Глава 16

Ян подскочил и растворился в воздухе вместе с дневником так быстро, что я лишь изумлённо смотрела ему вслед. Растерянно и непонимающе встав на ноги, я последовала на его поиски. Взбежав по ступенькам, я отметила, что свет в основном зале горит, а около портрета взглядом нашла разгневанного Яна, бурно жестикулирующего и показывающего на дневник. Напротив него стояла Перхта с опущенной головой и всхлипывала. Мужчина кричал на неё на чешском языке, и мне стало не по себе. Он точно отчитывал её за что-то, и это очень сильно повлияло на температуру в замке. Стало жутко холодно.

– Ян, что происходит? – Приблизившись к чете, спросила я. Он повернулся ко мне, его глаза метали молнии, а грудь часто вздымалась.

Мужчина что-то рявкнул девушке, и она, словно ждала этого, моментально исчезла.

– Простите, Лорель, что вы стали свидетелем нашей неподобающей ссоры, но я не имел сил себя сдерживать, – быстро произнёс он.

– Да прекратите уже извиняться, лучше скажите мне, что вы прочитали и отчего так злы, – закатив глаза, я недовольно вздохнула.

– Я был ужасным человеком, да таким и остаюсь. Только раньше я думал, что каждый мой поступок был логичен, а, выходит, что был слепцом, – сокрушался он, начав ходить туда-сюда.

– Господи, да вы можете уже, наконец, сказать, что там написано! – Повысила я голос, его возбуждение передалось мне, адреналин пустился в пляс по моим венам.

– Я приговорил к смерти невиновного человека, – выдохнул он, а я расширила глаза от потрясения.

– Но как? – Прошептала я.

– У меня было много врагов, но я не имел представления, что мой самый опасный враг – это моя немая жена. Отец Перхты приказал ей докладывать обо всех моих передвижениях, в котором часу я выхожу на объезд своих земель и возвращаюсь. И она делала это, посылала гонца с сообщениями…

– Но, может быть, у неё была на это причина? – Предположила я, перебив его.

– Нет, не могу найти такой причины, чтобы спокойно смотреть, как я приговариваю к смерти невинного человека, – возмутился он. – У Перхты был младший брат Элиаш, трёх лет от роду. Родила его вторая жена барона Леоса и скончалась в эту же ночь. Мальчик был слаб, и его поразила сильная болезнь, но Перхта любила его и заботилась о нём, как мать. Леос пригрозил моей жене, что не станет больше поддерживать жизнь в мальчике, если она ему не поможет. И она согласилась, заставив меня пойти войной на соседнее владение и убить того, кто охотился за мной.

Ян увидел полное непонимание в моих глазах и, вздохнув, продолжил:

– Однажды утром я выехал, как обычно, чтобы проверить близлежащую деревню в моём наделе, и в меня стреляли. Я был при смерти, но моя кормилица меня выходила и поставила на ноги. Набравшись сил и злости, я жаждал найти виновника и наказать. Мне поведали, что в то же время в лесу, не принадлежавшем ни мне, ни Йозефу, владельцу соседнего земельного надела, проходила охота. И был там не кто иной, как сын Йозефа, Дал, у нас с ним всегда были непростые отношения, он открыто угрожал мне и обещал прибрать к рукам мои владения. Когда я поехал к его отцу и рассказал о своих домыслах, он рассмеялся и выгнал меня. Это было началом войны. Никто не смел подвергать сомнению мои слова и так открыто издеваться надо мной, продолжая жить. Но моё войско было сильнее, чем его, и я убил его сына за то, что он обещал сделать со мной. И сегодня я узнал, что совершил смертельную ошибку. А Перхта знала обо всём, и ничего мне не сказала, я бы помог ей…

– Ян, – сочувственно вздохнула я, переваривая рассказанную историю, и теперь поняла, почему он так возбуждён и расстроен.

– Вы понимаете, Лорель, я на самом деле был монстром. Всё, что обо мне рассказывал мужчина вам, правда. Я был жесток, не слушал никого, я был полон желания отомстить…

– Ян, но ведь вы не знали, – ласково сказала я, он остановился и посмотрел на меня.

– Я должен был проверить, перед тем, как возомнить себя всемогущим. После этого меня возненавидел мой народ, потому что набеги с соседних земель увеличились. И даже после того, как я подчинил себе землю Дузанеков, люди не перестали меня бояться, – его лицо было полно отчаяния и осознания невозможности поправить свою жизнь. Он раскаивался в своих поступках и винил себя во всём, а моё сердце охватила тоска.

– Ян, то, что сделано, нельзя вернуть и изменить. Но теперь вы знаете правду…

– Мне от этого легче не станет, – грубо перебил он меня.

– И что, теперь вы будете оплакивать загубленные жизни, которые не воскресить? Это глупо! – Возмутилась я, и только по реакции мужчины напротив поняла, что погорячилась.

