелось обнять Дарси, но это было бы неправильным. Потому что плачет она совсем не о том, что через несколько минут поставит её на колени.

Архипов медлил, слишком подробно описывал места, где жила Тамара, неудачно выбранных сиделок и некомпетентных врачей. Его голос становился всё тише, а лицо — бледнее. Он давно знал, что этот разговор грядёт, но разве к такому подготовишься?

Когда он в третий раз описал знакомство с Ильдико, Дарси его перебила.

— Покажи мне историю болезни!

Архипов не выдержал, посмотрел на Демьяна в поисках поддержки. Словно спрашивал, правильно ли поступает. Демьян кивнул, делясь уверенностью, которой не ощущал.

Архипов пошарил в портфеле и достал два печатных листа.

— Это выписка из истории болезни. Если хочешь, можешь прочитать всё целиком, но за годы накопилось несколько томов.

Дарси потянулась к бумагам. Какое-то время Архипов удерживал их между пальцами, но потом сдался и отпустил. Его руки потянулись следом. Ещё не поздно выхватить, спрятать, отсрочить…

— Дарси! — беспомощно простонал он.

Но она уже жадно вчитывалась в распечатанную информацию.

— Штильбе? Тринский?2 — подняла на отца непонимающий взгляд. — Ты говорил, что у мамы последствия вирусной инфекции, а тут такое название болезни, что и со словарём не прочитаешь. Врачи вечно всё усложняют! Зачем называть болезнь двумя фамилиями, да ещё добавлять к ним непроизносимые термины?

Она искала объяснение, но не находила. В выписке говорилось о ходе болезни и о лечении, а не о причинах.

— Штильбе — врач, который впервые описал эту болезнь. А Тринский… он генетик. — Архипов шептал.

В Дарси будто ударила молния. Будто одним словом можно передать человеку всё. Абсолютно всё.

— Почему генетик изучал последствия вирусной инфекции?

Архипов сложил руки на коленях, разгладил складки на брюках. Он молчал. Демьян не ожидал от него такой слабости, такой безысходности в каждом жесте. Особенно сейчас, когда дочери необходима его сила. Или ожидал? Это она, та самая безграничная слабость, падение сильного человека под напором чувств, описать которые невозможно.

Дарси попыталась вырвать отца из прострации, повторила вопрос, но безрезультатно.

И тогда она повернулась к Демьяну.

У них договор, у Дарси и Демьяна, согласно которому он говорит ей правду. Даже когда правда не хочет быть произнесённой вслух. Даже когда это совершенно не его место, не его право говорить ей эту правду.

Но это его голос, твёрдый и слишком громкий в трагичной тишине дома, произнёс:

— Потому что у твоей матери не последствия вирусной инфекции, а генетическое заболевание.

Дарси кивнула, даже чуть улыбнулась Демьяну в благодарность за подтверждение догадки.

— Мутации генов вызывают болезни… Я правильно понимаю, что это заболевание наследственное?

— Да. — Это «да» отдалось рокотом в теле Демьяна.

Дарси повернулась к отцу.

— Пап, я понимаю, что тебе сейчас непросто, но и у меня настроение не фонтан, поэтому, пожалуйста, возьми себя в руки! — излишне спокойный голос Дарси, будто генерированный компьютером, пугал.

Архипов с трудом поднял голову и обратил помутневший взгляд на дочь.

— Извини, я…

— Каковы шансы, что я унаследовала болезнь мамы?

С ощутимым, гигантским трудом Архипов взял себя в руки и выпустил правду наружу. И будто сдулся, опустел внутри, потому что в нём не было ничего, кроме этой правды. И теперь она вырвалась, опустошая его, превращая в шелуху.

— Мы сделали тест, когда ты была маленькой.

— Стопроцентная гарантия?

— Так сказал генетик. Но мы можем найти других специалистов…

— Когда появятся симптомы?

Архипов копался в кармане, слишком долго, будто ещё надеялся спрятать остатки правды, но потом достал информацию о болезни и протянул Дарси.

— Как скоро я заболею? — спросила она, положив бумагу на колени. Читать она сейчас не могла.

— Скоро.

— Когда ты собирался сказать мне о болезни?

— Я… — Архипов потянулся взглядом к Демьяну, ища поддержки, и в глазах Дарси промелькнуло презрение. Всего на секунду, но оно отпечаталось в атмосфере гостиной. — Я бы сказал тебе…

— Сказал бы? Уверен в этом? Даже если бы я не потребовала информацию о маме и не пригрозила нанять детектива?

