Глава 10. Гордая, независимая, одинокая
Если бы Вероника умела читать мысли, она бы удивилась, насколько ее мысли схожи с мыслями собственного босса. Над ними будто один и тот же садист-экстрасенс поработал.
Впрочем, времени на построение заковыристой логической цепочки у Пожарской было гораздо больше.
Еще ночью под боком Руслана ее начали одолевать сомнения, а перед глазами – пролетать лица офисных антистрессов Бадоева. Потом с ними двоими случилось утро. И вместо радости от приятного пробуждения на мужском лице нарисовался траур.
Сведенные густые брови, сжатые в нитку губы и тяжелый взгляд – на Ромео босс в принципе никогда не тянул, но такой недовольной мины она от него не ждала.
После было ожидание. Мыслительный процесс, мать его!
Очень сложные две минуты. Точно такие же Вероника пережила не так давно, когда Паша собирался с силами сказать, что у него другая и любви вообще никакой не было.
Веронику даже тряхнуло от дежавю. Уж насколько Паша и Бадоев были непохожи, настолько их сходство в эти секунды разило наповал.
То, что случилось позже, уже не имело никакого значения. Хлипкая надежда на красивое пробуждение накрылась медным тазом, и, как бы Руслан ни буравил ее бедра своим тараном, а мозг – вопросами, сквозь гаденькое послевкусие не могло пробиться никакое возбуждение.
Хорошо хоть у начальства хватило ума не дурить ей голову лекциями и мозолить глаза своими кубиками, ромбиками и прочими твердостями. Она и кофе допить не успела, как он оделся и без единого слова убрался из квартиры.
Гордый. Красивый до безобразия своей дикой, медвежьей красотою. Стильный в дорогом костюме. И без трусов. Боксеров. Красных. Словно созданных, чтобы по фэншую вешать на люстру для привлечения богатства.
«Как абажур!» – издеваясь, подсказала фантазия.
Больше фантазия не подсказывала ничего. Спустя полчаса настало время ехать на работу, и Вероника старалась вообще ни о чем не думать. Упаковывала себя в скучный брючный костюм. Красилась. И прихватив щетку для своей ласточки, спускалась к подъезду.
Сидеть в одном салоне с боссом не было никакого желания, а немного померзнуть, пока греется машина, сегодня ей даже казалось полезным.
К счастью, ни объясняться с Бадоевым, ни любоваться разъяренным выражением лица не пришлось. Вместо начальника вахту маньяка-вуайериста неожиданно занял его зам Фёдор. А с женатыми мужчинами, тем более – многодетными отцами, Вероника предпочитала не иметь никаких дел.
Так и поехали. Молча. Паровозиком. Вначале на работу. К девяти. А вечером, в восемнадцать, обратно. Без тотального контроля главного сталкера и его хмурого (сегодня весь день хмурого) лица.
* * *
– Так говоришь, секс у тебя был?
Ленка явилась вечером. С пакетом презервативов вместо конфет. И коробкой черного чая вместо просекко. О том, что у подруги случился секс, она поняла буквально за пару секунд. Известным только ей способом! А после устроила форменный допрос.
– Ничего особенного. Это случайность. Временное помутнение рассудка. – Веронике даже за дверь гостью захотелось выставить. Никогда такого не было, словно переклинило ее с этой дверью. Но с раздражением справиться не получалось.
– Ага... – Лена с видом следователя по особо важным делам прошлась по квартире. – Случайно ковер твой, дорогущий, из итальянского салона, до состояния половой тряпки измочалили. Диван на полметра в гостиную затолкали. И столик на дрова разнесли. Дубовый!
– Может, он и не дубовый... был.
– Не важно! Чтобы такое сделать, силища нужна, потенция и темперамент... – Лена мечтательно закатила глаза. – Пожалуй, про заварку я в прошлый раз погорячилась. Нашелся-таки мужик, который умеет качественно натягивать. Признавайся, кто это божество? Где ты нашла такой бриллиант?
– Никого я не искала. И не такой он уж бриллиант.
Позади был долгий рабочий день, трудное утро, и Веронике совсем не хотелось ничего рассказывать. Тем более – про Бадоева с его «булыжником».
– Подожди!.. – Лена сузила глаза. – А не вуайерист ли твой добрался до сладенького?
Она громко хлопнула в ладоши и засмеялась.
– Все, крошка! – Даже слова вставить не дала. – Можешь не отнекиваться! По лицу вижу, что он. Маньячище наш! Совратил, надлюбил и чуть жилплощадь не разнес. Красавец!
