Глава 45

Я смотрела на себя же в историческом платье, с высоко поднятыми волосами и диадемой, которую мне оставил граф. Это был миниатюрный портрет, выцветший от времени, но на нём точно была изображена я.

– Там есть надпись на обратной стороне, – подсказал Ян, и я перевернула рисунок.

– Её сердце, как глубокий океан, хранит в себе сокровища. Отыскав их, ты обретёшь себя, – прочитала я и недоумённо подняла голову на мужчину.

Боже, в голове крутилось столько мыслей, воспоминаний и слов графа, что сейчас не могла ничего больше произнести, только смотрела на человека напротив, ещё больше изумляясь, что всё бывает в этой жизни.

– Поэтому мне нужны вы, Лорель. Когда я увидел фотографию студентов, открывших тайну Перхты и рассказывающих про моего предка, я был в шоке, когда среди них заметил девушку, похожую на ту, что изображена на этом портрете. Это ваш предок? – Спросил Ян.

– Нет, это я, – выдавила я из себя.

– Но как такое возможно? Если у Катрины был похожий предок, у Млады, у меня, то и у вас…

– Нет, этот портрет, скорее всего, создан по воспоминаниям Яна, и он описывал меня своей кормилице перед смертью, так он говорил. Он сказал ей, что нашёл свою принцессу, – перебила я его.

– Знаете, почему я так на вас давил и требовал сказать мне правду? – Поинтересовался он.

– Нет.

– Кольцо «Метаморфоза» я видел на вашем пальце, когда вы сидели за столом в тёмно-синем платье и белых перчатках. Вы были очень похожи на это изображение, в той же диадеме, и вокруг горели свечи. Второе кольцо я сам прятал для вас в большой сундук. Каждую ночь я вижу эти воспоминания. И не только ночью, они как вспышки в голове, оглушают меня и не дают двинуться. Я ездил в замок Рожмберк, но ничего не почувствовал. Но когда приехал сюда и слушал вас, а затем увидел ближе, убедившись, что никакой ошибки быть не может, и на портрете вы, то с каждой минутой картинок становится больше. Это ужасно, я хочу прекратить это, потому что у меня ощущение, что вы ведьма. Вы что-то делаете со мной, а я ведь не знаю вас, никогда не видел, – горячо проговорил Ян.

– Боюсь, что мои объяснения вы не примите, – сдавленно ответила я.

– Говорите, по какой причине вы связаны со мной? Почему меня тянет к вам, когда я этого не планировал? – Он смотрел прямо в мои глаза, и я не могла ему солгать.

– Мне кажется, что вы и есть граф. Его душа в этом теле, а прошлая ушла вслед за Петрой. Когда я видела последний раз Яна, то ему стало плохо. Он держался за грудь и очень торопился, и я предполагаю, что вы и есть граф Ян Лихтенштейн, – медленно поделилась я с ним.

– Что? – Возмутился он. – Это невозможно! Лорель, это ересь какая-то!

– То, о чём вы рассказываете: о платье, о кольце, о белых перчатках и свечах – это был сон, созданный им для меня. И никто не знает таких подробностей, это ваши воспоминания из прошлой жизни, где вы были со мной, – добавила я и повергла, видимо, в ещё более глубокий шок и его, и себя.

Я дышала тяжело, ожидая, что он скажет, захочет ли попробовать вспомнить всё или же отвергнет это. Вот моё новое испытание, вот оно проклятье, которым одарили меня из-за любви.

– То есть меня насильно привели к вам, убедив, что вы знаете обо мне всё, и только вы мне поможете разобраться, что за чертовщина происходит? Выходит, что меня заставляют быть с вами, полюбить вас, когда у меня совсем другая жизнь? Я помню её, помню всё до единой минуты! Я никогда не буду им! Я не он! Я другой! – Зло бушевал он, а я лишь глубоко вздохнула, испытывая сожаление, что не могу снять с него мучений и нежелания принимать правду. Я уверена, что мои слова – правда, так всё и произошло.

