Глава 11. Наперекосяк
Руслана бесило все! Собственная щетина, сбрить которую не хватало времени. Попытка рейдерского захвата компании, из-за которой он не мог доверять никому из своих подчиненных и вынужден был сотрудничать с частным охранным бюро, нанятым генеральным. Раздражала погода.
Снег валил пятые сутки. Сибирь, а не Питер. Задолбался откапывать по утрам свой танк. Устал от сугробов на волосах. И от дебилов на дороге, которые летали в снегопад с той же скоростью, с какой газовали и в ясную погоду.
Среди радостей значилась лишь временно передоверенная Фёдору Пожарская. Своей гениальной идеей напрячь зама Руслан наслаждался один день, второй. Кайфовал, приезжая на работу раньше всех, на третий. А на четвертый старая паранойя дала о себе знать, и, вместо того чтобы радоваться, Бадоев начал нервничать.
Причин вроде бы не было. Вероника больше не взламывала ничью базу данных. Не выносила свой круглый зад дальше туалета. И вообще вела себя тихо. Почти так, как и положено вести хорошей секретарше.
«Почти» тоже можно было отбросить. Вряд ли какой-то босс смог бы предъявить в качестве претензии своей помощнице, что она слишком эротично сжимает ручку лейки, когда поливает фикус. Словно это не дешевая пластмассовая штуковина, а что-то более интимное и важное.
Или что обтянутые чулками щиколотки мелькают не только из-под офисного стола, но и у него в голове. Рисуют в воздухе фигуры острыми каблучками. Манят высоким подъемом. Без совести и остановок.
В общем, не работа, а сплошное испытание. И, как назло, геморрой в делах очень своевременно решила разбавить семья.
Сестре вдруг понадобился его джип. «Васька на корпоратив за город едет. Я на своем Ниссане туда не проеду. А если останется с этими алкоголиками на ночь, потом опять придется нарколога с капельницами искать», – жалобно плакалась она в трубку, в подробностях рассказывая про прошлый раз.
Тот самый, который Руслан и сам отлично помнил. Миссия по поиску врача как раз лежала на нем. А потом еще и тело пришлось везти в клинику. Всю новогоднюю ночь развлекался. Благо по соседству нашлась свободная палата, и смог хоть немного выспаться.
К причитаниям сестры вечером того же дня добавились еще и нотации родителей. Нет, им не нужно было спасать никакого алкоголика. Про зятя они даже не вспомнили. Зато традиционно завели шарманку о двух детях сестры, ее счастливом браке и одинокой старости Руслана, за которую у них уже болели сердца.
Чтобы выдержать весь монолог, Бадоеву пришлось так стиснуть зубы, что чуть не стер их в крошку. А потом вдруг позвонил Фёдор, и резко стало не до родных, не до работы и вообще ни до чего.
К дому Пожарской он летел совсем как те самые идиоты, что не замечали снегопада. Топил в пол педаль газа. Гудел, как таксист в Турции. А по приезде на место чуть не прибил Фёдора.
– Я же тебе сказал стеречь ее как зеницу ока! – взяв за грудки зама, хорошенько его встряхнул. – А если бы она в кювет вылетела? Если бы шею сломала?
Фёдор даже не защищался. Типичная офисная крыса, спец по информационной безопасности, он позволил себя трясти и лишь жалобно скулил в ответ на все претензии.
– Босс, но не видно было ничего. Снег этот... валит и валит.
– Так, может, ближе стоило ехать?! В бампер ей дышать, чтобы ни одна мышь между вами проскочить не могла!
– Слишком близко опасно. Аварийная ситуация.
– Я тебе сейчас такую аварийную ситуацию создам, жена не узнает!
Нужно было срочно брать себя в руки, но у Руслана не получалось. Напряженность последних дней натянула до предела каждый нерв. Перед глазами аж красная пелена появилась.
– Босс, но она же просто секретарша! Мы генерального уже месяц не охраняем, а с ней как с торбой носимся. – Федька хоть был и не буйным, но прозрачные намеки делать умел.
– Это приказ был. Мой приказ!