Вероника снова попыталась объяснить, что все случайно и не такой уж он профессионал. Но Лена уже вошла в раж и совсем ее не слушала.
– Вот это дела! Вот это скорость! К себе под бок перевёл и быстренько в кровать уложил! – развалившись на диване, охала она. – Зверь! Монстр! Не то что твой Пашка, который шмелём-импотентом два месяца над поляной летал, прежде чем к опылению приступить.
Вдруг задумавшись о чем-то, Лена замолчала. А потом уже совсем другим тоном, грустным, выдала:
– Жаль, он мастер-классы не проводит. Я бы своего благоверного отправила. Пусть бы поучился, как правильно нужно женщину зажимать. Хоть теоретически.
– Нет. Ничего он не проводит. И со мной никаких тренировок больше не будет! – Вероника сама не поняла, почему так сильно разозлилась. Аж пальцы в кулаки сжались, а голос так и норовил соскочить на истерический визг.
– Не поняла!
На Лену словно ведро воды вылили. Губы округлились в букву «о», и чашка чуть не выпала из рук.
– Практикум был первым и единственным, – уже спокойнее пояснила хозяйка квартиры.
– Э-э... В смысле – в этой квартире больше ничего не будет? Или совсем? – часто хлопая ресницами, уточнила Лена.
– Совсем. Нигде и никогда.
Гостья нервно сглотнула. Поставила чашку на обломки стола и, подойдя к подруге, крепко ее обняла.
– Вот скотина! Он попу, что ли, в первый же раз потребовал?! Домогался тебя туда, да? – спросила встревоженно.
– Э-э... – пришел Вероникин черед мычать. – Нет... Только погладил.
– Тогда... Кончить не давал? Или... Нет, знаю! Отстрелялся быстро? Все эти горячие мачо – скорострелы. С виду напалм, а на практике – бенгальский огонь.
– Нет... – Вероника почувствовала, как щеки вспыхнули, а от воспоминаний о долгих раундах с Бадоевым внизу живота приятно заныло. – Второе тоже... нет.
– Что ж за дела? Носки в кровати не снял? Или маме после секса позвонил с отчетом за день?
Лена снова сощурилась и гладить стала подозрительно медленно.
– Носки... не помню. Но маме точно не звонил.
– Тогда, может, кто-то охренел и сдуру отправил идеального мужика на все четыре стороны? – все тем же сочувствующим тоном спросила Лена.
Привыкшая, что вопросы исключительно про Бадоева, Вероника вначале не поняла. Даже успела сказать «да». И лишь заметив, как понимание в глазах подруги сменилось гневом, до боли закусила губу.
– Пожарская, ты с дуба рухнула? – Лена больше не подбирала слова. – Пашка твой лишь мозги трахать умел. Сама рассказывала – оргазмов было меньше, чем государственных праздников в календаре. Но ты с ним два года продержалась. А тут кобель. Высшая проба! И послала.
– Он мой босс. И мне не нужны никакие служебные романы!
Утром Веронике с поводами было как-то проще. Для гневного прощания хватило хмурого взгляда синих глаз и двухминутной задумчивости. Сейчас же приходилось сочинять причины без присутствия вдохновителя, потому звучали поводы как-то штампованно и не шибко убедительно.
– Ужас какой! Собственному боссу позволила себя отлюбить! Вся квартира в доказательствах, как тебе было «плохо». Я так сочувствую, что хоть бы от зависти не помереть.
– Но у меня всего ничего прошло после расставания с Пашей! – взвилась Вероника. – Я не готова к новым отношениям. От прежних ещё больно.
– Да кто тебе говорит про отношения? – Лена больше не кричала. Вернувшись на диван, она забрала свой чай и продолжила пить. – Ты о женском здоровье подумать не хочешь?
– Здоровье?..
– Да, кисуня моя. Просто о здоровье. Ещё один «Паша», и ты в тридцать будешь выглядеть как в сорок. И проблемы заимеешь соответствующие. А тут настоящий доктор. Трахает качественно, – Лена загнула один палец. – Борщ, котлеты и компот не требует, – загнула второй. – И на работе обижать не станет, – загнула третий. – Бери, пока не увели. Хоть месяцок попользуйся. Курс омоложения себе устрой. А потом уже следующего мозгоклюя ищи.
