Глава 17. Откровения о...

От одного только вида крутых изгибов спину Руслана мгновенно отпустило. Не нужны стали ни таблетки, ни мази. В штанах все одеревенело. Вероятно, даже ёлочка уступила бы по твердости стволу в трусах.

И только у Вероники ничего не напрягалось, и вообще, казалось, ничто ее не брало. В тусклом свете от вздоха колыхнулась тяжёлая грудь. Сверкнул блестками пакет в руках. И эта ведьма, не подмигнув, не оглянувшись, продефилировала мимо охреневшего от шока Бадоева.

Как порнографический призрак. Мираж загибающегося от спермотоксикоза мужчины.

В ступоре он не заметил, как открылась дверь ванной комнаты. Не смог повернуть голову в сторону своей нереальной гостьи. И чуть не пропустил мимо ушей короткую тихую просьбу:

– Жду тебя в ванне. Не задерживайся.

Чтобы понять, что услышал, Руслану пришлось трижды повторить эту фразу самому.

– Жду. В. Ванне?.. – говорил медленно, словно разжевывая каждое слово.

– Жду. Тебя?.. – Чувствовал себя полным идиотом.

– Не. Задерживайся?.. – Тер свободной рукой лоб, не замечая, как размазывает грязь. Забыв, что планировал сделать дальше. И вообще не понимая, где он и кто он.

Неизвестно, сколько бы еще продлилась эта амнезия. Последствия выходок гну на свой мозг Руслан уже и не надеялся предсказать. Но в паху стало жарко как в аду, и ёлочка сама выпала из рук.

* * *

Свою ванную комнату Бадоев не узнал. Не было здесь раньше дорожек из свечей. Не пахло никогда ароматными маслами. А на полках не стояло такого количества баночек и скляночек.

Впрочем, белокурых обнаженных русалок в ванной тоже не водилось.

– Если ты мой подарок, то готов к вручению прямо сейчас!

Дожидаться согласия Вероники Руслан не стал. В его новенькой ванне, укрытая пеной, нежилась женщина. А он, такой-сякой хозяин, даже не проверил громадину на прочность.

– Это ещё не подарок. – Вредная женщина выставила из пенной шапки ножку и легким движением пальчиков подозвала к себе.

– Пофиг! Заверните. Я беру.

После этих слов штаны и белье упали на пол. Зацепившись, на ручке повисла футболка. В непонятном направлении улетели носки.

– Я грязный. Потный. И меня нужно мыть.

Нисколько не стесняясь своей наготы, Руслан опустился в ванну напротив Вероники. Забросил ее ноги себе талию и чуть не заурчал от того, как хорошо стало вдруг.

Свечи вместо яркого светильника. Горячая ванна с пахучей пеной. И голая женщина, которая наконец разучилась говорить свое королевское «нет».

Ради этого стоило мудохаться с ванной и рвать спину. Ради этих шикарных ног и выглядывающих из-под белой пены коралловых вершинок можно было совершить любой подвиг.

– Кажется, я умер и попал в рай.

Закрыв глаза, он откинулся на бортик и глубоко вдохнул.

– Команды «Умирать» не было. – Сквозь плотное пенное одеяло мелькнули аккуратные колени, и пятки до боли вжались в бока. – У меня слишком много планов на тебя... живого.

– Планы – это хорошо.

По мышцам пресса словно ток пустили. Они вмиг напряглись, а одеревенелость в паху резко дернулась.

– Только не уверен, что ванна устоит, если мы начнём прямо здесь. – Это было единственное, что останавливало. Руслану даже вслух такое признание произносить было больно, но и скрывать не мог.

– Мы начнём позже.

Женские ножки снова ожили. Маленькие пальчики, бесстыдно дразня, пробежались по груди и плечам. А из-под воды вынырнула рука с сизалевой мочалкой.

– Вначале я тебя отмою. – Словно имеет в виду что-то другое, Вероника медленно облизала губы. – Вымою всего. Каждый изгиб и выпуклость. Внимательно. Осторожно.

Мочалка заскользила по груди вниз. Оставила горячую дорожку на животе. Под водой, легонько царапая грубой щетиной, прошлась по мошонке.

Всего одно движение, а Руслан чуть не взвыл от кайфа. Перед глазами поплыла ванная комната. И срочно пришлось вспоминать, что такое кислород и зачем его вдыхать.

– А может, сразу перейдём к следующей части программы? После неё уже и помоемся, – голос сел, и хриплые звуки, вырывающиеся изо рта, самому себе казались чужими.

– Не-ет! Основная программа только на кровати.

Бессердечная мочалка снова направилась вверх. Размазывая густую пену, прошлась по груди. Уколола соски, из-за чего Руслан второй раз за минуту чуть не сдох. И медленно поползла к плечам.

