Глава 43

Будильник зазвонил, а я уже смотрела в потолок. Мне так и не удалось заснуть, дремала несколько часов, и ждала, когда же наступит следующий день. Я сейчас, действительно, не понимала, любил ли меня Ян так сильно, как я его. Да, возможно, я злилась на него ещё больше, чем вчера, потому что за стенкой отдыхал его потомок, разрушивший последнюю надежду, и с каждой минутой ещё больше запутывающий меня. Обижалась ли я на лже-Яна? И да, и нет. До сих пор в моей душе остался осадок его обвинения в причастности к потере жены. Неужели, это правда? А если, действительно, пряча кольцо, я могу подвергнуть смерти мужскую часть рода Лихтенштейнов. Знал ли Ян об этом? Предполагал ли то, что, подарив кольцо мне, навсегда может обречь своих потомков на резкое завершение. Или же это была выдумка? Не знаю, просто не знаю и не могу больше думать об этом.

Тело ломило после бессонной ночи, меня тошнило, и голова кружилась, слабость не позволяла подняться, но я сделала это. Шатаясь, вышла из спальни и побрела в ванную. Заметив лишние три полотенца, я поначалу удивилась, а затем вспомнила, что лже-Ян тоже пользуется этой комнатой. Посмотрев на себя в зеркало, я не придала значения ни тёмным кругам под глазами, ни бледной коже и резким скулам. Мне было так плевать.

Я привела себя в порядок, переоделась и, подхватив рюкзак, вышла из спальни. В доме было так тихо, непривычно тихо, что ещё больше привело меня в мрачное настроение. Спустившись вниз, я уловила аромат чего-то жаренного, и направилась на кухню.

– Доброе утро, доченька. Как себя чувствуешь? – Поприветствовал меня папа, сидящий за столом с чашкой кофе и доедающий завтрак. И это было странно, потому что мы не едим дома. Редко пьём чай, и не бывает у нас горы блинчиков.

– Привет. Нормально, – медленно ответив, кивнула я ему.

– А это откуда? – Я указала рукой на завтрак.

– Наш гость, мало того, что имеет титул, он ещё и прекрасно готовит. Я посчитал, что к нам вор забрался, когда услышал шум. А оказалось, что Ян проснулся раньше всех и приготовил нам завтрак. Это так благородно с его стороны, не правда ли? Затем он ушёл на пробежку и вернулся, когда ты была в ванной. Я разрешил ему воспользоваться моей. Поэтому скорее кушай и поедем все в университет, – отец сделал из всего рассказанного нечто невероятное, словно Ян нашёл затерянный город, а потом отдал всю славу ему. Именно так это и слышалось.

– Не вижу ничего благородного в том, чтобы хозяйничать на чужой кухне без разрешения, – фыркнула я и направилась к холодильнику, чтобы достать себе бутылку воды.

– Лорель, это невежливо, – отчитал меня отец, отчего я закатила глаза.

– Невежливо всех обманывать, – пробурчала я себе под нос.

– А зачем он поедет с нами? – Громче спросила я и, выпрямившись, повернулась к отцу.

– Как зачем? Ян хочет сам увидеть дневник Перхты, доказательства и рисунки, – изумился глупому вопросу папа.

– Ясно, – я подошла ближе к отцу и села рядом на стул.

– Пап, скажи, а он вчера интересовался печатью графа? – Прошептала я.

– Да, – кивнул отец.

– И что ты ему сказал? – Моё сердце забилось быстрее.

– Лорель, ты…

– Папа, что ты ему сказал? – Прошипела я.

– Ничего, обещал уточнить у коллег, знают ли они что-то об этом, – вздохнув, признался он, и я ощутила облегчение.

– Хорошо, это хорошо, – улыбнулась я.

– Но ты же собираешься ему отдать гербовое кольцо? – Уточнил отец.

– Нет, – честно ответила я.

– Лорель, ты не имеешь права удерживать чужую вещь у себя! – Шёпотом возмутился он и глянул вбок, чтобы убедиться, что рядом никого нет.

– Она не принадлежит ему, граф отдал её мне, значит, я сама решу, достоин этот мужчина печати или нет, – отрезала я и поднялась.