Руслан буквально оторвал умника от земли, но потом заметил краем глаза, как на третьем этаже в окне колыхнулась занавеска, мелькнуло встревоженное женское лицо, и отпустил свою жертву.
– Номер и марку машины хоть запомнил? – Достал из кармана телефон и принялся выискивать нужный контакт.
– Да... – Фёдор тоже принялся рыться в карманах. Суетливо, нервно. Но вместо телефона извлек бумажку, где его корявым почерком с каллиграфическими правками был написан госномер, цвет и марка авто.
– Вероника диктовала, а ты и записать без ошибок не смог? – Бадоев усмехнулся сквозь злость.
– Ей видно было лучше, – Федька даже врать нормально не умел.
– Этой гну всегда все видно.
За невнимательность зама следовало хорошенько отыметь в мозг, встряхнуть остатки серого вещества. Но время шло, Фольксваген мог быть уже очень далеко от Питера, и шанс поймать уродов таял на глазах.
– Ладно. Свободен. Дальше я сам.
Не объясняя больше ничего, Руслан отправил номер знакомому оперу и подтолкнул Фёдора к его машине.
– Мне завтра опять за вашей секретаршей заезжать? – уже у своего пижонского джипа спросил этот убогий.
– За совестью своей лучше смотайся! – Бадоев поднял воротник пальто и обреченным взглядом уставился на экран телефона. Пока что там горело только: «Жди!»
– И вечером тоже не надо? – Федька, похоже, бессмертным себя почувствовал.
– А вечером, Фёдор, если я не найду этих уродов, – Руслан потряс в воздухе запиской, – у нас с тобой будет БДСМ-сессия в голову. Можешь заранее начинать разминать извилины.
На этом вопросы у зама неожиданно иссякли. Стараясь не поворачиваться к начальству задом, он открыл машину. А уже через минуту несся со двора Пожарской, как русские танки на Берлин. Уверенно, не притормаживая ни перед какими ухабами и стремительно.
Руслана даже зависть взяла. Будь у него сейчас координаты Фольксвагена, он бы тоже газанул. Отвел бы душу быстрой ездой, а затем и другим излюбленным способом. Кулаки уже зудели проехаться по чьей-нибудь роже.
Но «Жди!» – через пять минут сменилось на: «Все еще ищу».
«Все еще ищу!» – еще через десять минут на: «В Питере их уже нет».
А потом пришло досадное: «Ночью искать не смогу. Продолжим утром».
От злости Руслана чуть на атомы не разорвало. Сам не понимал, почему так завелся. Вероника осталась цела и не получила ни одной царапины. Данные исполнителей у него были. Следовало лишь немного подождать.
Однако никакие доводы не работали. Чтобы остыть, пришлось еще полчаса топтать снег под окнами Пожарской. Учиться ровно дышать. И лишь потом, с трудом пересилив желание остаться ночевать в машине, он смог затолкать самого себя в джип и отправиться домой.
* * *
Как оказалось утром, спешил домой он напрасно. У конкурентов компании то ли пригорало, то ли заканчивались деньги, но время на передышку в этот раз они не дали.
Не успел Руслан продрать глаза, а знакомый опер – возобновить поиск Фольксвагена, на телефон упало СМС от Вероники: «Выеду из дома пораньше. Поеду другой дорогой».
Не веря своим глазам, Бадоев трижды перечитал эти предложения и на все лады обматерил безумную Гну. Какое «пораньше»? Какой еще «другой дорогой»?
Сон после такого как рукой сняло. Холодный душ и кофе оказались без надобности. Внутреннее чутье, которое вчера предсказало неладное, врубило на полную мощность тревожную сигнализацию. И, накидывая на бегу пальто, он, как пробка из бутылки, вылетел на улицу к своему джипу.
Пока не встряла в очередную неприятность, Веронику нужно было срочно перехватить по дороге. Наручниками пристегнуть к себе и никуда не отпускать.
