Глава 15. И сладко, и горько

Размахивание пистолетом Вероника ещё могла понять – профдеформация косила всех одинаково, но стриптиз при чужом человеке оказался за гранью ее понимания.

Когда за соседом закрылась дверь, а «радушный» хозяин дачи скрылся в ванной комнате, ее собственное терпение тоже лопнуло. В жизни никогда не приходилось выяснять отношения с мужчинами, но один твердолобый тип так и напрашивался на церебральную порку.

Ждать, когда Руслан покинет душ, Вероника не стала. Шансов увидеть что-то новое у нее не было, а слова рвались наружу, и не было ни одной причины сдерживаться.

– Сосед больше не развлекает? – рыкнул этот Отелло, стоило переступить порог ванной комнаты.

– Да уж куда мне! Он тобой так впечатлился, что я больше не заинтересую!

Через покрытую каплями стеклянную перегородку рассмотреть лицо Бадоева было сложно, но Вероника могла поклясться, что он стал только злее.

– Придется тебе это пережить.

– Спасибо, что хотя бы трусы не снял! – Прижав руку к груди, она поклонилась.

– Перед ним ты уже сняла все что можно. Хорошего понемножку!

– То есть в твоей футболке принимать гостей было бы лучше? Считаешь, в чулках я смотрелась бы скромно и по-домашнему?

– Лучше было никак не принимать! – рык стал громче.

– Он, вообще-то, весь двор от снега убрал. Целый час на своей машинке крутился. Все, лишь бы тебе не пришлось махать лопатой!

– Ах, так это забота обо мне?!

Вероника на пару секунд замялась, а потом уже спокойным тоном ответила:

– Считай, что плата за блинчики.

– А может, просто кто-то искал приключения на свою задницу? Этот герой ведь не в доме тебя рассмотрел! Специально внимание привлекала, хотя я запрещал высовываться!

Бадоев так ревел, что стекло кабинки тряслось. Казалось, вот-вот пойдёт трещинами и осыплется на пол колючей стружкой.

– Мог просто сказать «спасибо». – Вероника со вздохом опустила взгляд.

Обидно стало до слез! И за соседа, который столько старался зря. И за себя со своей заботой. И за Ленку, ради разговора с которой пришлось выходить на улицу и бросать телефон.

А ведь Ленка так за неё радовалась! Узнав, что не нужно объявлять в розыск, тут же принялась строчить советы. Снова писала про женское здоровье. Практически убедила сдаться этому гризли с потрохами – на весь отпуск позволить делать с собой, что пожелает, забыть обо всех заморочках и наслаждаться качественным сексом.

«Ну когда ты еще так оторвешься!»

«Побудь хоть немного плохой девочкой. Тебе ж не нужно потом тащиться с ним в ЗАГС».

«Зажги, чтобы было о чем вспоминать и молчать при внуках».

Аргументов у Лены скопилось хоть отбавляй. У Вероники руки устали бросать телефон, чтобы получить новое сообщение. Но, в отличие от прошлой лекции, сейчас никаких возражений не возникло.

Поддаваться на уговоры оказалось легко. От слова «разрешаю» словно тяжелые кандалы упали. С головой и телом начало твориться что-то странное. То хотелось улыбаться, то мерить белье, то танцевать, то прятаться под одеялом от самой себя.

Крыша таки сделала «ту-ту», как кое-кто и обещал. Оставалось лишь дождаться этого машиниста, накормить и улететь с ним далеко-далеко.

Боясь проморгать возвращение Руслана, Вероника даже соседа впустила всего на пятнадцать минут. Погреться. Из благодарности.

Дура! Романтичная! Наивная!

И вот расплата.

– Я так понимаю, мясо, которое тебе приготовила, тоже можно выкинуть?

Заведенная, она сама не заметила, как эмоции со злости перескочили на что-то другое. Горькое, бессильное. Больше похожее на разочарование.

– Соседу нужно было скормить. Кто ж одним чаем угощает?!

– Ну да, он так старался. – Никакого пороха не осталось, чтобы спорить. Только сожаление, что не уехала, что не послушалась себя, когда мозг ещё соображал.

– Конечно! Рассчитывал, наверное, на что-то.

Шум воды прекратился. Что-то с глухим стуком ударилось о стену. И дверь кабинки раскрылась.