– Лорель Уолш, он наследник, и обязан увезти его в свою страну. Он же не сможет вернуть то, что принадлежит ему по праву, а это кольцо…

– О, тебе он тоже наплёл эту сказку. Не волнуйся, я уже это слышала, и это доказывает, что отдавать украшения, принадлежащие графу, ему нельзя. Не просто так он передал их мне. Я охраняю их и не позволю какому-то проходимцу, наглому и грубому мужлану украсть их у меня, – резко произнесла я, чем вызвала удивление на лице отца.

– Лорель, что происходит? Ты снова куда-то влезла? – Прищурившись, спросил он.

– Всё то же самое. Не то время и место для меня, ничего нового. И я влезла в эту историю, когда ты меня отправил в Чехию, – напомнила, указав на него пальцем.

– Боже, дочь, чего тебе не хватает? Ты теперь богата, знаменита и обеспечена на всю жизнь, а всё недовольна, не позволяешь свергнутому роду вернуть свою власть, а мы обязаны им в этом помогать. Мы историки в первую очередь, и должны делать всё, чтобы выправить ход событий, внести ясность и увеличить информацию. Что с тобой происходит? – Недоумённо воскликнул он.

– Любви. Мне не хватает любви, папа. Мне не нужно ничего из того, что ты перечислил. Не хочу. Просто любви и счастья хочу. И я не историк, это не моё, видимо, раз я больше доверяю интуиции, чем фактам. А она говорит, что не стоит доверять этому самозванцу, – сказав последнее слово, я перевела дыхание и печально взглянула на опустившего плечи отца.

– Лорель, я обещаю, что как только эта история закончится, то мы с тобой съездим вместе куда-нибудь, отдохнём и наладим отношения, хорошо? Я понимаю, что после смерти твоей матери прошло очень мало времени, и ты до сих пор не свыклась с этим, но мы должны двигаться дальше. Я люблю тебя и волнуюсь о тебе. Боюсь, что ты снова куда-то влипнешь, и это будет катастрофой. Мы еле-еле вытащили вас и спасли от тюремного заключения и обвинений, а теперь снова ты рвёшься туда, где нет ничего подозрительного, да ещё и ругаешься. Мне не нравится то, что сделала с тобой Чехия. Мне больно видеть, как ты отдаляешься ото всех и отталкиваешь их, потому что не довольна тем, что получила. Ты должна радоваться этому…

– Хватит, – закатив глаза, прошептала я. Он так и не догадался, о чём я говорю, и вряд ли додумается. Я давно уже свыклась с мыслью, что любви от родителей не увижу, а другую могла получить. Возможно, это было одной из причин, вызывавших бессильную злобу и обиду на графа. Меня никто никогда не любил, и с ним я потеряла последнее, что могло бы мне помочь жить.

Пока он продолжал перечислять все мои минусы, находить новые и новые варианты, чтобы задобрить меня, я открыла бутылку воды и отпила из неё. Я слушала подобные лекции слишком часто, чтобы верить им. Ничего не будет. Они ни разу не выполнили своих обещаний, и однажды даже не подарили мне ничего на Рождество, а точнее, просто не появились дома, а я ждала их. Они неожиданно решили слетать в Германию, не предупредив меня, поэтому моя вера стала панацеей, и я выбрала её, другого мне не оставалось. А сейчас, вообще, всё исчезло.

– Хорошо, Лорель? – Повторил вопрос папа, и я моргнула.

– Да, но ты ни словом, ни делом не намекай ему на то, что это находится у меня. Я сама, – предупредила я отца.

– Он наследник…

– Да-да, – цокнув, я сделала ещё глоток и улыбнулась, когда отец сдался.

– Я даю тебе время до его отъезда, не сделаешь сама, сделаю я, – пригрозил он.

– Напомню, папа, по закону это принадлежит мне, и никакое графство не заставит меня расстаться с этим через силу. Когда во что-то поверю, я буду готова отпустить, – вряд ли он понял то, о чём я ему сказала вновь. И это было правдой. Я не знаю лже-Яна, он только оскорбляет меня, выводит из себя, и что-то скрывает. А ещё многое, о чём я даже думать не хочу. Не моё это дело, в одно я уже влезла и получила разбитое сердце, душу полную мрака, и вечное проклятье одиночества. На мою долю достаточно бед.

– Доченька, так нельзя, – покачал он головой, грустно вздохнув, допил свой уже остывший кофе.

– Неужели, ты не считаешь верным сначала всё обдумать, а лишь потом… – я осеклась, услышав шаги на лестнице. Отец улыбнулся входящему на кухню гостю, когда мне осталось, молча, сделать ещё один глоток воды.