Надеясь успеть, Руслан не надел ни рубашку, ни носки. Бежал. Спешил. Ни с кем не здоровался. Но на улице вместо родного Рэндж Ровера нашлась небольшая горка снега, и ни записки угонщика, ни колеса на память. Лишь на втором телефоне, личном, спустя минуту шока обнаружился один пропущенный вызов от сестры и два сообщения:
«Джип забрала. Верну утром. Спасибо, что в прошлый раз сделал мне дубликат».
«Рус, я проспала. Пригоню машину в обед. Прости, любимый братик».
Это был словно какой-то адский бабский сговор. Краш-тест для его расшатанной нервной системы.
Ни матов, ни вопросов в голове не осталось. Снег падал за шиворот, холодил голую спину. А он не чувствовал. Второй раз за сутки стоял столбом посреди улицы и не знал, за что хвататься первым: за голову, за телефон или за сердце.
Только спустя какое-то бессчетное количество секунд получилось заглушить внутренний медвежий рев и сделать единственное, что оставалось в его ситуации.
Не глядя, по памяти набрал номер Пожарской. Терпеливо выждал пять долбаных гудков. И коротко командным тоном приказал:
– Никаких поездок! Сидишь дома, пока сам тебя не заберу. Даже носа на улицу не показывай! Все понятно?
На том конце телефонной связи послышалось какое-то шевеление, металлический лязг и хлопок, словно рукой по пластику.
– Для особо одаренных могу повторить, – прогремел в трубку Руслан. – Сидеть. Дома. Не. Высовываться. Услышала?
Последнее слово он прокричал так громко, что проходившая мимо старушка с собакой дернулась и поспешила ответить «да».
– Пожарская... Вероника, мать твою! Мне на каком языке повторить?
Он уже не злился. Это была какая-то новая стадия гнева. Что-то между бешенством и отчаянием. Уникальная эмоция, которую вызывала у него только одна женщина.
– Ты хоть живая там? – Не надеясь услышать ответ, он опустился на ближайшую лавочку. Прямо в снег. Ничего не ощущая.
С пару секунд в трубке стояла тишина. Потом кто-то откашлялся, всхлипнул. И знакомый женский голос стыдливо произнес:
– Я застряла. Свернула не туда. И машина почему-то заглохла, – она снова всхлипнула. – Тут поле, какая-то заброшенная стройка, а моя ласточка не едет. И холодно.
– Эвакуатор вызвала?
Несмотря на плохие новости, Руслан почувствовал, как с сердца свалился огромный камень.
– Нет. Интернета нет, – голос Вероники стал совсем тихим. – Местонахождение установить не могу. А карту дома оставила. Пытаюсь по памяти высчитать, где я.
Новый всхлип оказался громче прежних. Бадоев не видел свою собеседницу, но готов был биться об заклад, что она плачет. Слезами! Как человек! Как обычная женщина!
– По памяти? – закрыл на секунду глаза. Сглотнул. – Ты можешь. Да... Но давай хоть раз попробуем по-моему. Без лишних движений и звонков. По-до-жди. Надень на себя все, что есть. Чехлами укутайся. И сиди.
– А ты сможешь найти? – совсем как в их ночь, она сама незаметно перешла на «ты».
– Я все смогу. – От этой ее доверчивости он словно под дых получил. Так резко, что аж в ушах зазвенело. – Только ты хоть раз не мешай и слушайся. Просто доверься и жди.
* * *
Веронике хотелось разреветься. Позорно! До потекшей туши и опухшего носа.
Полночи она валялась в кровати без сна, прислушиваясь к шорохам на площадке и вспоминая несущийся в ее полосе темно-синий автомобиль. Проснулась до будильника. Бодрая. Взвинченная, словно никакой ночи и не было. И чтобы снова не встретиться с «соседом» на Фольксвагене, выехала пораньше, да еще другой дорогой.
Идея казалась безупречной. Даже вуайерист Бадоев и его зам не смогли отследить выезд. Если у водителя Фольксвагена были грязные намерения, он тоже оставался в пролете благодаря ее хитрости.
Хоть памятник самой себе ставь «За решительность и отвагу». При жизни.
Но, стоило отъехать километров на пять от дома, начала происходить какая-то ерунда. В навигаторе вдруг включился режим Ивана Сусанина. Любимая Тойота, которую Вероника регулярно возила на техобслуживание, ни с того ни с сего принялась дергаться. А когда жилые кварталы сменились абсолютно незнакомым, пустынным пейзажем, машина вообще заглохла.