– Ладно. Как хочешь. Значит, все в мусор... – Глотая ком в горле, Вероника развернулась. Взялась за дверную ручку. Но уйти так и не успела.

– Куда?! – огромная загребущая лапа легла на предплечье и потянула назад.

По телу будто двести двадцать вдарило. Пальцы на ногах поджались, а глаза стали вдруг такими влажными, словно реветь удумала. Без повода. Как последняя истеричка.

– Еду. Выбрасывать. И переодеваться, – прохрипела не оборачиваясь. – Закончен бал, погасли свечи... – Как обычно некстати, вспомнились классики.

– ...Дворецкий подал экипаж, – ни с того ни с сего вместо очередной порции рева продолжил стихотворение Руслан.

– Ты... ты... – Вот ничего ж особенного не сказал, а ее словно по стенам тонким слоем размазало. – Еще спой мне тут, чтобы упала и не очнулась.

– А по-моему, ты и без пения в нужной кондиции.

Гад заставил посмотреть себе в глаза и нахмурился. Скотина непредсказуемая! Солдафон бракованный.

– Да пошёл ты!

Пока и на самом деле не заревела, Вероника попыталась вырваться. Дернула руку. Ударила по лапе, которая ее удерживала. Ругнулась как взрослая. Без мата, но от души.

Однако проще было стену плечом вынести.

– Ты что, расстроилась?

На него будто снизошло. Даже желваки на скулах исчезли и взгляд просветлел.

– Нет. Отлично мне. В тонусе и под защитой.

– Ты из-за мудака этого? Понравился, что ли?

Хватка на руке стала более бережной, но не менее железной.

– Как жить без него теперь, не знаю! Любовь с первого сугроба, – Веронику несло. – Осталось только понять, какого черта я тебя ждала. Зачем есть готовила. Для чего попросила дорожки и подъезд к гаражу расчистить.

– За блинчики. А еще потому, что я трахаю тебя хорошо.

Бешеное животное, которое размахивало в гостиной пистолетом, а после разделось до трусов, словно куда-то исчезло. Больше никто не орал и не придумывал никаких дурацких обвинений. Наоборот, Веронику ласково тянули к мужской груди и успокаивающе гладили по спине.

– Ты слишком высокого мнения о своих... блинчиках.

Шмыгнув носом, она позволила-таки себя стиснуть.

– Но в остальном без претензий?

Попу сквозь платье ожег шлепок.

– Ты ненормальный, ревнивый, грубый неандерталец!

– И тебе очень нравится, как этот неандерталец в твоей норке по самое не балуйся.

На место шлепка легла широкая ладонь и принялась нежно массировать.

– А ещё самовлюбленный и эгоистичный, – без прежнего энтузиазма продолжила Вероника.

– Да, ты кайфуешь, когда я сверху. Кончаешь так, что у меня уши от крика закладывает.

– С этим тебе не ко мне, а к доктору. К лору! – голос совсем сел.

– А может, клин клином?

Мокрое мужское колено заставило Веронику раздвинуть ноги, а нахальная правая рука с попы пробралась под платье к резинке трусов.

– Ну... нет!

* * *

Почему сказала «нет», Вероника не смогла бы ответить даже под присягой на суде.

Вырвалось.

Накипело.

Напросился.

К счастью, объяснять Руслану, что «нет» – это гордое женское «да», не пришлось.

Будто у нее над головой сразу несколько белых флагов развесили, этот гризли уже привычно подхватил Веронику под попу, заткнул рот поцелуем и внёс в душевую кабину. Как в пещеру!

То, что на ней платье, чулки и белье, его будто не волновало.

То, что девушка упирается и пытается что-то мычать, распаляло лишь сильнее.

А такая штука, как защита, снова оказалась забыта напрочь.

Руки были на груди, на попе, на талии. Тискали, гладили, сминали.

Губы скользили по щекам и шее. Язык лизал кожу в самых чувствительных местечках, словно сладкий леденец.

Только когда из лейки полилась тёплая вода, Бадоев дал своей жертве несколько секунд передышки.

– Или ты снимаешь все эти тряпки, или я порву их к чертям.

Судя по напряженному лицу, Руслан уже почти потерял контроль над собой. Чудо, что такую длинную фразу смог произнести.

– Рви!

Вероника даже не глянула на платье. Дура-память подсказала какую-то неприлично большую сумму и название бутика. Но сейчас ей просто необходимо было что-нибудь разорвать или разбить. Если не одну чугунную голову, то хотя бы платье.