– А если я очень попрошу?

Впервые в жизни Бадоев готов был умолять женщину о сексе. Понимал, что она старалась, украшая здесь все. Помнил, как сам мучился с гребаной ванной. Но от желания между ушей уже все кипело.

Срочно нужно было насадить эту дачную нимфу на себя. До упора. Чтобы вскрикнула и жадно сжала. И хоть пару минут потолкаться в тугой плоти.

– Если хочешь, я могу быстро. Только разреши. – Для пущей убедительности Руслан нашёл вторую руку Вероники и опустил на свой пах.

– У меня на коленях синяки. На лопатках – потертости от плитки. А попа уже размята так, что скоро смогу сидеть на гвоздях.

– На гвоздях не надо. Лучше на моем члене.

– Лучше. Но в постели. И потом. – Указательный палец с красивым алым ногтем, запечатывая, лёг на мужские губы. Вероника качнулась вперед и, буквально распластавшись на груди Руслана, прошептала на ухо: – Обещаю. Тебе понравится.

* * *

То, что случилось после этого загадочного «обещаю», Руслан даже не знал, как назвать.

Словарный запас резко сократился до «ах», «ох» и нескольких матерных слов. А извилины сварились в кашу и стекли по позвоночнику на дно ванны.

Вероятно, если бы враги так пытали, вместо героического молчания он сам попросился бы в шпионы. Сдавал бы всех и каждого. Искал бы тайны. Делал бы что угодно, только бы снова оказаться в этой ванне и ощутить всю мощь пенного эротического насилия.

Как Вероника и обещала, для начала она его вымыла.

Заставив пустить к себе за спину, намылила голову. Кончиками пальцев взбила пену. Массажными движениями растерла кожу. До короткого ёжика возбудила каждую волосяную луковицу.

Потом принялась за спину. Все так же позади. Изредка касаясь полной грудью лопаток. И заставляя в крошево сжимать зубы.

Гладила.

Растирала.

Поливала водой.

Невесомо прикасалась губами.

Кружила мочалкой, словно выписывала на коже магические символы.

Долго. Убийственно-сладко.

Где-то на мытье поясницы Руслан готов был позорно кончить. Жёсткая мочалка и нежные ладони по очереди скользили от плеч к ягодицам, убивая контрастом ощущений.

Мышцы медленно превращались в податливое желе. А густой аромат каких-то цветов заставлял сознание уплывать куда-то очень далеко... туда, где был только пар, запахи и толпы мурашек, бегающих по телу в разных направлениях, туда и обратно.

Когда мочалка добралась до ног и бедер, душа Бадоева готова была проститься с телом.

Он чувствовал, как от массажа начинают гореть ступни. Как жар с лодыжек поднимается выше и лавой течёт по бедрам к самому сердцу. Словно под гипнозом, наблюдал за движениями удивительно сильных женских рук. И торжественно, стараясь дышать как можно ровнее, прощался со своей крышей:

«Да, ты служила верой и правдой, но бывай».

«Да, так намного лучше».

«Нет, я не буду скучать».

К мытью паха из него можно было вить верёвки и требовать пароли от файлов самого высокого уровня секретности.

Учитывая феноменальную память Пожарской, она, вероятно, и так знала их все. Но он бы выдал! С глухим криком! С позорным стоном! С предынфарктным «пожалуйста».

Только вместо него кое-что другое выдала Вероника. Немного спустив воду, она достала из блестящего пакета какую-то новую бутылочку. Налила себе в пригоршню прозрачную, похожую на масло, жидкость. И устроившись в ногах, сообщила:

– А сейчас подарок! Древняя индийская практика. Называется массаж лингама. Никогда так не делала, но, надеюсь, получится.

С этими словами одна щедро смазанная маслом ладонь легла чуть выше паха. А вторая, такая же скользкая, на внутреннюю сторону бедра.

– Может, просто утопишь меня?

Отполированный мочалкой и нежными женскими руками, Руслан готов был уже и умереть. Не первый раз рядом с этой женщиной, но теперь без единого сожаления. Все самое приятное в его жизни уже случилось, а дожидаться старости было необязательно.

– Не-а. Вначале подарок.

Масленые пальчики одновременно двинулись к твердому стволу. Едва касаясь, скользнули вверх. И легонько надавили на головку.

– Как же гуманизм? – Руслан резко выгнулся. По позвоночнику словно огненную дорожку пустили. От копчика до черепушки, выжигая все к хренам и заставляя уши сворачиваться в трубочку. – Существует такая штука. Слышала?

– «Гуманизм» в моем лексиконе отсутствует.