– Доброе утро, Лорель. Вы, как я посмотрю, и не завтракаете. Питаетесь воздухом? – От насмешливого тона я скривилась и недовольно повернулась в сторону вошедшего лже-Яна. Непривычно, если честно, было видеть его внешность в обычных джинсах и рубашке, а не в блузе, из тончайшего шёлка. Это ещё раз подтвердило то, что он не призрак из прошлого, просто мужчина. Незнакомец, который взбаламутил воду в моём внутреннем болоте.

– Доброе? Я бы так не сказала, – фыркнула я и, отставив бутылку, подошла к рюкзаку, который бросила на стул.

– Не переживайте, Ян, Лорель предпочитает завтракать в университете с друзьями. Вы присоединитесь? – Услужливо папа указал рукой на стул, видимо, своим приглашением он пытался как-то смягчить мой тон и поведение.

– Нет, благодарю, я уже поел…

– Всё, я поехала. Встретимся вечером, – чмокнув отца в щёку, я вылетела из кухни, а затем из дома. Попросту сбежала, потому что снова спорить и ругаться сегодня не было желания, да и сил.

Я подошла к машине и хмуро посмотрела на неё, что-то было не так, перед у неё был слишком сильно опущен, отчего я перевела взгляд на колёса.

– Что за чёрт? – Прошептав, я присела на корточки и дотронулась до спущенных шин. Нет! Они были кем-то проколоты. Это вызвало такую злость вкупе с усталостью от бессонной ночи, что я готова была визжать и наброситься с кулаками на этого наглого человека.

– Лорель, вы до сих пор не уехали? – А вот как раз и он.

Выпрямившись и сжав кулаки, я повернулась, к вышедшему на улицу лже-Яну и отцу.

– Как же мне уехать, когда кто-то проткнул мне колёса?! – Возмущённо воскликнула я и увидела радостный блеск в глубине синих глаз. Да он смеялся внутри над этой ситуацией.

– И я даже знаю, кто этот надоедливый мужчина, – процедила я.

– Какая неприятность, – сочувственно покачал головой папа. – Невероятно, что в нашем районе такое произошло. Обычно здесь даже дверей не запирают, ведь все друзья и знакомые вокруг.

– Возможно, какой-то кавалер вашей дочери так продемонстрировал обиду из-за отказа, – предположил лже-Ян, но на его губах играла улыбка, которая никак не вязалась с его словами.

– Вероятней всего, – согласился отец.

– Он…

– Лорель, ты опоздаешь на занятия. Вы и так с ребятами пропустили начальные лекции, и сейчас тебе нельзя допустить отсутствия. Думаю, Ян будет рад подбросить тебя до университета, а я задержусь и вызову автослужбу, чтобы они забрали твою машину, – перебил меня родитель и повернулся к гостю.

– Конечно, никаких проблем и неудобств мне это не доставит. Не беспокойтесь, профессор Уолш, ваша дочь будет присутствовать на занятиях и точно доедет без каких-либо эксцессов к их началу, – кивнул лже-Ян.

Какой же он лживый! Я уверена, что это сделал именно он, вспомнив его слова о женщине за рулём и советах для папы. Но зачем? Неужели, вчера ему не хватило борьбы со мной, и сегодня он готов её продолжить? А я нет, у меня не было внутренних сил, дабы сразиться с ним словесно, но так просто я этого не собиралась оставлять, поэтому улыбнулась отцу в знак согласия.

– Прекрасно, тогда встретимся уже на месте. Я вам всё покажу, как решу здесь дела дочери, – отец был вне себя от радости, что всё завершилось так хорошо.

Поджав губы, я направилась к чёрной машине, ожидающей своих пассажиров. Лже-Ян догнал меня, и тогда я позволила себе выплеснуть на него раздражение.

– Не стыдно творить такое? – Прошипела я.

– Что именно, Лорель? Я вас не понимаю, – ответил он, продолжая широко улыбаться.

– Это были вы, именно вы проткнули мне шины, пока были на пробежке. Зачем? – Яростно бросила на него взгляд.

– Лорель, у вас очень богатая фантазия на мой счёт. Это может быть опасно для вас, ведь галлюцинации вызваны недостатком еды, которой вы пренебрегаете. Советую в будущем проверять информацию, прежде чем обвинять кого-то, – его надменные слова просто выводили меня из себя. А этот мужчина как ни в чём не бывало, открыл мне дверь машины, и я рухнула в салон. Меня так раздражали его советы и постоянные скачки эмоций, что это выпивало силы и сейчас.

