Глава 22

Я натягивала на себя джинсы проклиная Гладышева, свою слабость и все, что было связано с этим мужчиной. Чертов ублюдок, опять вывернул все на свой лад.

Страх?

Да я ненавидела сейчас его, о каком страхе может идти речь. Манипулирует мной словно безмозглой овечкой, а я, растопырив признательно глаза, иду ему на заклание. Для полноты картины не хватает только капающей слюны из высунутого от удовольствия языка.

Я знала, что он выполнит свое обещание и ворвется ко мне без приглашения. И даже закрытая на все замки дверь не сможет остановить хищника на пути к своей цели. А его целью сейчас была я.

Он хотел разговора по душам, так он получит его сполна.

Душу тебе подавай?

На, бери, она и так уже истрепана твоими руками.

Я оказалась в машине раньше отведенного мне времени. Уселась на переднее сидение, громко хлопнул дверью, надеясь, что стекло покроется мелкими трещинами от силы удара. Однако машина была подобрана под стать своему хозяину, и мой задуманный план по вредительству потерпел фиаско. Ладно, хоть взбешу его громким хлопком.

Но Артем никак не отреагировал на мой жест. Он сидел, и не скрывая улыбки наблюдал за моими бессмысленными попытками.

— Что? — выкрикнула я в его довольное лицо, которое уже успело вернуть себе черты обычного человека.

— Ничего, — он просто пожал плечами, и медленно тронулся с места, но мне прекрасно было видно, каких трудов стоило ему сдержать мелькнувшее на лице веселье.

— Куда ты меня везешь?

— Нам надо поговорить.

— Мы могли это сделать и здесь. Зачем куда-то ехать?

— Там нам никто не помешает. — И выждав паузу, добавил, — Не бойся, я не трону тебя, каким бы заманчивым не было твое «нет».

Я молча уставилась в окно, пытаясь наслаждаться зимним пейзажем. Я не дам ему больше ни единого шанса насмехаться надо мной. Ведь он словно читал меня, видя каждую мою мысль, предугадывая каждое мое действие. И врать было бесполезно — он знал, что интересен мне. Именно это знание добавляло напыщенности его довольной физиономии.

Спустя час мы остановились возле небольшого деревянного домика в густом заснеженном лесу, к которому вела единственная дорога по которой приехали мы.

Это были его владения. Девственный лес, без каких-либо признаков цивилизации. Я медленно выбралась из машины, рассматривая красоту вокруг. Сгустившиеся сумерки нагоняли некой таинственности этому месту, а завывание ледяного ветра, подгоняло желание быстрее оказаться внутри дома.

— Ты знаешь, что похищение человека, — это незаконно.

— Утром я отвезу тебя обратно.

— Утром? Артем, это уже не смешно. Мы только поговорим.

— Я держу свои обещания, так что даже не надейся на большее.

Я поняла, что у меня не получится достучаться до него, когда Артем, справившись с замком на двери, жестом пригласил меня внутрь.

— Не стоит долго находится снаружи. Здесь полно диких животных.

— Неужели зверь боится себе подобных? — не смогла сдержаться, чтобы не съязвить ему в ответ.

— Нет конечно. Беспокоюсь, что кто-то полакомится тобой раньше меня.

Эти слова были идеальным приглашением, и я не желая встретиться с голодными хищниками юркнула в приоткрытую дверь и застыла на пороге, пытаясь разглядеть дом изнутри.

Помещение совершенно не вязалось с моим представлением о Гладышеве. Мужчина выглядел совершенно нелепо в своем дорогущем костюме в обычном деревянном доме. Артем уже сидел у небольшого камина и разводил огонь с такой ловкостью, словно занимался этим каждый день.

— Располагайся, — с легкостью, он придвинул небольшой диванчик к разгорающемуся огню, предлагая мне сесть. Артем протянул мне плед, в который я быстро завернулась, а сам закатав рукава в рубашке, отошел к кухне и начал разбирать пакеты, которые я даже не заметила сразу.

— Откуда продукты? Ты заранее знал, что заставишь меня сюда приехать? Спланировал все? Да?

Он молчал, что бесило меня еще больше. Привез меня в этот дом, а я словно послушная кукла сижу в ожидании начала игры.

Я вскочила с дивана, резко откинув теплую ткань в сторону, чувствуя, как холодный воздух пробирается под одежду, и направилась к нему.

— Артем, это уже не смешно. Я не собираюсь здесь оставаться.

— Укутайся в плед, а то замерзнешь.

Только сейчас я уловила терпкий запах корицы, исходивший от стакана в его руках.

— На, это поможет согреться, пока не разгорится огонь в камине.

Взяв в руки стакан с ароматным глинтвейном, я молча направилась назад к дивану, который уже окутывало тепло, исходившее от огня. Артем шел следом за мной, жадным взглядом прожигая мне спину.

— Ну, и что это за спектакль? — спросила я, когда он ловко подвинул кресло, и сел напротив меня.