— Я не хотел тебе говорить! Какой отец этого захочет?! — вдруг взорвался Архипов, но гнев быстро затих, пузырьками вытек из его голоса. — Твоя мать пряталась все эти годы, чтобы ты не узнала о диагнозе раньше времени. Чтобы никто не узнал, потому что в кругу наших знакомых много медиков и тех, кто копается в чужих делах. Тамара исчезла, чтобы защитить тебя от правды. И… чтобы ты не видела, какая она, эта болезнь…

— Какая? — голос Дарси был сиплым, безжизненным.

— Безжалостная. Тамара хотела подарить тебе годы счастливой и беззаботной жизни, и у неё получилось. Но она заставила меня пообещать, что я скажу тебе правду до начала симптомов. Твоя мать сожалела, что не знала о болезни заранее. Безумно сожалела.

— Почему? — Дарси нахмурилась, в ней уже зарождалась догадка. — О боже! Потому что тогда она бы не завела ребёнка. Меня.

— И не только, — еле слышно прохрипел Архипов. — Она бы провела последние здоровые годы по-другому. Наплевала бы на обиды, не тратила себя на пустяки. Знаешь, как говорят, что надо жить каждый день, будто это твой последний? Почти никто так не живёт, пока его не прижмёт. А следовало бы!

Дарси сжимала пальцами виски, тёрла их, пробуждая себя от шока. Сейчас она казалась крохотной, меньше своего роста. Как может такая разрушительная болезнь уместиться в такой маленькой женщине?

— Мои школьные подруги считали тебя крутым и прогрессивным отцом, потому что ты отправил меня к гинекологу за контрацептивами. А у тебя были мотивы посильнее обычных. Ты учил меня жить на полную катушку, ни в чём себе не отказывать. Старательно отговаривал меня от серьёзных отношений, и теперь я понимаю, почему. А с Кириллом… — Дарси отняла ладони от висков и посмотрела на отца: — Ты сказал, что рад нашей свадьбе!

— Я рад… что ты… я… рад…

— Ничему ты не рад! Ладно, про детей я могу понять, но со свадьбой-то что не так? Я скажу Кириллу правду. Если он не передумает на мне жениться, разве это плохо?..

Дарси сломалась внезапно и быстро, как часы. Секунду назад задавала вопросы — и вдруг обняла колени и вгрызлась в кожу, подавляя рыдания. Её блуждающий взгляд горел.

— Какую чушь я несу! Какая свадьба? О боже! Боже-боже-боже! — Резко опустив ноги, она выпрямилась. — Ещё новости есть? Нет? И на том спасибо! Итак: я вот-вот заболею. Лечение только симптоматическое, остановить ухудшение нельзя. Сколько я проживу?

— При хорошем уходе…

— Меня интересует средняя продолжительность жизни! — Дарси развернула бумаги и, не найдя нужной информации, достала телефон. — О как! Мама прожила дольше, чем остальные. Ты очень хорошо за ней ухаживаешь. Хотя то, какая она сейчас, это не жизнь. — Через тело Дарси прошла судорога, такая сильная, что сдвинулся стул. — Если не возражаешь, я возьму распечатки с собой.

Поднявшись с места, она пресекла попытки задержать и разговорить её.

— Мне нужно побыть одной! — отрезала. В дверях остановилась и посмотрела на отца. — Спасибо, пап!

— За что? — Архипов отшатнулся, испугался этих слов. За ложь не благодарят, и за такую правду тоже. А особенно не благодарят за его сегодняшнюю слабость.

— За то, что нёс этот груз на себе долгие годы. За то, что позволил мне быть счастливой и ни о чём не догадываться. За то, что баловал меня как принцессу. А ещё спасибо, что не позволил мне пригласить на дачу Кирилла. Хорошо, что его здесь нет. Надо всё продумать, прежде чем сообщать ему о болезни. Бедняга, для него это будет шок!

Дарси вышла из гостиной и поднялась к себе в спальню. Она казалась спокойной. И только те, кто хорошо её знают, видели, что это спокойствие страшнее истерики.

Но кто такой Демьян, чтобы знать Дарси? Он ей никто.