* * *
Утро после долгого чаепития с Леной оказалось немногим лучше предыдущего. Между ног все еще тянуло, будто накануне был не секс, а дефлорация. Желания радоваться и улыбаться так и не вернулись. А опухшее от большого количества жидкости лицо с трудом помещалось в зеркале.
На поплывший контур и мешки под глазами смотреть было страшно. Утро в китайской деревне пасечников! Никаким чудо-массажёрам, ледяным патчам для глаз или корректорам не под силу оказалось превратить этот раздувшийся шар в знакомое лицо.
Радовало в этой ситуации лишь одно – собственный босс выглядел ничуть не лучше. Нижняя половина лица Бадоева почернела от густой двухдневной щетины. Синие глаза тоже казались угольно-черными. А его грозный голос каждым новым рыком приятно цеплял струны женской души.
Никогда Вероника не замечала за собой склонности к злорадству, но сейчас искренне наслаждалась настроением босса.
Подчиненные ходили на цыпочках и лишний раз старались не отсвечивать. Дамочек из сметного даже на этаже не было видно. А личный покой Вероники не тревожили ни приказы сверху, ни распоряжения своего руководства, ни случайные ходоки, которые вылетали из приемной, стоило только почувствовать тяжелую ауру местного босса.
И без мудрой Лены было понятно, что до снятия стресса бешеный гризли не дошел. Перекинув слежку за ней на своего заместителя, этот маньяк так и остался буйным Дедом Морозом из подсобки, готовым сорваться от первого же «да».
После недавнего эмоционального прощания, наверное, это было не так уж важно. Все равно сдавать назад и идти к мужчине на поклон Вероника не умела. Однако слова подруги попали в цель.
Иногда шальная мысль «соблазнить» наведывалась в гости в ее черепушку. Зудела там, напоминая об умелых руках, жадных губах и сломанном столике.
На кресле усидеть в такие минуты было сложно. Казалось, загорится под ней. К счастью, мучения были недолгими. И одна проблема неожиданно сменилась другой.
В первое же утро, когда Вероника поехала на Тойоте, она заметила увязавшийся за ней и Фёдором темно-синий Фольксваген. Во второе и третье утро он тоже пару раз встречался на пути. А вечером четвертого дня из-за него Пожарская чуть не попала в аварию.
Ангелу-хранителю пришлось здорово потрудиться, чтобы увести ее от знакомства с кюветом. Голова не поспевала за реакцией рук и ног. Еще не сумев ничего понять, Вероника крутанула руль влево, в сторону встречки. Со всей силы ударила по тормозам. И лишь через пару секунд, когда подрезавший ее Фольксваген оказался далеко впереди, сбросила скорость до черепашьей и вернулась на свою полосу.
Джип Фёдора даже занесло немного из-за такой неожиданной остановки. Сам Фёдор выскочил из машины настолько бледный, что, вместо того чтобы привести нервы в порядок, Веронике пришлось успокаивать своего конвоира.
Тогда же она сообщила, что видела этот Фольксваген не первый раз. Продиктовала шокированному заму государственный номер машины лихача. И даже удержалась от того, чтобы съязвить, кто среди них двоих безопасник.
К дому Вероника приехала почти спокойной. Руки еще немного подрагивали. Но со второй попытки удалось протолкнуть ключ в замочную скважину. А в родной квартире и дышать стало легче.
Спасаясь от истерики, психика объявила происшествие на дороге стечением обстоятельств. «Снегопад, плохая видимость и идиоты за рулем». Владельца темно-синего Фольксвагена записала в соседи с таким же графиком, как у нее, и работой в центре города.
Единственное, что не получалось ни на что списать, – это Бадоева под окном. Он приехал минут через двадцать после нее. Прямо под козырьком подъезда долго о чем-то разговаривал с Фёдором. Ругался. Кому-то звонил. А потом просто стоял. Уже без зама. Один, как памятник.
До одури хотелось спуститься вниз и самой рассказать о случившемся. А еще лучше – впустить этого снеговика к себе. Откуда-то взялась уверенность, что Руслана успокаивать уж точно не понадобится, зато ее отпустит полностью.
Искушение было настолько сильным, что Вероника трижды доставала из шкафа шубку и подходила к двери. Оставалось открыть замок и войти в лифт.
Но каждый раз перед порогом что-то тормозило. То она чувствовала себя полной дурой. То несчастной одинокой бабенкой, которая сама набивается на общение с мужчиной. А то просто впадала в ступор. Смотрела на свое отражение в зеркале, на маленькую уютную гостиную. И никак не могла решиться.