– Для начала я бы хотел извиниться за вчерашнюю ночь, – первым начал лже-Ян, когда мы отъехали от дома. – Я был уставшим и злым, не имея даже возможности заснуть. А затем сказал вам то, чего не должен был, потому что я так не считаю. Обезболивающие не действуют до сих пор, и я не могу проконтролировать своё настроение, а вы оказываетесь рядом, и вот что выходит. Простите меня за недопустимое поведение по отношению к вам.

– Я вам сочувствую, – фыркнув, я отвернулась к окну, хотя это была ложь. В душе радовалась тому, что не одна я мучаюсь от бессонной ночи.

– Так вы принимаете мои извинения? – Уточнил он. Как мне хотелось тишины, чтобы всё исчезло, как и лже-Ян, как и лето, как и давящая горечь внутри.

– Да, конечно, – без эмоций ответила я ему.

– Тогда забудем об этом, мы оба были слишком измождены, чтобы думать разумно. Я хотел сказать вам, что не буду больше требовать у вас информацию, раз вы её не знаете. У меня остаётся лишь единственный выход доказать своё наследие, снять копии с дневника Перхты и с её писем, а затем предоставить их на совете, – продолжал он.

– Да, конечно, – пожала я плечами.

– И вы позволите мне это сделать? – Удивился он.

– Да, конечно.

– Как вы думаете, этого хватит, чтобы они поверили мне? – Спросил он.

– Да, конечно.

– Они увидят, что Перхта не насылала на нас никакого проклятья, и мой предок никак не причастен к неприятностям в графстве. Это позволит мне выставить свою кандидатуру на выборах и выиграть.

– Да, конечно.

– Ещё я подумал, отчего бы мне не забрать вас с собой? Я могу похитить вас и заточить в самой высокой башне, чтобы вы, Лорель, не сбежали. И демонстрировать вас людям, которые усомнятся в моих словах, – в шоке от его слов я повернула голову к мужчине.

– Вы с ума сошли?! – Воскликнула я.

– Это была шутка, – улыбнулся лже-Ян. – Я решил проверить, слушаете вы меня или нет. А также услышать больше, чем «да, конечно».

– Я слушаю вас, хотя не хочу. И я не против, чтобы вы сняли копии с дневника, если это вам поможет. Надеюсь, вы после этого уедете, – грубо произнесла я.

– Я так вам надоел?

– Ваше место не здесь.

– К сожалению, не мог воспротивиться желанию остаться на бал, – произнёс он таким наигранным тоном, который вызвал внутри неприязнь. Он издевался надо мной, пытаясь вывести меня на эмоции, но их нет. Больше нет.

– Что за бал? – Хмуро поинтересовалась я.

– Отец вам не сказал? Бал устраивается в честь моего великого предка и его жены. Ваш университет готовит это мероприятие завтра вечером. И меня, как потомка, пригласили…

– И вы, конечно же, согласились, – закончила я за него.

– Конечно же, – он довольно кивнул.

– Боже, вы так желаете стать графом, что вам плевать, перед кем играть эту роль, – прошептала я.

– Не играть, а жить ею. К этому стремились все мужчины моего рода, и только у меня появился такой шанс. Так отчего бы мне не воспользоваться им? – Равнодушно отозвался он.

– А зачем вы женились, если так влюблены в самого себя и не видите никого вокруг? – Этот вопрос родился за секунду, и я произнесла его, а затем отвернулась, оттого, что краска залила щёки.

– Лорель, я не влюблён в себя, я стараюсь трезво и честно оценивать свои шансы и пытаться делать всё, чтобы возложенная на меня миссия увенчалась успехом. А что до вашего вопроса о свадьбе, то это было удачным слиянием компаний, – его спокойный тон понемногу придавал мне уверенности.

– Значит, вы не испытывали к своей жене никаких чувств? Я имею в виду, вы не любили её? – Тихо поинтересовавшись, я вновь посмотрела на мужчину, который свёл брови.

– Я не мог полюбить её, потому что времени у нас на это не было. Я её не знал, а ей было всего девятнадцать. Юная для такого, как я, но очень добрая. Мы с ней встретились только за неделю до свадьбы, нас представили, чтобы не возникло проблем на свадьбе. Петра была умной, красивой и образованной, с жаждой жить и учиться. Прекрасная девушка, – печально ответил он.

