Глава 14. По разные стороны баррикад

Вероника и представить не могла, что может понравиться в отрезанном от цивилизации доме. Даже в провинции, из которой она десять лет назад выбралась, везде была связь и интернет.

Здесь же без обычных развлечений оставалось только есть, спать да париться.

Первое и второе Веронику не прельщало от слова «совсем». К кровати после всего того, что на ней происходило, и приближаться было боязно. Слишком хорошо помнила, как срывала голос от крика и будто последняя похотливая шлюшка умоляла «жестче» и «быстрее».

На еду тоже смотреть не хотелось. С тем количеством блинчиков, что сейчас переваривалось в желудке, можно было спокойно устраиваться в лёжку до старого Нового года и не волноваться ни о каких завтраках, обедах или ужинах.

Шок от того, что Бадоев умеет готовить, все же слишком сильно на нее повлиял. Не вспомнила ни о фигуре, ни о калориях. Смотрела и ела. Ела и смотрела. Остановиться не могла. Наглядеться не получалось, словно перед ней был не огромный мускулистый мужик со сковородой, а восьмое чудо света.

Теперь, с тяжестью в желудке и передозировкой члена в другом месте, оставалась только сауна. Для Вероники это было не самое любимое развлечение. Даже убежденная банщица Ленка не смогла приобщить ее к этой потной забаве всех зожников.

Однако париться и не пришлось. То, что Вероника увидела в огромном зеркале на входе в сауну, заставило забыть о планах и, раскрыв рот, уставиться на себя.

– Твою мать... После ДТП выглядят лучше! – вырвалось из груди с нервным смешком.

Она, конечно, знала, что секс меняет людей, но даже представить не могла, что настолько! Родная мать, вероятно, прошла бы мимо, не узнав дочь. Вероника и сама себя с трудом узнавала.

Грудь будто бы увеличилась. Живот совсем впал, и ребра стали видны отчетливее. Глаза горели как после целого флакона увлажняющих капель. А отметины по всему телу алели, словно краткие записи о прошедшей ночи.

Отпечатки пальцев на бедрах – заметки о безумных ласках языком в развилке ног. Она тогда упиралась, пыталась избавиться от настойчивого языка. А потом, мгновенно подсев на этот наркотик, сама насаживалась на мужские губы. Шизела от прикосновений к колючей щетине. И, казалось, не дышала.

Небольшие красные пятнышки над грудью – напоминания о воинственном втором разе. Непонятно, где Бадоев брал силы, но второй секс случился сразу после первого. На огромной кровати.

Вероника как одержимая боролась за право оказаться сверху. Умоляла. Приказывала. Подставляла грудь, чтобы похотливое чудовище хоть на что-то переключалось. А потом все же очутилась... на четвереньках и с собственными трусами вместо кляпа во рту.

Засос под подбородком – расписка о полученном минете. Пожарской и наполовину не удавалось вбирать в рот огромную штуковину Бадоева. Приходилось помогать себе двумя руками. Скользить по стволу пальцами. Сжимать, когда приказывал: «Сильнее».

Голова кружилась от нехватки воздуха, и слюны текло так много, что закапала свою грудь. Наверняка это был худший раз в жизни Руслана. От стыда за собственную неопытность хотелось сквозь землю провалиться.

Спас лишь яркий оргазм. Бадоева трясло так, что кровать ходила ходуном, а на мускулистых руках проступила каждая вена. Невозможно было оторвать взгляд от его кайфа. От сильных пальцев, сминающих простыню. От подрагивающего члена с крупной блестящей головкой. От глаз, в которых плескалась неразбавленная похоть.

Из-за этого взгляда Вероника настолько потерялась, что сама не заметила, как оказалась снизу. Смотрела. Тонула. А горячий язык вылизывал каждый миллиметр кожи. Жадные губы насиловали ее рот, плечи и шею, оставляя метки.

