Глава 28

Артем

С громким хлопком дверь отлетела в сторону, и Марк бесцеремонно зашел ко мне в кабинет.

— Я так понимаю, стучать было просто лень? — устало спросил я, сжимая в руках стакан, наполненный до краев крепким алкоголем.

— Не вижу смысла. Ты учуял меня, только я вышел из машины. — хмыкнул Марк, наливая себя коньяка из стоявшей на столе бутылки. — Напиваешься?

— Размышляю, — глоток алкоголя приятно согрел горло, обжигая мои вкусовые рецепторы.

— И?

— И ничего.

— Артем, ты понимаешь…

— Нет, я ничего не понимаю. — сорвался я на крик. — Как можно быть такой сволочью? И вот скажи зачем? Для чего это все было? Власть? Месть? Я никак не могу докопаться до самой сути. Я вообще не понимаю какого хрена…

Владимир. Начальник охраны моего отца, который после смерти того стал моей правой рукой, и который приложил руку к тому, чтобы лишить меня семьи. Я доверял ему. Самолично открыл доступ к своей жизни. Положил ее на плаху палачу. Да, если честно, он был первым к кому я обратился за помощью, когда еще желторотым юнцом пришлось стать во главе стаи. Как сейчас помню обрушившееся на меня сообщение о смерти родителей. Все мои надежды тогда рухнули в одну секунду. Мне не нужна была власть. Все, о чем я тогда мечтал — это быть свободным, и в первую очередь от обязательств перед семьей. Я ненавидел семейный бизнес, даже хотел продать его, но маленький Сашка, для которого я стал единственным членом семьи изменил мое решение. Я не только с головой погрузился в работу, я вывел достижения отца на новый уровень. Я сам даже не заметил, как подогнул под себя все частные клиники, сети аптек, да само здравоохранение лишь формально существует под видом государственного бюджета.

Я бы и не вычислил эту крысу, но очень уж откровенно просчитался гад. Легко было списать аварию сестры на сердечный приступ и потерю управления, но неточности в заключении разбитой машины заинтересовали меня. Все было проделано настолько профессионально, что мне только со второго раза смогли объяснить, как достаточно легко в определенном месте слегка подцепить тормозной шланг, и водитель все остальное сделает сам.

И если бы, неделю назад, когда у меня начала барахлить машина, Владимир не обмолвился о хорошем знакомом, который еще по молодости творил просто чудеса с машинами, я так бы и не вычислил эту суку.

— Что ты собираешься делать? — спросил Марк, заметив как я завис, погружаясь в воспоминания.

— Сначала потолкую с нашим фокусником. Надеюсь, твои парни не нашумели?

— Обижаешь. Через полчаса он будет у тебя.

— Отлично. Не хочу спугнуть эту тварь. Уверен, Владимиру и так донесли уже, что твои парни кружат возле моего дома. Ты же понимаешь, что я не мог оставить свою охрану. Я уже никому не доверяю. Вон, — я кивнул на звонивший на столе телефон, — с самого утра звонит. Чует гнида что что-то не ладно.

— А с ним что? Решил уже?

— Пока не знаю.

— Ты ведь не…

— Нет, Марк. Я не убью его. Не сразу по крайней мере. Но поверь, он пожалеет о том, что не умер быстро.

— Думаешь, за ним кто-то стоит?

— Не уверен. Так долго вынашивать план мести. Мне кажется, тут что-то личное. Может счеты с отцом? Я же уехал тогда. Все что угодно могло произойти, но сколько я себя помню стая была его семьей. Да и отец всегда доверял этой крысе. Но, обещаю, я разберусь в этом.

— Если тебе нужна помощь, то…

— Нет, Марк, это не твоя проблема.

Марк кивнул, понимая, что я прав. Семья — это личное, это то, за что рвут глотки, за что готовы отдать свою жизнь если потребуется. А все что у меня осталось, — это два несовершеннолетних ребенка для которых теперь я был всем. И я лично вырву сердце того, кто виновен в этот.