– Мне очень жаль, что она погибла, и у вас совсем не было времени, чтобы полюбить её, – вздохнув, я заметила, что мы уже подъезжаем, и поправила рюкзак, лежащий на ногах.

– Мне тоже жаль, что судьба с ней была так жестока, – практически шёпотом произнёс он, и я услышала в его голосе сожаление и горе, отчего сердце взвыло от похожих чувств.

Машина остановилась и я, повернувшись к лже-Яну, увидела, что он смотрит в окно и не собирается выходить. Наверное, воспоминания затронули в этом человеке больше, чем я ожидала. Возможно, он был влюблён в свою жену, но жизнь не позволила этому чувству окрепнуть.

Молча, я закрыла за собой дверь и направилась к корпусу, где у меня проходили первые пары. Когда я проходила мимо студентов, то они тут же начинали шушукаться, кто-то улыбался мне, а большинство ненавидело. Обернувшись у входа, я увидела, что машина до сих пор так и стояла, а лже-Ян находился в ней. Мне не следовало быть такой жестокой к нему, даже если он проколол мне шины. Я бросила ему вчера обвинения, и он ответил тем же, но никто из нас не знал друг о друге ничего, кроме поверхностных фактов. Наверное, мне следовало бы пересмотреть своё отношение к нему и попробовать вытерпеть достойно дни, пока этот мужчина будет находиться здесь. А разве что-то другое мне оставалось? Нет. Я до сих пор хотела поверить в то, что мой Ян вернулся и просто заключён в эту оболочку, так и не сумев принять переселение или что-то ещё. Вариантов уйма, но с каждым разом они таяли в сердце, оставляя мне реальный мир, где ничего странного не происходит.

До обеда я старалась учиться, как и раньше, но это было очень сложно, потому что мои друзья находились на другом конце аудитории и игнорировали меня. Это не облегчило мою жизнь, наоборот, усугубило и напугало. Мне страшно переживать одиночество, я не хотела его больше, а из-за своих чувств и грёз, скорее всего, разрушила отношения с ребятами. Я винила себя за тот яростный всплеск, который произошёл со мной на парковке. Но люди, снова и снова пережившие разочарование и отказ, порой делают неразумные вещи, а потом раскаиваются. Вот я была из этого числа.

Дождавшись обеденного перерыва, я направилась в столовую, где обычно мы сидели и обсуждали предстоящую конференцию. И сегодня было то же самое. Когда я подошла к группе, расположившейся у окна, они даже не подали виду, что заметили меня.

– Простите меня, я была не в себе, – тихо произнесла я. – Всё превратилось в какую-то трагикомедию, с которой я не в силах была справиться и сорвалась на вас. А теперь у меня ещё больше проблем с лже-Яном. Он ищет печать и моё кольцо, и требует их отдать ему. Я не знаю, что мне делать, и вы мне нужны. Простите, что я упомянула любовь и вас.

Сделав паузу, я посмотрела на светлую макушку подруги, продолжающую как ни в чём не бывало накалывать макароны на вилку и есть.

– Любовь – это прекрасно, но не тогда, когда она невозможна. И у вас есть шанс испытать это чувство и не потерять его. Я была зла и обижена на Яна, а обидела вас. Я, честно, не хотела, – добавила я.

Я напряжённо и униженно стояла возле стола, ожидая от них реакции, а они упорно молчали.

– Ты такая дура, Лори. Полная дура, – покачал головой Морган.

– Нет, ты ошибся, она принцесса, считающая, что умнее всех, и может оскорблять тех, кто этого не заслужил. Она решила, что нам наплевать на всё, хотя мы поддерживали её, – скривился Нори, обращаясь к другу.

– Мало того, что она дура-принцесса, зазнайка, она ещё и стерва, думающая, что мы просто проглотим её слова и будем дальше улыбаться, – прошипел Риз сквозь зубы.

– Да она просто зациклилась на своём графе, и мы все виноваты в том, что он решил её бросить здесь, – фыркнул Джон. – Она не может смириться с тем, что кому-то она бывает не нужна, что кто-то живёт и радуется, а она только и мечтает о том, чтобы вернуться к своему любовнику и стать настоящей принцессой.