— Знаешь, — тяжело вздохнув, начал он, проигнорировав мой вопрос, — у измененный существует легенда об истинных парах. Это не совсем то, что понимают под парностью в обычном ее понимании. Бывает так, что человеческая сущность выбирает себе пару, тогда зверь бунтует внутри, а иногда сам зверь выбирает, тогда уже человеку остается только подчиниться. Но самое страшное, когда и человек, и зверь выбирает одну, свою единственную, истинную. И никто уже не принадлежит себе: зверь выпущен на свободу, а человеческой силы не хватит сдержать его. Разрываясь на две сущности не каждому измененному под силу найти идеальный баланс между человеком и зверем. Только она, та избранная становится компасом, к которому ведут все дороги.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Хочу, чтобы ты немного больше узнала об измененных.

— И, что тогда происходит?

— Это происходит очень редко, и информация не выносится за пределы стаи. Знаю один случай, когда измененный убил свою пару, когда впервые почувствовал ее. Он просто не смог удержать зверя внутри, который желал заклеймить, подчинить себе пару, несмотря на то, что она была против. Все закончилось ужасно. Когда я был маленьким, один измененный из соседней стаи учуяв свою пару выкрал ее из семьи. Девушке так и не удалось полюбить его. Все закончилось еще ужасней. Она покончила с собой, а после он убил себя.

Я сидела с отрытым ртом, напрочь позабыв о том где я нахожусь. Я медленно погружалась в сказку, в которую меня вовлекал мужчина, сидевший, напротив. Верить в то, что он говорит, получалось с трудом, но я была уверена, что Артем честен со мной.

— Я не понимаю, зачем ты рассказываешь мне об этом, если эти истории держатся под запретом.

Тишина.

Тишина давит на меня, когда ответ вспыхивает в моем мозгу.

Нет. Нет. Нет. Это же не правда.

Шутка. Глупая шутка.

Отключайте камеры, было не смешно…

— Артем, — одними губами шепчу я, замечая его пристальный взгляд. Он словно читает меня, понимая, что твориться сейчас в моей голове. Ждет, когда я сама смогу произнести это вслух, осознав, сопоставив все факты.

— Существует вероятность, что ты моя истинная. — Тихо произносит он, и молния прошибает меня, больно пронзая позвоночник. Паника охватывает в следующую секунду.

Одно дело прокручивать предположения в мозгу, не решаясь произнести это в слух и совершенно другое вот так… об землю.

— Что… что теперь делать? Мы обречены? Ты ведь измененный, ты должен знать, что с этим делать?

Я боялась. Теперь я по-настоящему боялась. Все страхи, охватывающие меня до этого, теперь казались просто смешными.

— Не знаю. — Обреченно хмыкнул он на мой вопрос. — Лично мне до одури хочется трахнуть тебя, и вколачиваться до тех пор, пока ты не сорвешь голос до хрипоты.

Я застыла в немом ужасе. Так откровенно, так… грязно. Непроизвольно подтянула ноги ближе к себе, глупо ища защиты под теплой тканью одолженного пледа. Бежать было бессмысленно. Куда? Кругом густой лес, ночь. Но я уже не была уверена, что здесь будет безопаснее, чес снаружи.

— Не трясись, — заметив мой метавшийся в стороны взгляд, резко оборвал зарождавшуюся панику Артем. — Я помню про твое «нет», как бы фальшиво оно не звучало. Не трону, пока не попросишь.

С трудом проглотив стоявший ком в горле, я спросила:

— Зачем ты привез меня сюда?

— Не знаю. Думал решить, что со всем этим делать?

— А можно? Ведь должен быть способ что-то сделать с этим? — почувствовал толику надежды, осмелела я.

— Не знаю пока. Адам ищет возможные варианты. Кстати, как ты оказалась на этом вечере?

— Я с Владом была.

— А Влад это…

— Влад — мой бывший муж.

— Какие отношения могут быть с бывшим мужем, — рявкнул он на меня, оскалив белоснежные зубы.

— Тебя это точно не касается.

Арктический лед вспыхнул в его глазах, но Артем смог сдержать этот всплеск. Медленно, словно это приносило ему боль, он прикрыл глаза, откинувшись назад на спинку кресла лишь на секунду, чтобы спустя мгновение прорычать, подавшись вперед.

— Это будет касаться меня, пока я не решу проблему с тобой. Будешь делать, что я скажу. Общаться с кем скажу. Даже думать будешь о том, что скажу. Ни единого шага больше без моего ведома, никакого общения, пока я не одобрю.

Я смотрела и понимала, что он не шутит. Он реально верит в то, что сейчас говорит мне.

— Знаешь, что, — я вскочила со своего нагретого места, — ты больной ублюдок. Разбирайся сам со своим зверем. Мне плевать. Никто не будет решать, как мне жить, и что делать со своей жизнью.

— Судя по тому, что я знаю о тебе, не слишком то хорошо у тебя получается.

Больно.

Жестоко.

Обидно до одури.