– А что в твоем лексиконе есть о несчастных, которые кончают в воздух? – Мужские руки с такой силой сжали края ванны, что та странно скрипнула.

– Кто говорил, что я тебе позволю?

Ведьма даже не улыбнулась.

– Не уверен, что смогу сдержаться.

Таким серьезным Руслан не был с последнего совещания на работе.

– Сможешь. Никаких финалов. Только массаж. Только удовольствие.

Вероника воинственно отбросила со лба выбившуюся прядь. Потом прикусила губу и старательно продолжила свою пытку.

Как настоящая садистка.

Как мастер пыток.

Кружила пальчиками вокруг паха. Мягко, ласково массировала мошонку. Иногда оттягивала ее назад. Иногда аккуратно сжимала.

Обильно поливая маслом ствол, двигалась вверх и вниз. То сдавливая, то легонько скручивая, то изучая нежными подушечками каждую венку и изгиб. Будто скульптор – будущий шедевр из глины.

Внимательно каждым пальчиком ласкала уздечку. Скользила по ней вначале мизинцем, потом безымянным, средним... с каждым новым прикосновением меняя нажим и скорость.

Незаметно подливала в ванну горячую воду. Куталась в белую дымку. И дышала... тяжелее и глубже, словно сама с каждой секундой заводилась все сильнее.

* * *

Кто на кого первым напал после массажа, Вероника так и не запомнила. Смыть масло с себя и Руслана она не успела. Сбежать вовремя – тоже.

Вода еще не ушла, а они уже оказались единым целым... вначале в ванне, разбавляя старые синяки на коленях новыми, потом на ковре в гостиной и после небольшого перерыва – на кровати.

Словно год просидел на голодном пайке без женской ласки, Руслан и на миг не мог остановиться. Вероника чувствовала его пальцы и губы везде. За ухом, где у нее оказалась одна сплошная эрогенная зона. Под подбородком, где находился ее собственный стоп-кран, и, чтобы сорвать его, достаточно было мазнуть языком. На груди. И глубоко внутри.

Руслан, словно слепой, внимательно изучал ее руками. Жадно целовал. Но впервые не спешил.

Иногда могло показаться, что его подменили. Животное, которое всегда резко набрасывалось и не отпускало, пока не добьется яркого оргазма, куда-то исчезло. Вместо него на ней и под ней сходил с ума какой-то маньяк-мазохист.

Упивался стонами. Двигался медленно и совсем без боли. Запрещал закрывать глаза и внимательно следил за сменой эмоций, будто питался ими.

После такой нежности хотелось купить огромный букет и отправить посольству Индии. В благодарность индусам за то, что придумали волшебный массаж.

Но вместо цветочных магазинов рядом, в соседней комнате, была лишь елка. А вместо курьера – довольный, опустошенный во всех смыслах мужчина.

Когда сил не осталось даже на поцелуи, Руслан притянул Веронику к боку и с усмешкой произнес:

– Ты в следующей раз перед таким подарком скорую помощь мне вызывай.

– Может, сразу машину реанимации?

– С симпатичными медсестричками в тонких халатиках. Ага.

– И с брутальным врачом для меня.

– Кастрированным!

Бадоев, даже сытый, оставался жутким собственником. Стукнуть его за это хотелось и расцеловать.

Саму себя понять было сложно. Вроде бы за близость насытилась этим удивительным мужчиной. Почувствовала и вес, и силу, и напор. А все равно лежать рядом было приятно.

Как новая форма ласки – соприкасаться телами и ничего не делать. Просто дышать, подстраиваясь под дыхание друг друга. Заполнять легкие запахом. Общим, немного терпким и каким-то... правильным.

Очень необычное состояние. Массаж будто снес какую-то преграду. Вероника чувствовала, что из-за своей смелости рухнула на самое дно. То, о чем много раз предупреждала мама: «Испортят тебя мужчины!». Но при этом на дне оказалось уютно и легко. Без оглядки на то, как выглядит. Без страха, что Руслан о ней подумает. Без дурацких мыслей о еде, уборке и прочей чуши, из которых раньше состояла картина «Идеальная женщина».

– После такого подарка я не знаю, что тебе дарить. – Руслан потерся носом о затылок, и губы Вероники сами растянулись в улыбку.

– Ты меня уже свозил в торговый центр и одел. Считаешь, мало?

– Чувствую себя жмотом.

– Тогда... – Она задумалась. Просить подарки было чем-то новым. – Хочу в подарок твою подноготную. Офисные развлечения можешь пропустить.

Сжав ее еще крепче, Руслан рассмеялся.

– Ты продешевила. У меня очень скучная биография. – Прихватил зубами мочку и легонько прикусил. – Особенно без офисных развлечений.