– А ещё она завидует, что кто-то может искренне встречаться и испытывать настоящие чувства, когда её этого лишили. Она думает, что это нормально вот так обвинять нас в том, что мы умеем отпускать и любить, а у неё это отсутствует. Вот и бесится, что она больше не принцесса. Как же так, её бросили уже дважды, и один и тот же человек. Ян. После этого не будет задирать нос, потому что заслужила это за свой ужасный характер и эгоизм, – подлил яда в моё и так израненное сердце Риз.

– Конечно, как же можно порадоваться за других искренне, правда? Лучше, чтобы всем было плохо, хотя мы здесь ни при чём, мы сделали всё, чтобы она смогла остаться с тем, кто её отверг. Видимо, она не так хороша, как думала, – довольно кивнул Джон.

– Да…

– Всё, я поняла ваши мысли, – остановив Риза, я сглотнула, потому что ком из обиды уже подбирался ко мне. – Вы готовы забросать меня камнями за то, что я была полностью поглощена своими чувствами. Я признала, что поступила гадко и омерзительно, но вы сейчас ведёте себя не лучше. Да, я так хочу вернуться обратно, но не потому, что там был Ян, и я могла любить и надеяться, а потому что там у меня были друзья, готовые принять меня вот такой, какая я есть. А сейчас они, как павлины, распушили хвосты, хвастаются тем, что богаты и радостно рассказывают историю, которой без меня бы и не было. Вы утонули в славе, а я тону в отчаянии, отказавшись от всего этого. Вы зарабатываете на том, что никогда не принесёт вам настоящего счастья, а только деньги. И это ужасает меня. В кого мы все превратились? В жадных стервятников, но я вас прощаю за то, что причинили мне боль, а вы хотели именно этого. Вы разглагольствуете о прощении, но это ложь. Вы так и не научились прощать, поэтому я желаю вам хороших гастролей с цирком, и любви, которая когда-нибудь продемонстрирует вам наглядно, что такое не иметь возможности жить.

Стараясь побороть слёзы, я выскочила из столовой и, остановившись, зажмурилась. Мне было так больно от их слов, ведь я искренне раскаивалась, а они унизили меня и растоптали ещё больше.

– Лори! – Услышав крик сзади, я быстро пошла прочь.

– Лори! – Нет, я не готова была к новой ссоре и желала убежать.

– Лори, подожди, – меня схватили за локоть и вынудили затормозить. Повернув меня к себе, Нори тяжело дышал.

– Что ты ещё хочешь? Не всё сказал? – Сдавленно спросила я, борясь со слезами.

– Я… прости меня, они обиделись, и я как-то тоже. Не знаю, но… прости меня. Может быть, я попробую поговорить с Ризом и Джоном, они больше всего злятся на тебя, – проговорил он, а я покачала головой.

– Не нужно. Это лишнее теперь. Я поняла, что больше дружбы у нас не будет. Мы сейчас снова в том мире, где ничего не существует, кроме корысти и жадности. Я не хочу, – тихо ответила я, стирая слезу, всё же скатившуюся по щеке.

– Принцесса, ну что ты, – парень нежно провёл по моей щеке, отчего я дёрнулась и хлюпнула носом.

– Нет, хватит, всё закончилось и, возможно, я сама в этом виновата. А, может быть, я проклята за Яна, потому что больше не чувствую ни счастья, ни любви, одну горечь внутри, и она проявляется страшно. Я не желала обидеть кого-то, всего лишь поддалась минутному импульсу, потому что моя судьба изменилась, как и все ваши. Вы были правы, я завидую вам, что вы можете жить дальше, когда я стою на месте и не понимаю, что делать. Вы смеётесь и наслаждаетесь славой, а мне это всё претит. Я ненавижу сокровища и подарки, которые нам оставили, и считаю, что мы должны были добиваться богатства сами. Это моё проклятье, понимаешь? Быть всегда одинокой, и я не хочу заразить им вас, – слёзы снова появились в глазах и уже бежали по щекам, пока я говорила.

– Лори, нет. Нам не понять, как тебе сложно сейчас, поэтому мы не может полностью оценить твою потерю, потому что не пережили её сами. Он предал тебя и бросил, а ты умираешь. Думаешь, я хочу видеть это, как и другие ребята? Нет, ты заслужила большего, чем Ян, – он положил руку на моё плечо и слабо сжал его.