Его лицо разительно поменялось, ожесточилось, губы превратились в одну белую линию, а глаза были готовы и меня казнить. От него веяло яростью, отчего я сделала шаг назад и судорожно задышала. Но в секунду его лицо смягчилось. Ян, закрыв глаза, запустил руку в волосы и простонал какое-то ругательство на своём родном языке.

– Простите меня, Лорель, вы правы, а я эгоистично поддался эмоциям и уязвлён. Никто не позволял себе так со мной разговаривать ранее, и сейчас мне сложно привыкнуть к вашей эпохе равноправия, – успокоившись, объяснил он своё поведение.

– Ничего, – промямлила я, но сделала ещё один шаг назад на всякий случай.

– Перхта, – рявкнул Ян, и девушка появилась рядом со мной.

Он снова начал ей говорить по-чешски что-то, по его тембру можно было понять, что мужчина её вновь отчитывает. И только сейчас до меня дошло, только сейчас я осознала действительность, что передо мной муж и жена, а Ян, выходит, изменил ей в моём сне, развлекаясь со мной. Что-то укололо меня, да так сильно, и в глазах помутнело. Это была обида, сейчас я полностью приняла факт, что Ян мне понравился как мужчина. И поэтому я решила ему помочь, а не из-за сострадания или других обстоятельств, как и решение улететь отсюда давалось мне с трудом. Это была симпатия, которая известна миру под другим значением – «влечение». Даже сейчас, наблюдая за сценой, я испытывала незнакомые эмоции и желание начать кричать и обвинять Яна в неподобающем поведении, когда у него есть законная супруга.

Словно молнией меня осенило от прозрения, оно резануло сознание, и я не могла пошевелиться. От своих же мыслей и выводов стало противно, я сама себя раздражала. Он был женат, он призрак, он не живой, но он заставлял моё сердце стучать быстрее, а дыхание сбиваться. Возможно, потому что он из другой эпохи и обращается на «вы». Он учтив, он обаятелен, он идеальный граф по всем параметрам. Только по этим причинам он мне понравился, был приятен и не вызывал отвращения. И в эту минуту я должна была поступить правильно. Не так, как подсказывало эгоистичное желание, а так, чтобы меня совесть не съела.

– Простите её, – услышала я свой тихий голос, и спор прекратился.

– Что вы сейчас сказали? – Озадаченно переспросил Ян.

– Она не таит на вас зла из-за своей смерти. Так простите и вы её за желание спасти того, кого она любила. Она была под властью страха, а вам не могла довериться, потому что вы для неё были чужим человеком. И у Перхты остался только один способ заслонить спиной своего братика – подчиниться отцу. Если вам будет легче, то вините его, но не жену, – уверенно произнесла я, глядя в бушующую синеву глаз мужчины.

Он опешил и перевёл взгляд на девушку, которая шевелила губами, как будто в молитве.

– Посмотрите на неё, разве вам её не жаль? Она так долго бродит здесь, возможно, ожидая вашего прощения. Так подарите ей это, докажете самому себе, что вы милосердны, благородны и умеете открыто признавать свои ошибки, – добавила я и напряжённо смотрела на Яна, который то хмурился, то изумлялся.

– Вы правы, Лорель. Откуда в вас столько мудрости? – Произнёс он, и, как мне показалось, в его голосе я услышала восхищение.

– Это не мудрость, просто я так чувствую и многое вижу со стороны, поэтому простите её, Ян. Пожалуйста, обвинениями и ссорой вы ничего не измените, только можете усугубить вину Перхты перед собой же самой. Простите её, – ответила я и потупила глаза, чтобы не смущать в большей степени себя.

Через мгновение я услышала спокойный и ровный голос Яна, который чётко произносил слова на чешском, а в следующую минуту Перхта подскочила и обняла его. Он с улыбкой погладил её по волосам, а я ощутила себя лишней, ненужной и забытой. В груди стало одиноко, и вновь эти объятья напомнили мне, что они законные муж и жена, а я здесь лишь для того, чтобы помочь им освободиться и докопаться до истины. Но это больно и вызывает слёзы слабости и жалости к самой себе.

Вздохнув, я подняла голову и заметила, что Ян стоит один и внимательно рассматривает меня.

– А где Перхта? – Отстранённо спросила я, глядя на её портрет.

– Ушла, она ждала именно этого. Она не могла успокоиться, потому что знала, как я буду корить себя, когда узнаю правду, появившуюся с вами, – с улыбкой произнёс граф.

– Ушла? – Недоумённо переспросила я. – То есть она больше не появится?

– К сожалению, она заточена здесь так же, как и я. Но теперь ей нет необходимости постоянно присутствовать в замке, она может немного отдохнуть, пока не начнётся суд, – пояснил он, и я печально вздохнула.

– Понятно, это хорошо. А что ещё в дневнике написано? – Перевела я грустную тему, хотя мне сейчас было обидно, что она не попрощалась со мной.

– Только это, – ответил он.