Картина «Здесь был мужчина» поражала ассортиментом мазков и цветовой палитрой. Все оттенки красного на белой, как пергамент, коже.

С такими доказательствами врать самой себе было невозможно.

Хотела? Хотела!

Получила? О да! Больше, чем надеялась!

Понравилось? Сильно! До сладкой боли внизу живота от одного лишь воспоминания. И блаженной улыбки, которая упорно тянула уголки губ в стороны.

Пожалуй, ради этого можно было простить и животную грубость Бадоева, и отметины, и даже самый первый раз без защиты.

Об этом моменте Вероника вообще старалась не думать. Включила страусиную тактику, да и большой опасности, скорее всего, не было.

Заразить ее какой-нибудь дрянью Руслан не мог. Во всяком случае, все его офисные антистрессы регулярно проходили медосмотры и на здоровье не жаловались. Заделать ребенка... Даже этот трудолюбивый осеменитель неспособен был совершить чудо и изменить невеселый диагноз.

«Стоп! Стоп! Стоп!» – на мыслях о диагнозе Вероника тряхнула гривой и легонько отхлестала себя по щекам.

Следом за диагнозом обычно вспоминался Паша с его новостью про беременную любовницу. Потом – жестокие слова врача о том, что шансов на естественное оплодотворение очень мало. И как вишенка на торте – собственные слезы в подушку.

Учитывая, что из развлечений в этом доме был только член хозяина, и то лишь по ночам, с мыслями о детях можно было повеситься.

«Я просто обязана найти себе занятие! Чем скорее, тем лучше!» Так и не испробовав сауну, Вероника вернулась на кухню и принялась усиленно думать.

Перспектива заработать депрессию мотивировала качественно. Опыт офисной работы ничем не помогал. Но спустя полчаса она уже приступила к выполнению целого списка задач.

Обернутый в целлофановый пакет мобильный телефон взлетел высоко в воздух, отправляя первое сообщение паникерше Лене.

Сосед, который до этого внимательно поглядывал за ней через забор, завел снегоуборочную машину и въехал во двор.

А на сковороде, порезанное на идеальные стейки, зашкварчало мясо.

* * *

Как Руслан и предполагал, на утреннюю планерку он не успел. Фёдор уже распустил бойцов, когда Бадоев поднялся на этаж службы безопасности, потому пришлось собирать всех заново.

Скорость, с которой это стадо бездельников стягивалось в переговорку, поражала воображение. Зомби на кладбище, вероятно, ползли бы быстрее. Каждый считал своим долгом заглянуть по дороге в приемную начальника, пустить слюни на пустой стол его секретарши и только потом плёлся дальше.

Как итог планерка больше напоминала утро стрелецкой казни. Нагоняй получили все от Фёдора до охранников на парковке. Никакие отговорки в виде того, что завтра тридцать первое декабря и жены уже строгают оливье, не были засчитаны.

Каждый получил персональное задание на выходные, а некоторые, самые одаренные, – дополнительную смену под бой курантов.

После такой планерки встреча со Штерном, начальником охранного бюро, занимавшегося внутренней проверкой, прошла как по маслу. Шпионов среди его охламонов по-прежнему не было. Придраться к качеству работы Штерну тоже не удалось. А результатами расследования по делу Пожарской этот мудак делиться отказался.

Молчал как рыба, когда Руслан интересовался о судьбе бывшего хахаля Вероники. Изображал, что ничего не знает о владельцах Фольксвагена. Скалился своей дебильной еврейской улыбкой, когда запросил результаты экспертизы по Тойоте.

Бесил, в общем. Чуть больше, чем всегда, но не настолько критично, чтобы Бадоев забыл показать, где дверь, и тут же связаться с собственным осведомителем в охранном бюро.

Ответы на все вопросы с копиями допросов и осмотров оказались на руках у Руслана уже к обеду. В принципе, после их получения можно было с чистой совестью возвращаться на дачу.