– И вы, как и я, тоже друг друга предали. Мы всё потеряли с того момента, как освободили души Перхты и Яна. Они разрушили нас, и с вами происходят вещи намного худшие, чем со мной. Вы зазнались – посмотри вокруг, вы воротите нос от студентов, мните себя богами, и это так противно. Я молчала, потому что мне было не до вас, но сейчас увидела, кем вы стали, – дёрнув плечом, я попыталась сбросить его руку, когда он сжал моё плечо сильнее.

– Мы не воротим нос, у нас теперь другой статус, как и у тебя, Лори. Мы выше их…

– Об этом я и говорю. Слава затмила ваш разум, и вряд ли теперешние мы когда-нибудь разгадали бы тайну смерти Перхты. Нет, вот это мне и претит. Это не мои друзья, вы изменились, ведь если бы я сказала такие слова там, в Чехии, то вы бы поступили иначе. Но сейчас обиделись из-за моих эмоций, которые я не позволяла себе. Вы не желаете меня принять вот такой. Тогда зачем это всё? – Прошептала я.

– Может быть, мы немного зазнались, но это так невероятно. У нас куча приглашений на разные конференции, нам открыты двери к любой исторической ценности и… да, ты права, мы все изменились. Но ты не должна думать, что любовь – это ужасно.

– Но это так, Нори. Не бывает любви без боли и потерь. Не бывает так, что всё идёт красиво сразу же. Нет, любовь – это тяжёлое бремя, проклятье, которого я не пожелаю никому. И ты…

– Нордик, немедленно уберите руку от девушки, – не дав мне договорить, рядом с нами появился мужчина, и в одно мгновение оттолкнул парня, отчего он оступился и непонимающе уставился на лже-Яна.

– Что вы себе позволяете? Думаете, раз влюблены, то вам всё дозволено? Но не на моих глазах, – зло отчитал его он.

– Вы неправильно…

– Лорель, замолчите и не смейте даже защищать человека, который причиняет боль физически, от которой вы плачете. Я сообщу о вашем неподобающем поведении декану, и пусть он приструнит вас. А с этого момента я запрещаю подходить к ней. Вам всё ясно? – Перебив меня, мужчина наступал на парня, в глазах которого появилась такая сильная ненависть, что я на секунду испугалась.

– Ты была права, всё бессмысленно. Ты проклята, а нам этого больше не нужно. И мы лучше будем павлинами, чем жалкими жертвами, как ты, – прошипел Нори и, развернувшись, широким шагом направился к столовой.

Я с ужасом смотрела ему вслед, не веря, что он добил меня. И это вызывало злость на того, кто ещё больше усугубил положение.

– Как вы могли? – Стерев слёзы, обратилась к лже-Яну.

– Он напал на вас, – возмутился мужчина.

– Нет, он хотел поговорить, потому что я обвинила друзей в том, что потеряла. И сейчас хотела извиниться, а они не пожелали принять моих слов. Но вы в эту минуту навсегда отбросили меня от возможности не быть одной всю мою жизнь. Как вы могли? Я не просила вас о защите! Я ни о чём вас не просила, потому что сама виновата, раз считаю любовь проклятьем. Об этом мы говорили, и я именно это сказала им, на что они обиделись. Теперь они никогда не будут мне такими же близкими, как раньше. Ненавижу эту славу и вашего предка, а теперь и вас. Боже, как вы могли? – От эмоций я побежала в сторону дамского туалета, чтобы не показать этому человеку своей слабости.

Меня раздирало изнутри, в который раз меня выставили глупой куклой, не умеющей за себя постоять, хотя этого сейчас не нужно было делать. У меня была хрупкая возможность наладить отношения хотя бы с Нори, но из-за внезапного появления Яна, ничего не осталось. И я снова сказала не то, что хотела бы. Я не думала высказываться честно, но давно уже заметила их отношение к другим студентам. Для меня это было неправильно и неприятно, а они не готовы были услышать меня. И в эти минуты я горько плакала, закрывшись в туалетной кабинке, выплёскивая усталость, разочарование и раскаяние за всё, что сказала и сделала. Я не желаю быть проклятой, хотя чувствую себя такой. Словно часть меня навсегда ушла в другой мир с Яном, а появление его копии растоптало меня. Я не понимала, кто я такая теперь и кем должна стать. Мне было так страшно ощущать одиночество в сердце, что я взвыла.

Обеденный перерыв уже давно закончился, и началась новая пара, но я не собиралась возвращаться в аудиторию, только хотела подумать и успокоиться. Я вышла из кабинки и умылась прохладной водой. Да, папа будет негодовать из-за моего отсутствия, но я бессильна перед желанием спрятаться. Мне это сейчас крайне было необходимо.