– Не поверишь, я сейчас на бурную и захватывающую биографию не способна. Так что не стесняйся!

– И что именно тебя интересует?

– Все. Спать почему-то не хочется, так что можешь начинать с первой любви в детском саду.

– Боюсь, тут я тебя сильно разочарую. В саду я был очень увлечен машинками. А вот уже в школе...

Вероника обернулась. Сощурив глаза, посмотрела на этого нахала. Вместо насмешки поцеловала в губы. Быстро, едва касаясь. И вернулась обратно в свой теплый кокон из рук, плеч и горячей груди.

– Желаю услышать все грязные подробности. Не ограничивай себя.

Надежда, что Руслан на самом деле начнет рассказывать, была хлипкой. Бронированный гризли, казалось, и не знал, как это делается. Слишком важный, большой. Очень серьезный.

Но он заговорил.

Вначале с шутками. Про школу и первую красавицу класса, которая сама соблазнила его на выпускном. Потом про военную академию – уже спокойно, с ностальгией. А после с плохо скрываемой тоской – про свой брак.

– Я был на третьем курсе, когда мы поженились. Боялся, что ее уведут. Спешил. Родители оказались против, но мы расписались. А потом на голову свалились все прелести ранних браков.

– Могу только догадываться. – Взгляд Вероники упал на свой безымянный палец, где недавно было кольцо от Паши. Но ни боли, ни разочарования она не почувствовала. – Безденежье, недопонимание, еще что-то?

– Почти. Безденежье оказалось главным. Из-за него чуть не бросил учебу. – Руслан вздохнул. – Когда предложили контракт в горячую точку, да еще за дурные деньги, долго не раздумывал. Взял академический и улетел. Молодая жена даже слово поперек не сказала. Лишь когда возвратился, спросила: «Почему денег так мало?», и я подписался на новое задание.

– А то, что вместо мужа может вернуться цинковый гроб, ее хоть немного интересовало?

Вероника даже оборачиваться не стала. Представила его молодого, влюбленного, в военной форме на фоне взрывов, и внутри все словно инеем покрылось.

– Пока я под пулями бегал, она на права сдала и машину купила. Некогда о цинковых гробах было думать.

– А ты сам? Прозрения после первой поездки не случилось?

– Для прозрения нужны мозги, но у меня их тогда не было. Улетал на адреналине. Думал лишь о том, как выжить. Прилетал такой же. Неделями из кровати не вылезали, и все само собой как-то сглаживалось. Считал, что так правильно. Раз женился – обеспечь.

– И сколько всего было поездок?

– Четыре. Могло быть и пять, но отец вмешался. Он у меня сам военный. Нашел связи и прикрыл лавочку. Пришлось восстанавливаться в академии. А там началась старая песня.

– Снова безденежье и быт?

– Они самые.

– А попытаться разойтись?

– Мои родители были слишком хорошим примером. Всю жизнь вместе. И по гарнизонам покатались. И что такое «считать каждую копейку», знали отлично. Я был уверен, что у нас тоже получится. Подрабатывал, где мог. Не смотрел на других. И не думал ни о каком разводе до тридцати.

– А потом?

– А потом еще десять лет не мог развестись. Вечно случалось то одно, то другое. Наука браком получилась дорогой и долгой. – Вместо того чтобы продолжить рассказ, Руслан вдруг замялся. На самом интересном моменте!

Впору было пнуть его, чтобы не закрывался. Вероника нутром ощущала, что не все так просто. Но что-то остановило. Каким-то шестым чувством поняла, что за грустной историей о браке может оказаться еще более горькая правда.

– Ты был прав. Скучная история. Тебе не подходит.

Вместо допроса она закуталась в объятия еще сильнее. Поцеловала в тыльную сторону ладони. И до боли закусила губу.

– Я ведь предупреждал.

Непривычно ласковый гризли взял ее ладонь в свою и тоже поцеловал.

– А можно я еще один подарок попрошу?

– И представить боюсь какой!

– Не спрашивай ничего обо мне.

Вероника вся сжалась.

– Эх, только хотел спросить, почему не любишь Новый год. – Руслан усмехнулся в затылок. Совсем бесстрашный стал после исповеди. – Ну да ладно. Обойдусь.

– Вообще не интересно, что было у меня в прошлом? – Двойственная женская натура перла из всех щелей с обидой и одновременно с облегчением.

– Главное я уже понял.

– И что же?

– Ни хрена у тебя не было. – Бадоев нагло закинул левую ногу Вероники себе на бедро. Попробовал пальцами, насколько она готова. И, ставя точку на всех разговорах, толкнулся до упора во влажную плоть. – Совсем.