– Умница. Потом другое куплю.

Одновременно с голосом послышался треск, звонкий шмяк и глубокий вдох.

– Охуенная. – Мастер комплиментов сегодня был в ударе.

Без одежды мгновенно стало легче. За спиной словно крылья раскрылись. Никакие тормоза больше не держали.

– А какая я еще? – Наблюдая за нервным движением кадыка, Вероника обхватила свою грудь и принялась нежно массировать.

– Роскошная, – прозвучало с восторгом.

Мурашки по спине поползли от хрипотцы и тона. Дыхание перехватило.

– А еще? – облизала губы.

– Еще...

Вероника ожидала слова. Одного – двух. Чего-нибудь пошлого, отвязного в стиле Бадоева. Но вместо слов мужские руки коснулись развилки ног, и средний палец без подготовки резко толкнулся между нежных складочек.

– Мокрая, – чудовище плотоядно осклабилось. – Адски мокрая. У меня сейчас яйца взорвутся от того, как там влажно и горячо.

– Не нужно ничего взрывать.

Поражаясь собственной раскованности, Вероника тоже опустила одну руку вниз. Просунула между телами и сжала в ладони налитый ствол.

Никогда раньше она не испытывала трепета от прикосновения к члену. Ни один прежний не был чем-то большим, чем часть тела. А этот, бархатный, тяжелый, с выпуклыми венами и розовой головкой, хотелось трогать, гладить, облизывать, чувствовать размер и вкус.

Если бы с членом можно было поговорить, агрегату Бадоева она бы душу излила. Без стеснения и страха. Как самому близкому, рассказала бы все свои тайны и желания.

Такой большой, надёжный, ручной, он бы точно выслушал и поверил. Вытрахал бы любые сомнения, словно доктор редкой специализации.

– Ты обещал заставить меня кричать! – Глаза напротив совсем остекленели, так что пришлось напомнить.

– Если ты сейчас не остановишься, я сам скоро заору, – Руслан скрипнул зубами и положил свою огромную руку на узкую женскую ладонь, притормаживая.

– Я первая!

Даже не думая жалеть этого роскошного самца, она сама забросила правую ногу ему на бедро и качнулась вперед.

– Это святое. – Будто ему живую воду перед смертью предложили, Руслан и не подумал отказаться. Ювелирно направил себя в подпухшую плоть и, вздрогнув всем телом, прохрипел: – Дамы всегда вперед.

Под это «вперед» оба чуть не умерли. Веронику спасли надёжные мужские плечи. Повисла на них. Впилась ногтями до кровавых зарубок.

Руслана непонятно что спасло. Он хрипел, матерился, сминал ягодицы. Но не позволил и на миллиметр отодвинуться.

Прижатая к каменной груди, Вероника слышала, как его сердце набирает скорость. Видела вздутые вены на висках и шее. Но проще, наверное, было остановить грузовой поезд, чем этого мужчину.

– Такое ощущение, что тебя до меня вообще никто не трахал. Тесно. Сдохнуть можно.

Мощный поток воды бил сверху. Струи лупили по коже, оставляя полосы. А снизу, словно адская машина, начали работать бедра.

Таранили нежную промежность. Подкидывали. Вдалбливали член до упора.

– До тебя меня любили.

Слова давались с трудом. Язык отказывался слушаться. Он хотел только скользить по бархатной коже и слизывать капли.

– В задницу такую любовь, раз даже не трахали нормально.

Убойная медвежья логика под пошлый звук шлепков разила наповал. На это было нечего ответить. Ни один из ухажеров не заставлял кончать так ярко и долго. Ни с кем не теряла рассудок.

– Согласна! К черту ее!

Шалея окончательно, Вероника зубами впилась в мужское плечо и сама задвигалась навстречу.

Идеально попадая в такт.

Ударяясь грудью о грудь при каждом столкновении.

Не сводя взгляда с безумных глаз напротив.

Как на прямой связи с раем. Ее собственным филиалом, где было только наслаждение. Без проблем, тревог и опасности.

Сколько они проверяли на прочность стены душевой, так и осталось загадкой. Густой пар окутал, как огромная песцовая шуба. Тонкие женские и глухие мужские стоны слились в один хор. И спустя много-много-много жёстких и быстрых толчков крыша Вероники помахала рукой.