Повесив рюкзак на плечо, только я вышла за дверь, как на меня упала тень. Подняв голову, я встретилась, с обеспокоенным синим взглядом.

– Как вы? – Тихо спросил лже-Ян, но его волнение и искреннее переживание за меня выдал акцент, вызвавший снова ледяные объятия сердца.

– Всё хорошо. Вам не следовало влезать в наш разговор, – тихо ответила я.

– Я посчитал, что вам нужна помощь, и этот парень решился на гнусность у всех на глазах. Простите, но я не обдумал своих действий, – произнёс он, и так было хорошо от его пониженного голоса с акцентом.

– Вы сделали копии? – Сменив тему, поинтересовалась я.

– Да, – кивнул он, изучая моё лицо.

Он неожиданно протянул руку и дотронулся до моей щеки, отчего я вздрогнула. Ян любил так делать, чтобы помочь мне справиться с переживаниями.

– Почему же вы тогда плакали, Лорель, если парень не хотел причинить вам боли? – Прошептал он, поглаживая мою кожу.

Сейчас на меня смотрели потемневшие синие глаза, и в них была боль. Это было так похоже на взгляд Яна, когда он увидел меня после того, как я в первый раз получила удар плетью по рукам и перед моей пощёчиной из-за обиды. Могло ли быть так, что мой возлюбленный всё же нашёл способ вернуться ко мне? В эти секунды я резко поверила в такую возможность, и сердце встрепенулось, чувствуя привязанность к мужчине напротив. Возможно, моя злость была обращена на него, потому что, как бы я ни хотела, но ощущала это? Споры, недоверие и интуиция, подсказывающая мне, что этот человек хранит в себе очень важные для меня тайны, не позволяли навсегда отказать ему, и каждый раз, возвращались прощением и жаждой узнать больше. А аромат? Он же не мог появиться просто так, верно? Сейчас я полноценно могла вздохнуть и распознать запах дыма, леса, но ещё чувствовался ладан, экзотические нотки, и это заставило меня посмотреть на мужчину новыми глазами.

Может быть, Ян отдал эти вещи мне, чтобы после того, как снимут с него обвинения, я передала их его потомку? Или ему самому, когда он вернётся? Поэтому он положил их в сундук, как и одежду. Он знал, что вернётся, и чтобы иметь доказательства своего титула передал их мне, уверенный, что я ни за что не расстанусь с ними и не отдам их недостойному человеку, а только ему.

– Лорель, – я моргнула, когда лже-Ян позвал меня. Его рука исчезла и была спрятана в карман джинсов.

– Да, я… устала, – отстранённо произнесла я, обдумывая свои мысли.

– Когда вы заканчиваете? Я мог бы подождать вас и подвезти, ведь вы лишились машины.

Я должна была добиться от него признания, что именно случилось с ним. Слишком много странного, а это значит, что сюда примешаны потусторонние силы, действия которых сложно объяснить. Я обязана всё разузнать и потом решить, как мне поступить дальше.

– Наверное, сейчас. Я не пойду на пары и хочу домой, – вздохнув, ответила я.

– Прекрасно, тогда пойдёмте. Вам необходим не только сон, но и еда, – заметил он. Сейчас это не вызвало во мне бури из противостояния, я лишь улыбнулась ему и кивнула, соглашаясь со сказанным.

Сейчас нет ничего важнее того, чтобы разобраться, кем был этот мужчина на самом деле. Возможно, если я ему расскажу кое-что из нашего прошлого, то он вспомнит или же нет. А может быть, нужно поцеловать его? Как в сказке про Белоснежку. Вдруг я разбужу того, кто спрятан внутри этой оболочки. Не знаю, но веселье и новое дыхание открылись во мне, и я готова была воспользоваться любыми способами, только бы убедиться, что он мой Ян.

Сердце радостно и быстро билось, пока я шла за лже-Яном к его машине. Я была поглощена своими мечтами, и не замечала, как студенты перешёптываются и смотрят на нас. Да плевала я на них, в эти минуты я вновь поверила в надежду. Мой любимый не смог бы обречь меня на такие мучения и, так коварно обманув, бросить. Я столько раз сомневалась в Яне, что пришло время к решительным действиям. И я должна помочь ему снова, воссоединиться со мной, с его потерянной любовью.