* * *

Было сложно оставаться никем для Дарси. Особенно когда Нонна с Архиповым спорили, кому зайти в комнату и проверить бедняжку. В конце концов зашли оба, оставляя Демьяна за дверью. По их словам, Дарси спала, но верилось в это с трудом.

Демьян вышел к озеру, бросил пару камешков, пуская рябь по воде. Архипов с Нонной следили за ним с веранды. Они выпили рекордное количество чая и кофе, весь день бродя как неприкаянные.

Нонна отнесла ужин Дарси в комнату.

— Как она? — спросили мужчины.

— Заплаканная. Говорит, не надо врача, хочет побыть одной.

А Демьяну приспичило быть рядом с Дарси. Он понятия не имеет, как помочь, но без неё всё не так. От кофе дрожат руки, а на убитого горем Архипова тошно смотреть. И только Нонна возится, создавая иллюзию жизни вокруг. Из-за стресса она напекла столько всего, что хоть ларёк открывай.

Казалось, день никогда не закончится, но наконец стемнело. Архипов зашёл проведать дочь. Она ответила ожидаемым: «Мне ничего не нужно, спи спокойно».

Демьян мучился. Раз сто прошагал по дому, потом сел у двери Дарси как страж. Попытался представить себя на её месте, но не смог. Невозможно осознать такую резкую перемену в жизни. Тогда он стал думать о брате. Кирилл сойдёт с ума от расстройства. В том, что брат любит Дарси, Демьян не сомневался. А вот что будет дальше…

Так и сидел в полудрёме, пока не почувствовал холодок на коже. В коридор вышла Дарси в белой пушистой пижаме с изображением лягушонка на груди.

Демьян ждал, сидел под дверью, а теперь не знает, что сказать.

— Это моя любимая пижама, — Дарси слабо улыбнулась. — Папа подарил мне её на Новый год. В детстве моя голова казалась большой по сравнению с телом, и папа дразнил меня головастиком.

Оглянувшись на спальню отца, она зашептала:

— Уезжай скорее! Ты никому из нас ничего не должен. Я прослежу, чтобы папа не обманул тебя с агентством, обещаю! А теперь беги!

Демьян дёрнулся, будто его ударили в солнечное сплетение.

— Беги! — Дарси подтолкнула его к лестнице.

Конечно надо бежать! Трудно представить, чтобы кто-то на месте Демьяна продолжал навязывать себя Архиповым.

Но он не сдвинулся с места.

— Не могу! — сказал честно.

— Почему?

Демьян пожал плечами. Он действительно не мог уехать, и объяснить своё поведение тоже не мог.

Какое-то время Дарси изучала его, потом взяла за руку и потянула за собой вниз по лестнице. На кухне она достала печенье и налила себе молока.

— Кажется, я поняла, почему ты здесь. Папа заставляет тебя быть рядом со мной, да?

Она устроилась за столом напротив Демьяна. Покрасневшие глаза со слипшимися ресницами, засохшая соль слёз на щеках, искусанные губы. Человек на краю.

Она не ждала ответа, сама выстроила логическую цепочку.

— Ваши с папой отношения сразу показались мне странными. Он познакомил тебя с семьёй, делал странные намёки, а потом отправил нас на дачу. Теперь я догадываюсь, в чём дело… Он всполошился, потому что я решила выйти замуж и завести детей, вот и велел тебе вмешаться. А ты согласился, потому что тебе нужны деньги и связи отца. Он тебя шантажирует? — Дарси горько усмехнулась: — Уж теперь можешь сказать правду!

Когда Демьян вляпался в эту историю, он не знал масштабов проблемы. Но разве это оправдание? Он не станет жаловаться на Архипова. Пусть Дарси помнит о тёмной глубине Демьяна. Внутри него тьма, грязь.

— По твоей гримасе вижу, что шантажирует! — Смех Дарси звучал сквозь текущие по лицу слёзы, это выглядело пугающе. — Отец хотел, чтобы ты рассорил нас с Кириллом, да? ДА?! — крикнула.

Горло Демьяна сдавило спазмом. Он пытался возразить, солгать в очередной раз, но не мог даже пошевелиться. Дарси видела ответ на его лице.

— Твои действия привели к тому, что правда раскрылась, а теперь у нас с Кирюш… с твоим братом нет будущего. Получается, что ты выполнил поручение папы.

— Ты же не думаешь, что Кирилл бросит тебя из-за болезни? — Демьян с трудом обрёл голос.

— Сейчас речь не об этом. Чем отец тебя шантажирует?