Машину сестра уже вернула. Доставленные курьером продукты лежали в багажнике. А конфискованный у сисадминов спирт для надёжности перекочевал в сейф.

Никаких срочных дел не осталось, но Бадоев все же задержался. Ещё раз промыл мозг каждому подчиненному, который должен был дежурить в выходные. Высверлил взглядом пару дырок в голове у Фёдора. Лишь потом, спокойный как слон, двинулся за город.

На сердце ничего не ёкало. Вся злость была спущена на работе. И от предвкушения горячей встречи приятно подергивало в паху.

Таким, довольным, Руслан доехал до поселка. Вспоминая, где в домике разложил презервативы, притормозил у дачи.

Отличная была дорога. Без пробок, без снегопада. Но у ворот вся легкость и веселье слетели с него, как пушистые семена с одуванчика.

– Какого хрена?!

Сквозь приоткрытые ворота был виден высокий снежный отвал у забора и идеально вычищенный двор. Чтобы сделать такую красоту лопатой, даже ему пришлось бы вкалывать часа три. Пожарской в ее модной шубке и сапогах на каблуках понадобилась бы неделя, а то и больше.

– Вероника!

Мгновенно забыв о продуктах и презервативах, Руслан бросился в дом. Выхватив из кобуры табельное оружие, припал спиной к двери. А потом, как в лучшие годы работы опером, ворвался в гостиную.

Держа пистолет на вытянутых руках, локтем толкнул дверь.

С низким приседом шагнул вперед. Сразу к стене, прикрывая тыл.

Быстрым взглядом мазнул по окнам, по комнате.

И охренел.

– Что?.. – Челюсть буквально рухнула вниз. Смотрел и глазам поверить не мог.

В его доме! На его диване! Рядом с его женщиной! Сидел какой-то мужик. Хлебал что-то горячее из его любимой кружки. А прямо напротив мужика в платье с декольте до пупа восседала Пожарская.

– Руслан, ты? – Все так же скалясь во все тридцать два, она повернула голову в его сторону. Прошлась внимательным взглядом по пистолету. И, словно мамашка, расстроенная поведением любимой кровиночки, поджала свои пухлые губы.

– Конь, блин. В пальто.

Чувствуя себя полным идиотом, Руслан спрятал табельное под пиджак. И медленно, еле сдерживая бурный матерный поток, поднялся с пола.

– Твой сосед любезно предложил убрать во дворе снег, и я согласилась, – ее Сиятельство сообразило, наконец, пояснить, в честь чего чаепитие и что за хрен трахает тут ее взглядом.

– Сосед?..

Руслан сглотнул. С момента покупки дачи он бывал здесь часто. Иногда жил месяцами. Дорога до работы занимала столько же времени, сколько и от квартиры. Воздух в поселке был чище, и никто не беспокоил звонками.

Идеальное место для жизни. Вот только соседей он своих никогда не видел. Слышал иногда разные звуки с их участка. Замечал свет в окнах. Но чтобы так... и снег убрать, и на чай напроситься – это был полный абзац. Магия, мать ее. Доступная лишь одной уникальной бабе.

– Ну, здравствуй, сосед. – От спокойствия, ради которого затерроризировал на работе всех подчиненных, и следа не осталось. Злость рвала на куски.

– Здравствуй-те, – с заминкой, словно заика, произнес побелевший мужик. – Я заметил, как Ве-роника бросает что-то вверх, а потом ищет в снегу. И решил...

Будто хотел сказать что-то еще, он снова открыл рот, оглянулся на Пожарскую. Но хозяин дачи уже утратил к нему интерес.

Все такой же злой, не обращая ни на кого внимания, Руслан вернулся к машине за продуктами. Словно мамонта, бросил огромные пакеты под ноги Веронике. И, рявкнув: «Я в душ!» – принялся раздеваться.

Быстро. По-военному. До трусов и бугрящихся мышц, от одного вида которых у соседа вдруг проснулся инстинкт самосохранения.