Ожидание тяготило. Алкоголь уже не помогал, да и для тела измененного требовалась доза посильнее. Тишина повисла между нами, но Марк первый смог взять себя в руки, вернув беседу в спокойное русло.

— Мелкие как отнеслись к тому, что на каникулы едут ко мне в стаю? — спросил он, отставляя пустой стакан в сторону.

— Я им еще не говорил, но… ты уверен? Они точно не помешают? Может, я, как и планировал, отправлю их на недельку на море?

— Ты в своем уме? Моя стая — это единственное место, куда эта тварь не протянет свои лапы. Не знаю, какие у него претензии лично к тебе, но не мне тебе объяснять, что он решил добраться до тебя именно через семью.

— Ты прав. Вот только у меня одна проблемка…

— Еще? — Марк улыбнулся, вскидывая руки вверх. — Хвала небесам. Я уже думал, что этот чертов ублюдок бог. Настолько приторно идеальный, что мне никогда не удастся достичь его величия. А у него оказывается есть проблемы, как у обычных людей.

— Не ерничай. У тебя есть все шансы обскакать меня.

— Только в том случае, если ты решишь пойти в отставку.

Я лишь улыбнулся в ответ Марку. Мы вместе знали, что это невозможно. Не сейчас. Может, когда-нибудь, я передам свою фирму Сашке, а сам буду наблюдать со стороны, как племянник управляет делом моей жизни. Ведь он единственный мой наследник, хотя, может в скором будущем…

Кира еще… Нет, Кира девочка. А девочкам нет места в бизнесе. Я обеспечу ей будущее, в котором она ни в чем не будет нуждаться. Это самое малое, что я мог дать ей взамен ее утери по моей вине.

Марк резко вскочил, учуяв незнакомый запах. Я же, наоборот, вальяжно раскинул руки в ожидании встречи с тем, кто мог помочь мне докопаться до истины.

Дверь открылась, и парни Марка втолкнули в мой кабинет мужчину.

Человек.

Я даже не ожидал этого. Совершенно не вязалось в голове, что Владимир мог воспользоваться помощью обычного человека. Он всегда высокомерно относился к тем, в чьих жилах не течет волчья кровь. Считал их слабыми, недостойными, хотя после нашего разговора в далеком прошлом старался не показывать своего пренебрежения.

Мужчина дрожал, не осмеливаясь поднять на меня глаза, а меня подташнивало от запаха его страха, который просто заполнил мой кабинет до отказа. Надо будет напомнить проветрить, после того как я избавлюсь от него.

— Я… — неуверенно начал он, так и не осмелившись поднять глаза, но один из парней, ткнул его в спину, заставляя замолчать, пока ему не будет дозволено говорить.

Я одним взглядом остановил парня, показывая, что здесь приказы отдаю только я.

— Говори. — сказал я, сдерживая себя, чтобы не свернуть шею этому ублюдку, но мысль о том, что он лишь мелкий исполнитель остановила меня.

— Он, он, — заикаясь начал мужчина, обреченно понимая, что будущее для него уже определено. — Он угрожал мне. У меня семья, сын болел. Я всего лишь хорошо разбираюсь в машинах. Он вышел на меня, предложил много денег. Я не мог тогда отказать. Сын… Мне нужны были деньги. Я сделал все что мог, но мой мальчик все-равно умер. Ни операция не помогла, ни эти проклятые деньги. Мы уехали. Я не знал, что Владимир вновь найдет меня спустя столько лет.

— Что он хотел, когда нашел тебя?

— Мне надо было лишь поправить одну машину. Только так, чтобы никто не догадался.

— Сколько он заплатил тебе, — зарычал я, подавшись вперед. — Сколько? Сколько стоит жизнь незнакомого тебе человека?

Злость, отчаяние и ненависть к самому себе охватили меня с головой, и в тот же момент мужчина упал на пол словно подкошенный. Нечеловеческий крик вырывался из его рта, в тот момент, когда тело билось в припадке от обжигающей боли.

— Артем, — тихо позвал меня Марк, крепко сжав плечо своей рукой. — Остановись.