Демьян надеялся, что сможет помочь Дарси, сказать что-то правильное и безумно ей нужное. А вместо этого ситуация ухудшается с каждой секундой.

— Ладно, не хочешь — не отвечай! — Дарси махнула рукой. — Полагаю, что пресса написала правду про Геннадия Ерёмина и тебе досталось гнилое наследство.

Демьян ожидал вспышки гнева, но Дарси смотрела на него с сочувствием, и это ударило в самое сердце. Как она может сочувствовать другому человеку в такой момент?!

Придвинувшись ближе, она сжала его плечо.

— Я заставлю папу прекратить шантаж. Он подпишет с тобой честный договор, выгодный вам обоим, и сотрёт компромат. От тебя не потребуется никаких… услуг. А теперь уходи!

Уйти?

А почему нет, если проблема решена? Дарси заставит отца бескорыстно помочь Демьяну. Теперь-то Архипов её послушается, это точно. Рядом с Дарси любящие люди. А с Кириллом они разберутся сами, без его, Демьяна, вмешательства.

Итак, проблемы решены, надо радоваться.

Тогда почему Демьян скрипит зубами и сжимает кулаки? А потом хватает Дарси за плечи и дёргает с такой силой, что она клацает зубами.

— А давай-ка ты, принцесса, не будешь указывать, как мне делать мои дела?

— Ты что? — от неожиданности Дарси выронила печенье, но испуг тут же сменился на гнев. — Это мои дела, а не твои! Убирайся!

— Если я уйду, то кто будет говорить тебе правду?

— Да как ты смеешь?! Мы только что выяснили, что ты ни разу мне и слова правдивого не сказал…

Дарси замолчала, потому что Демьян склонился к её губам. Демьян. Брат её жениха. Но возмутиться она не успела. Его широкая ладонь закрыла ей рот. Как преграда между их губами.

— Прекрати на меня орать! — Демьян снова тряхнул Дарси как куклу. — И не тешь себя иллюзиями, я остаюсь! У меня здесь дело.

Дарси укусила его за пальцы, и он нехотя убрал руку.

— Держи своё дело подальше от меня! — взвизгнула.

— Так уж получилось, что ты и есть моё дело!

— Нет!

— Да!

Демьян снова заткнул Дарси рот.

Она трепыхалась, пыталась кусаться, но бесполезно — у Демьяна железная хватка. Когда Дарси успокоилась, он сунул ей в рот остатки печенья и вытер крошки с подбородка.

— Вот так лучше! — проворчал.

Дарси устала ругаться и от сильных эмоций тоже устала. Посмотрела вокруг, ища своё место во вдруг ставшем чужим доме.

— Ты любишь старые фильмы? — спросила срывающимся голосом.

— Конечно! Новые даже не включаю.

— Хочешь посмотреть «Иронию судьбы»? Или уже насмотрелся на иронию судьбы за сегодня?

— Ликёр брать?

— Здесь не осталось, я в прошлый раз допила.

— Я привёз.

— Ты приехал на дачу с бутылкой ликёра?

— Обижаешь! Я привёз несколько.

Они разложили диван, натаскали одеял и подушек, каждый свил себе гнездо. Так и смотрели фильм под хруст печенья и бульканье ликёра. Пила только Дарси. Демьяну не до алкоголя, и так пьяный от событий.

Потом Дарси вылезла из кокона одеял, придвинулась ближе и обняла Демьяна. Потёрлась щекой о его грудь и шмыгнула носом.

— Спасибо, что сказал мне правду про болезнь! Папе было слишком тяжело. Сообщать родному человеку такие новости — это немыслимая пытка. Это должен был сделать кто-то равнодушный.

Как удар наотмашь. А что? Правда именно так и бьёт.

— Рад услужить! — Демьян усмехнулся ей в волосы, пахнущие ванильным печеньем и горем.

Потом Дарси заговорила про Нонну, хранившую секрет долгие годы. Обижаться на любимую няню трудно, но и принять правду непросто. Отношения между ними накренились, зависли над пропастью. Но Дарси благодарна няне за то, что та форсировала события.

— Нонна заставила меня поехать к отцу и буквально притащила к кабинету. Она вела себя очень странно. Я сразу поняла, что услышу нечто важное. Господи, как же это тяжело! Я не знаю, благодарить родных людей или негодовать. Все меня любят, и все мне лгут. Они лгали мне всю жизнь!