Забылось, из-за чего сегодня ругались. Вылетели из головы и снег, и сосед. Тёплая вода смыла непрошеные слезы. А тело затряслось от дикого, ослепляющего оргазма.

От остроты ощущений Вероника даже кричать не могла. Задыхаясь, хватала ртом воздух. Обнимала Руслана за шею. Не понимала, где верх, где низ. И пульсировала. Каждой клеткой. Выжимая из своего бешеного медведя все до последней капли и последнего звука.

* * *

– Проклятие... Чувствую себя пирожком со сгущенкой. Эклером.

Сидеть на кафельном полу кабинки было неудобно, но подняться не хватало сил.

– Злишься?

Мужское лицо стало серьезным, и между бровей снова пролегла складка. Некрасивая. Старящая.

В ответ Вероника так и хотела пошутить, что сейчас полчаса придется сидеть в душе, пока вытечет вся липкая начинка. Но Руслан ее опередил.

Заставил положить голову на плечо. Коснулся губами затылка и успокаивающе произнес:

– Если ты волнуешься из-за защиты, то не нужно. Я здоров. А больше тебе ничего не грозит.

После сумасшедшего секса и божественного покоя в уютных объятиях это было как удар. Как отрезвляющая пощечина.

– Даже эта информация у тебя есть? – Если бы не слабость, она вырвалась бы из кольца горячих рук и послала бы этого знатока куда подальше.

Верила ведь, что частная клиника – это надежно. Ни Паше, ни Лене не рассказывала о своих женских проблемах. А вот они! На виду. Все всё знают, все всё понимают. Родное СБ работает по всем фронтам. Ничего не скрылось.

– У меня есть... – Складка стала глубже. В синих глазах можно было увидеть, как включился мозг и начался тяжелый мыслительный процесс.

Растерянная и подавленная, Вероника уже подготовилась услышать собственный диагноз. Но мужские руки на ее ягодицах ожили. В копчик ткнулся новый знакомый. А на горле Руслана снова дернулся кадык.

– Просто не парься, – прозвучало куда-то в шею. – Выкинь из головы.

– Мм-мм.

Говорить ничего не хотелось. Тело предавало, откликаясь на ласки. А переносицу ломило от желания расплакаться.

И ведь так хорошо было минуту назад. Так спокойно. Душевно. По-настоящему. Как никогда и ни с кем раньше.

– Если хочешь, после праздников справку принесу, что я здоров.

Толстокожий мужлан совсем не чувствовал, когда нужно остановиться. Прижав спиной к груди, раскрывал ее, как ракушку, для себя. Наглыми пальцами вновь скользил между ног. И нес какую-нибудь чушь.

– Принесешь...

Слезы текли. Но Вероника не шевелилась.

– С печатью. Настоящую.

Пальцы двигались все быстрее. Расширяли, подготавливали. Ласково, нежно и так глубоко, что тело откликалось сквозь скованность и ураган на душе.

– Еще врача как свидетеля приведи. – В тишине послышался всхлип.

– Я так хочу тебя... так кроет, что кого хочешь могу пообещать. Хоть весь персонал медцентра, хоть личную лабораторию.

– Ненормальный.

– Конченый псих. Да.

Взяв ее руку в свою, Руслан прижал к каменному члену и с шумом выдохнул:

– Он уже соскучился.

– Тогда сверху... Я хочу быть сверху.

Вероника сама не понимала, откуда взялась эта навязчивая идея. Ещё секунду назад ей вообще ничего не хотелось. Чувствовала себя качественно отполированной разбитой вазой. А сейчас даже рот заполнился слюной.

– Может, потом?.. – Пальцы в развилке ног замерли.

– Когда свою дурацкую справку принесешь, тогда и будешь сверху. А теперь я на тебе!

Запрещая себе думать о диагнозах и позорном личном деле, она привстала на миг. Развернулась лицом к груди и плавно опустилась на ноги Руслана. В паре сантиметров от члена. Мучая промедлением и себя, и его.

– Я говорил, что когда-нибудь сдохну на тебе?

Откинувшись спиной на стену, Бадоев закрыл глаза.

– Что-то было.

От ощущения власти голова кружилась.

– Я ошибся. Я сдохну под тобой. – Не дожидаясь окончания пытки, Руслан сам за бедра притянул Веронику к себе. – Ну и похер. – Мягко нанизал на себя. – Зато умру счастливым.