– Но как? Там ведь много страниц, – нахмурилась я и, приблизившись к Яну, протянула руку к тетрадке.

– Значит, они должны появиться ещё, – предположил он и передал мне дневник.

Я не знала, что сказать, и что мне сейчас делать. Уйти или остаться. Сомнения и печаль были в душе.

– Когда вы последний раз спали? – От его заинтересованного взгляда стало не по себе. Это был двоякий вопрос, который я хотела бы избежать, но Ян ожидал ответа.

– Когда вы были во сне. Я боялась заснуть и увидеть вновь вас, – шёпотом призналась я, а его глаза стали темнее от моих слов.

– Вам было неприятно? Я… простите…

– Господи, не нужно извиняться, хорошо? Мы предпочли забыть об этом и просто продолжить жить. Я не могу с вами обсуждать это, – перебила его и замотала головой.

– Хорошо. Вам необходимо отдохнуть, Лорель. Такое долгое бодрствование может худо сказаться на вас, а я бы не желал этого. И обещаю, что больше не позволю себе войти в ваш сон, – Ян подхватил мою свободную руку и, склонившись над ней, оставил горячий отпечаток поцелуя. Это шло в такой контраст с его прохладой, что я замерла, растворяясь в неожиданном ласковом жесте.

Дыхание вновь сбилось, а сердце подвело меня, заставляя грудь двигаться быстрее. Он выпрямился и отпустил мою руку, где я продолжала отчётливо ощущать прикосновение его мягких губ.

– Если я уйду, с вами ничего не случится? – Пересилив его магнетическое сексуальное притяжение, я отошла от него на два шага назад.

– Нет, на сегодня всё завершилось, – улыбнулся он.

– Но завтра ночью они опять придут за вами? – Хмуро уточнила я.

– К сожалению, да.

– А если рядом буду я, то они оставят вас в покое? – Медленно спросила его.

– Лорель, – покачал он головой, давая мне понять, что он не желает поддерживать мою затею, которую моментально разгадал.

– Ян, но я хочу вам помочь. И если для этого нужно будет, чтобы я проводила здесь ночи, то буду каждую ночь рядом, а вы в благодарность переведёте мне то, что, возможно, появится в дневнике, – нашлась я, и его глаза вспыхнули от интереса.

– Я не могу вас просить подвергать себя опасности, Лорель. Вы сделали уже для меня так много, что я буду вечно вам благодарен, – он умело увернулся от моего предложения, хотя взгляд говорил об обратном.

– Вы не желаете, чтобы я узнала правду о вас? Или я вам настолько неприятна, что вы предпочитаете пытки, чем терпеть моё присутствие? – Обиженно фыркнула я.

– Как вам могло такое в голову прийти, Лорель?! – Возмутился мужчина.

– Что ж, вот вы и согласились. Тогда до завтра, Ян, – довольно улыбнувшись и не позволив ему вновь спорить со мной, я развернулась и быстро сбежала в камеру пыток. Подхватив рюкзак, запихала туда дневник и, закрыв его, повесила на плечо.

Я поднималась обратно, когда вошёл Ян, и мы столкнулись в узком пространстве лестницы. Мы оказались довольно близко, и никто из нас не сделал шага в сторону, чтобы пропустить другого. Я ощутила полный букет его аромата, и горло свело от наслаждения, его глаза остановились на моих губах, и я нервно облизала их. Мне казалось, что воздух между нами накалился, отчего стало трудно дышать, кислорода не хватало. Разум отключился, зато внутри включилось что-то незнакомое мне. Мы смотрели в глаза друг другу, пока происходило между нами нечто необъяснимое. Я не могла противиться влечению, в одну секунду заполнившему сознание.

– Лорель, вам лучше уйти, – голос Яна стал ниже, а я не могла, точнее, не желала прерывать этого мгновения, подарившего мне невероятный всплеск эмоций. Я не в силах была отвести взгляда от его губ и думала только о них. Каковы они на вкус? Что такое целовать призрака? И каким будет ответ?

Желание прикоснуться к нему, ощутить мягкость его рта и силу, которую он излучал, поглотило меня, заставляя тонуть в своей фантазии. Ян так же, как и я, не двигался и не мог скрыть своего состояния, похожего на моё – глаза его потемнели, а губы приоткрылись в немом выдохе. Моя кожа осязала его прохладное присутствие рядом и покрылась мурашками, но не от холода, а от возбуждения.

– Ян, – прошептала я, ожидая от него первого шага. Мужчина подался вперёд, а его ладонь накрыла мою щёку, он ласково прошёлся по ней, и его большой палец погладил мою нижнюю губу. Я невольно облизала губы, пробуя его прикосновение на вкус. Всё внутри трепетало от предстоящего.

– Лорель, моя милая Лорель, – выдохнул Ян. Его лицо приблизилось к моему. Остался лишь сантиметр, отделяющий меня от истинного наслаждения, от животного инстинкта и призрачной возможности узнать, что такое мужская проклятая страсть.