А потом Дарси заплакала. Под одну из песен фильма, почти попадая в ритм музыки. Свернулась клубком, как котёнок, затерялась под одеялами и тихо плакала. Демьян не сразу понял, что происходит. Раскопал Дарси, потом закутал снова. Перетянул к себе на колени вместе с кучей одеял, сжал так сильно, что плач перешёл в писк, и качал под музыку. Когда музыка закончилась, всё равно качал. Дарси заснула, но он не остановился. Фильм закончился, на экране зависла картинка титров, а он всё качал. Ногой нажал на кнопку, выключая экран, и задремал, обнимая кокон со спящей в нём Дарси.

* * *

Демьян только заснул, как его пнули в бок и огрели по голове.

Он действовал на инстинктах — перекатился на диване, пряча под собой Дарси. Только потом проморгался и обнаружил, что держит в руках пустой кокон, и что именно Дарси стоит рядом и молотит его по голове подушкой.

— Я не вовремя проснулся? Ты хотела меня прикончить?

— Поднимайся! Я не собиралась проводить с тобой ночь!

Только тогда Демьян осознал, что уже утро, хотя и раннее.

Он встал, разминая затёкшие ноги.

— Увы, твоя репутация испорчена! — с издёвкой раскланялся.

— Остальные ещё спят, так что убирайся! Будем надеяться, что нас не видели вместе.

Забрав одеяла, Дарси поспешила к себе.

— Ты серьёзно?! — крикнул Демьян вслед. — Тебя смущает, что мы вместе смотрели кино на диване?

— Иди куда-нибудь и отравись чем-нибудь! — Дарси добавила неприличный жест и ушла.

Она проспала до одиннадцати утра. Нонна заглядывала в комнату, но Дарси притворялась спящей. Демьян дождался момента, когда остальные вышли на веранду, и зашёл к ней. Без стука. Посмотрел на безмятежно спящее лицо и пару раз топнул ногами по направлению к двери. Дарси тут же приоткрыла глаза.

— Я так и знал, что ты притворяешься. Поднимайся!

— Я велела тебе уехать! — в его голову полетела подушка.

— Прими как факт, что тебе от меня не избавиться.

— Тебе что, в детстве не разрешили завести хомяка, и ты считаешь меня своим питомцем?!

— Точно так! А теперь, хомяк, вставай и марш завтракать! А то Нонна уже раз пять разогревала кашу, думая, что слышит твои шаги. Не заставляй её нервничать! И отца пожалей! От того, что он заработает сердечный приступ, тебе станет только хуже.

В Демьяна полетела вторая подушка.

— Ты бесчувственное дерьмо!

— Никогда не видел чувствительного дерьма! Тебе помочь одеться?

— Я тебе сейчас помогу… — Дарси огляделась, но подушки закончились. Она протянула руку к вазе, но Демьян перехватил её и сел рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил уже совсем другим тоном.

Дарси на секунду прикрыла глаза и пожала плечами.

— Немного проголодалась, а так… хреново.

Демьян пошевелил губами, но обычное в таких случаях «Я понимаю» отказалось быть произнесённым. Ни хрена он не понимает!

— Вчера мой мир был полон возможностей, планов, шансов, а сегодня — бац! — и финишная прямая. Это страшно, но… многое упрощает. — Усмешка прошлась по телу Дарси судорогой. — Ты когда-нибудь прыгал с вышки в воду?

— Бывало.

— Боялся?

— Не особенно.

— А я жутко трусила и тряслась, пока не доходила до края трамплина. А потом брала себя в руки. Только от тебя самого зависит, как ты поведёшь себя на финишной прямой, красиво или нет. С достоинством или нет. Порой мне было так страшно, что текли слёзы и хотелось ползти обратно к лестнице по шатающемуся трамплину. Но я брала себя в руки, плакала, но прыгала. Вот и сейчас я хочу уйти красиво.

— Ты не уходишь.

— Однажды ты посоветовал мне жить на краю. Что могу сказать… ощущения острые! Я не расскажу знакомым о болезни, исчезну тихо и незаметно. Не как мама, без страшных аварий и трагедий. Я просто уеду и поселюсь подальше от дома. Постепенно связь с друзьями ослабнет, им не придётся горевать. Я ничего с собой не возьму, ползунков у меня нет.