Сквозь пелену злости до меня долетали слова Марка, а я не останавливаясь выворачивал свою злобу на валявшегося у моих ног незнакомца.

Возможность причинять боль одним взглядом присуща лишь самым сильным измененным. Еще в раннем детстве, я понял, что могу причинить боль любому существу. Никогда не практиковал этот навык, хотя не понаслышке знаю, что многие измененные не чураются использовать его. Для меня это было неправильно, как-то низко, недостойно. Но сейчас, я сам не понял, что произошло. В одну секунду мне захотелось уничтожить даже напоминанием об этом человеке.

— Артем, он так не успеет ничего сказать, — не унимался Марк, — и мне пришлось взять себя в руки. Ведь это не он. Это Владимир решил свести счеты с моей семьей, и я должен докопаться до истины.

— Поднимите его, — сказал я застывшим возле двери парням. — Ну, продолжай, — сказал я, промочив горло обжигающим алкоголем, желая, как можно быстрее смыть смердящий привкус его страха.

— Он сказал, что не может избавиться от вас. Не получается подобраться незамеченным. Но сделает так, что вы сами не захотите жить.

— Почему? Зачем эму это надо было? — рычание слетело с моих губ, а тело начало дрожать, рискуя в любую минуту начать обращение.

— Я… он никогда не говорил этого.

— Вышвырните его отсюда, — сказал я, устало опустив голову, сжимая ее дрожащими руками.

— Что ты планируешь с ним делать? — спросил Марк, когда охрана вынесла почти бездыханное тело из моего кабинета.

— Не знаю Марк. Он не врал мне. Ты сам почувствовал. И что самое странное он готов был умереть. Ненавижу привкус раскаяния. Почему нельзя отключить эту способность? Я так редко чувствую приятные ароматы. Чаще всего вокруг лишь страх, липкий привкус зависти и реже вожделения.

— Ты всегда был сильнее меня в этой способности, Артем. А не слышу так четко чувства людей, как ты. Я больше опираюсь на здравый смысл.

— Вот в этом то вся и проблема. Запах его раскаяния до сих пор обжигает горло. А страх за родных…

— Отпустишь значит.

— Убить точно не смогу. Он и так наказан. Да и не он мой ваг. Он лишь конченый слабак, которого сломила болезнь ребенка.

— Что там у него с детьми?

— Сын умер пять лет назад после очередной химиотерапии. Подумай, Марк, ты бы смог отказаться от возможности спасти своего сына?

— Даже за счет другой жизни?

— Не мне его судить.

— Наверное ты прав. А что с Владимиром?

— А вот его я заставлю проглотить мою ненависть. По частицам буду вталкивать в глотку, пока он не захлебнется и не сдохнет у моих ног.

— Ты меня пугаешь, дружище.

— Сейчас я сам себя боюсь, так что пока не будем об этом. Все решу завтра.

— Завтра же Новый год?!

— Самое время расправиться со старыми проблемами. Дети скоро у тебя будут?

— Думаю, часа через два. Денис уже поехал за ними.

— Тогда я домой. — Устало проговаривая слова из-за повышенного градуса, я поднялся и направился к двери.

— Артем, постой. А как же Владимир?

— Он под присмотром. Территорию стаи не покинет. Я сейчас не могу думать об этом. Все завтра.

— К ней едешь? Значит все-таки я был прав… Истинная…

Я остановился у двери не решаясь произнести это в слух. Но сам то я для себя уже все уяснил.

Я к ней: в душу, в сердце, с болью под кожу, обжигая, медленно просачиваясь по расплавленным венам.

Хорошим или плохим, но только к ней.

Нужный или нет.

Для любви или для лютой ненависти.

А может даже и безразличия.

Но только к ней.

Бегом.

Шагом.

Ползком, если придется.

Силой, слабостью, привычкой; любым способом оставаться рядом, чтобы вдыхать ее, вбирая по крупицам в себя, пока ничего не останется.

Ведь только так я буду дышать дальше.

Ей дышать…