– Серьезно? – Пожарская вначале сама не поверила, что такое возможно.
Ударила по рулю. Выбралась на улицу. Обошла машину два раза по часовой стрелке. Один раз против часовой. И даже заглянула под капот.
Несмотря на все старания, просветление не снизошло. Двигатель не завелся. А вот в открытом салоне за время ее прогулки стало холодно. Дико холодно!
– Нет. Нет. Нет! Я не могу так просто здесь замерзнуть. У меня работа, Ленка и вообще вся жизнь впереди!
Говорить вслух с самой собой, наверное, было безумием. Попахивало одной палатой на двоих с собственным боссом. Но во время молчания слишком сильно стучали зубы, и страшно становилось еще больше.
– Эвакуатор! Мне нужен эвакуатор!
Даже не заглядывая в список контактов, она по памяти ввела номер знакомого сервиса. Набрала полные легкие воздуха, чтобы сообщить свое местонахождение... Но диктовать данные и требовать срочно спасти ее замерзающую попку не пришлось.
Будто ждал своего выхода, экран навигатора, который еще как-то держался на зарядке аккумулятора, резко потух. Запасной вариант – телефон показал, что если интернет-связь и существует, то не здесь. А вместо бумажной карты, которая всегда лежала в бардачке, Вероника почему-то обнаружила Ленкин пакет с презервативами, упаковку влажных салфеток и аспирин.
Даже вместе все это не тянуло на первую помощь замерзающим вдали от цивилизации. Без эвакуатора, возможности вызвать такси или хоть кому-нибудь сказать, где находится, аспирин с презервативами вообще казались издевательством.
Но, как назло, на дороге не было видно ни одной машины, соседняя стройка не подавала признаков жизни, а собственные гениальные идеи вдруг закончились.
Такого не могло быть. Не с ней. Не в двадцать первом веке на окраине второго по величине города страны.
А ведь хотелось просто добраться до работы. В кои-то веки одной. Без слежки, без нервов. Утереть нос всем этим мужланам. Доказать, что не нужна ей никакая охрана...
Так немного нужно было для счастья.
Так хорошо все продумала!
Весь ужас ситуации доходил до Вероники медленно. Вначале замерзли ноги. Шпильки совсем не грели, а на тонкий слой подкладки даже смотреть было больно. Потом задубели кончики пальцев. Модель шубки не предполагала наличия карманов, и модные рукава в три четверти тоже ничем не могли помочь.
После замерз нос. Так он замерзал лишь один раз – в детстве, когда увлеченная очередным ухажером мать забыла оставить ключ от квартиры под плинтусом и на всю ночь укатила из дома.
Тогда дело закончилось воспалением легких и двумя неделями в больнице. Это было не самое худшее воспоминание из детства. Но повторения не хотелось совсем.
О том, что одним обморожением может не отделаться, Вероника запретила себе думать категорически. Вместо этого она принялась вспоминать карту и по памяти высчитывать повороты, перекрестки и пытаться определить, где хотя бы приблизительно сейчас находится.
Никакому Джеймсу Бонду или Беару Гриллсу и не снилось такое ориентирование на местности. Мозг кипел. В ход пошли все подручные средства, какие смогла найти. Но, к счастью, рисовать губной помадой на упаковке презервативов карту так и не пришлось.
Когда Вероника уже готова была выть от жалости к себе, телефон вдруг разразился звонком от ее персонального маньяка, и слезы, которые так старательно сдерживала все это время, полились ручьем.
* * *
Бадоев приехал через пятнадцать минут. Вероника глазам своим не поверила, увидев на трассе несущуюся с дурной скоростью машину такси. Снятые с заднего сиденья чехлы так и остались покрывалом на ней, когда Руслан чуть ли не с мясом выдрал водительскую дверь. У нее и мысли не возникло сопротивляться, когда он подхватил ее на руки и вынес из Тойоты.
От накатившего облегчения забыла и про нос, и про ноги, и про то, как мечтала обставить этого упрямого медведя.