Демьян поморщился, разгладил ладонью простыню. Страшно говорить о конце, язык немеет, но… Дарси хоть и кидается подушками, но раскрывается перед ним. Наверное, потому что он посторонний и равнодушный. Да, именно так.

— Ты не уходишь, Дарс! Впереди много лет, сложных и разных. Сегодня от тебя не ждут никаких решений. У тебя нет контроля над болезнью, но в твоей власти решить, как вести себя с родными людьми. Нонна печёт как одержимая, скоро в кухню будет не войти. Только ты можешь её остановить. Твой отец вне себя от волнения. Выйди к ним, позавтракай! Потом прогуляемся по лесу или вытащим лодку на озеро. Большего не требуется, только не валяйся в постели и не запирайся в своих мыслях.

— А в чьих мыслях мне запираться? В твоих? — издёвка в её голосе переросла во всхлип. — Я не знаю, как жить дальше.

— Я тоже.

— Я серьёзно!

— Я тоже. Но в отличие от тебя я никогда не задавался этим вопросом.

— А вот я задаюсь. Завтра понедельник. Мне идти на работу? Как? Как всегда? Никому ничего не говорить? Могу ли я работать с детьми, если моя болезнь вот-вот проявится? Смогу ли найти другую работу? Когда мне уехать из города? Куда?

— Прям так все вопросы сразу?

— Да, прям так! — Дарси раздражённо повела плечом.

— Прямо так сразу не бывает. Когда проблемы возникнут, тогда и будем их решать. По очереди.

— Будем? Это ещё что за множественное число?

— Ты не сможешь от меня избавиться, так что задавай вопросы по мере их появления, а я буду объяснять тебе, что делать.

— Думаешь, я буду тебя слушаться?

— Уверен в этом!

Состроив хищную гримасу, Дарси осмотрелась в поисках орудия потяжелее, но Демьян поднял её на ноги.

— Сейчас перед тобой стоит первая насущная задача: твои родные в панике, и ты должна их успокоить. Вперёд, головастик!

Дарси перехватила отброшенную подушку, и Демьяну изрядно досталось. Он не сопротивлялся, позволил ей себя отлупить. Так они и выкатились в коридор, встрёпанные и дерущиеся. Нонна и Архипов изумлённо застыли на лестнице.

— Ты только что смеялась? — Архипов непонимающе переводил взгляд с дочери на Демьяна.

— Не смеялась, а злилась на этого наглеца. Выгони его отсюда! Он надоел мне, сил нет как!

— Хорошо, как скажешь, конечно! — Архипов повёл дочь на кухню. Обернувшись, состроил страшную гримасу, сказавшую Демьяну, что никуда его отсюда не отпустят. Не после того, как он расшевелил Дарси и заставил её смеяться.

Как будто он собирался уехать!

Дарси искусно успокоила родных. Ситуация тупиковая, но если в тупике есть немного света, это приятно. После завтрака она уединилась с отцом. Демьян не стал вмешиваться, ему было о чём подумать. Сдуру он обещал, что объяснит Дарси, как жить дальше, и теперь пытался составить хотя бы приблизительный план.

На лодке они так и не покатались, потому что зарядил дождь. Небеса плакали о Дарси, низко нависая над бревенчатым домом. На веранде пахло сыростью и весной. Дарси появилась ближе к вечеру после долгих разговоров с отцом и Нонной. Она выглядела уставшей, но на удивление умиротворённой.

— Ты прав! — сказала, устраиваясь на деревянной лежанке. — Если решать проблемы по очереди, то всё не так сложно, да и решение приходит само собой.

— Что ты решила?

— Я решила проблему понедельника. Я не пойду на работу, потому что не хочу в город.

Демьян тоже туда не хотел, он как раз размышлял об этом перед приходом Дарси. Внедриться в её жизнь здесь, на даче, легко, они всё время рядом. А в городе ему до неё не добраться. Он как раз гадал, почему его так тянет до неё «добираться», когда появилась виновница размышлений.

— Правильное решение! — с лёгкостью одобрил он. — Здесь лучше, чем в городе. Если завтра не будет дождя, покатаемся на лодке.

— Я что, пригласила тебя остаться?

— Нет, но и выгнать меня ты не сможешь.

— Завтра утром ты вернёшься с папой в город.

— Я бы не стал на это надеяться. У меня нет дачи, а здесь красиво.