– Сильно замерзла? – Только после того, как усадил на тёплое заднее сиденье такси, Руслан задал свой первый вопрос.
До чертиков хотелось сохранить хоть крупицу гордости, но в мужских объятиях было слишком уютно и горячо, чтобы лгать.
– Насквозь. Ни ног, ни рук не чувствую, – стуча зубами, произнесла она.
– Понятно.
Отвернувшись в сторону, Бадоев сквозь зубы выругался и сам поставил печку машины на максимум.
– Минуту посидеть здесь и никуда не убежать сможешь?
Если бы не слишком тревожный взгляд, Вероника подумала бы, что этот гад издевается.
– Я и под дулом пистолета отсюда не уйду. – Она буквально ввинтилась попой в сиденье.
– Тогда жди.
Больше ничего не говоря, Руслан вышел. Веронику снова обдало холодом с улицы. А затем, уже скучая по этому огромному теплому мужчине, она начала наблюдать за его странными действиями.
Будто что-то искал, Руслан заглянул под капот Тойоты, внимательно осмотрел там каждый агрегат и что-то покрутил. Потом опустился на колени в снег и принялся светить телефоном под днищем.
Все быстро, четко, словно ежедневно осматривал так по сотне машин.
Лишь когда днище было внимательно изучено, а машина закрыта, этот гризли вернулся к ней. С пугающей складкой между бровей, с плотно сжатыми губами и тяжёлым взглядом.
– С ласточкой... Тойотой что-то не то? – От тревоги даже пальцы перестали трястись.
– Выйди! – будто своему подчиненному, рявкнул Руслан таксисту.
– Поломка не случайная? – возможно, стоило сбавить обороты, но Вероника уже слишком завелась.
Лишь когда за водителем закрылась дверь, Бадоев соизволил повернуться к ней лицом и изобразить, что слушает.
– Моя машина...
Вероника начала опять, но договорить ей не дали.
– Сейчас возвращаемся к тебе домой, собираешь все необходимое, и я тебя забираю.
Не веря своим ушам, Пожарская прочистила горло.
– Что?! – спросила уже без стука зубов.
– Оставаться дома больше небезопасно. На работу ездить тоже временно нет необходимости. Считай, новогодние каникулы у тебя начинаются.
– Руслан Азимович, а вы не охренели?
Вероника тут же забыла, что перед ней спаситель. Отбросила в сторону чехол и одной рукой взяла Бадоева за отворот пальто.
– Я не хочу никакого отпуска. Я терпеть не могу Новый год!
За свое законное право на труд она готова была бороться с кем угодно. Хоть с генеральным, хоть с этим бессовестным маньяком.
– Как я сказал, так и будет!
Синие глаза опасно сверкнули.
– Нет! – Вероника что было силы тряхнула мерзавца.
– Да! – Он обхватил огромной лапой ее затылок. Насильно притянул к себе. И с рыком снова произнес: – Да!
Уровень бешенства Пожарской всего за одну секунду от невинной газели разогнался до разъяренной тигрицы. Кончики пальцев заныли от желания располосовать нахальное начальское лицо на британский флаг. Но тут взгляд скользнул ниже... на совершенно голую грудь под пальто. За грудиной что-то томительно сжалось. И она сама не заметила, как гад, мерзавец и подлец преодолел последние разделяющие их сантиметры.
Мужские губы впечатались в ее рот словно таран. Вероника даже ахнуть не успела, как умелый язык принялся тереться о её язык, горячее дыхание – сводить с ума, и руки – скользить по телу под шубкой. Они будто проверяли, не отморозила ли она какую-нибудь конечность.
Прибить маньяка за такую наглость хотелось. Как смел ее лапать? Кто давал право?
Все тараканы в голове хором закричали: «Не сдавайся!» Заинтересованный взгляд водителя сквозь стекло охлаждал похлеще ледяной воды. Но непослушные пальцы уже расстегнули все пуговицы на мужском пальто. Настойчивые губы душу из нее вытянули непривычно нежным поцелуем.
И снова не осталось никаких сил сказать «нет».