— Демон, твоя наглость… — вдруг рассмеявшись, Дарси покачала головой. Её смех даже смехом-то не назвать, скорее порывистый выдох. И глаза точно слепые и потускневшие от слёз. — Из-за твоей наглости я забыла, зачем вышла на веранду. Мне надо с тобой поговорить.

— Подожди, я проверю расписание… надо же, как раз сейчас я свободен!

— Ты шут! И я не понимаю, как это возможно, но даже сейчас ты умудряешься меня смешить. Тебе не любопытно, почему я тебя искала? Папа сказал мне всю правду.

Демьян резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Какая ещё правда?! Архипов вошёл во вкус, теперь его не остановить.

— Какую именно? Правд много.

— Правд? Это ещё что такое? Правда всего одна. Оказывается, папа нанял тебя не просто чтобы рассорить нас с Кириллом, а чтобы ты меня соблазнил.

В пустом взгляде Дарси не было эмоций. Живым в ней был только голос, а остальное застыло, шокированное новостью.

— Разве это не одно и то же?

— Нет, конечно! Чтобы рассорить нас с Кириллом, ты мог оговорить его, манипулировать, шантажировать… Соблазнять — это совсем другое. Отец хотел, чтобы после разрыва помолвки мы с тобой были вместе. Он бы отправил нас в Европу, и ты бы меня развлекал до начала болезни. Вот и скажи-ка мне… в прошлый раз на даче ты что, меня соблазнял? И в тот раз, когда явился в детский сад без предупреждения?

Демьян скорчил недовольную мину, отвечать он не собирался.

— Ты что, девственник? — усмехнулась Дарси.

— Что?! Ты хоть знаешь, сколько мне лет?

— При чём здесь возраст? Ты совершенно не умеешь соблазнять. Это было хило.

— Хило?! Я и не пытался тебя соблазнить! Отстань!

— Папа говорит совсем другое, и в этом я ему верю. Но не волнуйся, я никому не раскрою страшный секрет, что ты не умеешь соблазнять. Ты будешь хранить мой секрет, а я — твой. Так ведь?

Между ними пронеслось нечто, разряд грозы. Метания от шутки до правды настолько жалящей, что ударяет в самое сердце.

Придвинувшись, Демьян сжал руку Дарси, холодную и неживую. Маленький кулачок в его большом.

— Соблазняешь? — прошептала она.

— Изо всех сил.

— Ничего не выйдет.

— Я знаю.

Она пошевелила пальцами, и Демьян убрал руку.

— Я сделала то, что обещала, поговорила с папой. Он завтра же подпишет договор, и я прослежу, чтобы он тебя не обманул. И от компромата он избавится. Но… я вот что подумала: раз уж ты обещал рассорить нас с Кириллом, может, доведёшь дело до конца?

Дождь усилился. Вода стекала по навесу и с шумом разбивалась о доски веранды. Капли отлетали в сторону Дарси, попадая на её носки. Пушистые, белые с зелёной полоской, под цвет головастика на пижаме.

Демьян подвинул лежанку к дому, подальше от дождя.

— Что ты посчитаешь концом? — спросил, старательно изображая невозмутимость.

Дарси содрогнулась, то ли от холодной сырости, то ли от непрекращающегося шока. Демьян принёс плед, закутал её. Она даже не заметила.

— Я понимаю, почему папа выбрал именно тебя. Ты эмоционально холоден, не ищешь отношений, и тебя есть чем шантажировать. Но главное то, Кирилл тебя любит. Узнав, что я выбрала тебя, он отступит. С другим мужчиной он бы боролся, но не с тобой.

— Ты хочешь, чтобы Кирилл отступил? Думаешь, он так просто сдастся и не выдержит испытания?

Глаза Дарси сверкнули упрёком, первая эмоция за этот разговор. Её смех был пустым, горе холодным, но как только речь зашла о Кирилле, упрёк полыхнул живым огнём.

— Это не испытание, а конец. Кирилл любит меняМеня, понимаешь? Если ты прочитаешь про болезнь, то поймёшь, что очень скоро меня уже не будет. Будет другая женщина… существо. Кирилл не сможет её любить. Было бы жестоко и несправедливо этого от него ожидать. Ты прав, он не сдастся и будет доказывать свою преданность, но я этого не хочу, поэтому не скажу ему про болезнь. Не стану портить ему жизнь. Мы расстанемся из-за измены. Ненависть облегчает расставание. Разозлившись, Кирилл вскоре сможет меня забыть и будет счастлив с другой. А мы с тобой уедем.

Такого поворота Демьян не ожидал.

— Куда уедем?

— Ты ненавидишь родной город и не собирался здесь оставаться. Ты терпеть не можешь всех нас, включая брата, и не хотел налаживать связи. Ведь так? Вы с папой подпишете договор, и он позаботится об агентстве. Ты будешь получать доход и вернёшься домой, к жизни, от которой тебя оторвали. Мы притворимся, что уезжаем вместе, а на самом деле я поеду… куда-нибудь.

— Куда?

— Пока не знаю. Найду способ убежать от всего этого. Улечу на Луну. — Слабая улыбка обнажила трещинки на губах Дарси. Демьян невольно протянул руку, желая остановить улыбку, чтобы Дарси не было больно, чтобы не потекла кровь.

— У тебя потрескались губы.

Дарси провела по ним бледным пальцем.

— Это не худшая из моих проблем, — усмехнулась. — Ты ведь и так уже согласился на предложение отца, так в чём дело? Я предлагаю тебе отличную сделку. Агентство будет приносить доход, а тебе не придётся прилагать усилия, папа всё устроит. Богатство и никаких связей с опротивевшим прошлым — что может быть лучше? Всё это в обмен на маленькое притворство перед братом. Ты вернёшься домой, и Кирилл к тебе больше не полезет. А если однажды он поинтересуется нашими отношениями, скажешь, что я тебе надоела и мы расстались.

Раскачавшееся от грозы небо еле держалось над головами. Очень подходящие декорации для такого разговора. Ответ очевиден — «да» и ещё раз «да». Демьян, удачливый чёрт, получит всё желаемое. Жаловаться не на что, план идеален.

Совершенно безупречный план.

Если бы не…

Демьян, привыкший жить легко, предпочитающий дешёвый риск, попал в сердце чужого горя. Попал и не хочет вылезать. С этим надо что-то делать. Срочно.

Он открыл рот, чтобы сказать «Да», но наружу вылетело нечто совершенно для него не характерное. И крайне неожиданное.

— Я не позволю так относиться к Кириллу! Ни тебе, ни твоему отцу. Я не собирался тебя соблазнять, только делал вид, что согласился, а при этом искал хоть какие-то козыри, чтобы справиться с твоим отцом. У меня нет права требовать, чтобы ты дала Кириллу шанс, но я не буду участвовать в этом вранье. Брат тебя любит и заслуживает честного отношения.

Демьян удивился, какими готовыми были эти слова. Они давно зрели внутри, ещё с первого разговора с Архиповым.

Дарси лежала с закрытыми глазами и слушала дождь. Хотелось, чтобы он смыл её мысли, тяжёлые, липкие, густо намазанные страхом.

— У меня была хорошая жизнь, — сказала она через долгое время. — Очень хорошая. Я считала себя любимицей судьбы, и вдруг… Кажется, судьба хочет обнять тебя, а на самом деле она занесла руку для пощёчины. — Поёрзав, Дарси повернулась на бок и закуталась в плед. — Я устала. Очень-очень устала. Подремлю немного, здесь вкусно пахнет дождём.

— Спи! Через десять минут я отнесу тебя в дом, а то закоченеешь. — Демьян положил руку на край лежанки, внедряясь в пространство Дарси. Устанавливая свою власть, объявляя себя сторожем и хозяином этого кусочка Вселенной. Очень хотелось узнать, как Дарси поступит с Кириллом, но он подавил вопросы.

— Расскажи мне сказку! — прошептала она через несколько минут.

— Не слишком ли ты взрослая для сказок?

— Любому человеку может понадобиться сказка.

— Хорошо. Жила-была принцесса…

— Нет, не принцесса.

— Девушка по имени…

— Нет, пусть будет без имени, иначе мы будем спорить до завтра. Наверняка тебе нравятся претенциозные имена, подходящие для моделей. Продолжай!

— Зачем, если ты уже всё придумала за меня?

— Продолжай!

— Её отец…

— Нет! Она сирота.

— Повезло девчонке! Я бы не отказался не знать моих родителей.

— Как ни ужасно это звучит, сегодня я тебя понимаю.

Вздохнув, Демьян погладил Дарси по голове. Она потёрлась о его ладонь, невесомым вздохом успокаивая их обоих.

— Спи, Дарс! У нас с тобой не получится сказки.

— Я знаю, — её шёпот затерялся в шуме дождя.