– Никто не заставляет вас любить меня, – несколько обиженно произнесла я. – Хорошо, вы не он. Это всё глупости, мои мечты и тому подобное. У вас достаточно схожего, но столько же отличного. Он был другим…

– Да-да, слышал я уже об идеальном графе, которым мне никогда не быть! Ваш возлюбленный был полон благородства, чести, манер и тому подобного. Безупречный мужчина, мечта любой женщины, – зло оборвал он меня.

– Я хотела сказать не это, но вы не настроены подумать и сравнить ваши последние воспоминания с моими, в которых присутствовал граф. Тогда не вижу ничего, что могло бы вас задержать здесь. Уезжайте домой, раз вы не хотите обсудить это. В чём ваша проблема? – Всплеснула я, раздражаясь сильнее от отрицания им происходящего.

– В чём проблема? – С презрением переспросил он, и я кивнула.

– В вас, – он указал пальцем на меня. – Вы прячете то, что мне необходимо для возвращения, и упрямо не отдаёте это мне. Раз вы считаете, что я это он, мы одно целое, то верните немедленно мои вещи!

– Вы не находите, что сами себе противоречите? – Усмехнулась я.

– Верните мой портрет, – потребовал он, закипая ещё сильнее, ведь я была права.

– Вообще-то, это мой портрет, и там изображена я, – напомнила ему. – Зачем он вам?

– Чтобы навсегда запомнить, насколько человек может быть безумен и жалить, как ядовитая змея, – прошипел он и, протянув руку, сделал шаг ко мне.

– Не понимаю, почему вы постоянно пытаетесь оскорбить меня? Это вы приехали в чужую страну и в чужой дом, требуете вернуть не ваши вещи, делитесь со мной воспоминаниями и кричите на меня. А когда я точно делаю вывод и верно объясняю причины вашего состояния, то вы моментально воспринимаете это в штыки, даже не желая обдумать хотя бы минуту! – Возмутившись, я ещё крепче сжала в ладони своё изображение.

– Хорошо, пусть будет, по-вашему, – быстро согласился он. – Вы утверждаете, что душа моего предка в моём теле, а моя давно нашла покой, верно?

– Да, именно так. Всё указывает на это, – кивнула я.

– И я просто забыл о том, кто такой на самом деле, вы подослали ко мне старушку, чтобы она запутала меня и привела к вам?

– Нет, я…

– Теперь же у меня есть шанс прожить свою судьбу иначе, чем несколько сотен лет назад, якобы с вами?

– Но…

– Выходит, я не мог оставить всё так и решил, а почему бы мне не убить своего потомка и его жену, чтобы освободить дорогу вам и себе для будущего?

– Боже, – я не могла вставить и слова, потому что мужчина говорил и наступал на меня, а я отходила назад. Он был слишком взбешён для разумных выводов и, возможно, напуган. Я знала, что ещё слишком рано, но всё же сделала непоправимое.

– Вряд ли господь участвует в колдовстве, которому вы явно подвержены, – яростно заметил он.

– Я не ведьма и не…

– Но у меня есть одно веское доказательство, которое вам наглядно продемонстрирует, что я не ваш идеальный граф, полный манер и великолепия. Он вряд ли бы позволил себе это, – от его хитрой улыбки, по спине пробежались мурашки.

И не успела я опомниться, как сильная рука легла на мой затылок, а в следующий момент его губы прижались к моим. Ох, нет, это был точно не поцелуй моего графа, сейчас он был наполнен яростью и такие ласки скорее напоминали пытку, но пытка была не для меня, а для Яна, который не желал признаться себе, что он и есть граф.

Его губы терзали мои, заставляя подчиняться и отвечать на этот негодующий призыв. Возможно, именно это было мне необходимо, чтобы обрести силу и самой захотеть за что-то бороться. Это горячее дыхание, подтверждающее, что он жив и рядом со мной. Эти губы ни на йоту не отличались от тех, что я знала. Страсть, необузданная и вырвавшая меня из заторможенного состояния. Было невозможно не отдаться желанию быть умело соблазнённой.

Я, испугавшись, что сейчас он отпустит меня, запустила руку в волосы Яна, которые были идентичны моим воспоминаниям. Как и его язык, очертивший контур нижней губы, и с силой ворвавшийся в мой рот. Спина изогнулась, давая возможность ему проникнуть глубже. Его рука, всё ещё сжимающая мой затылок, стала мягче и нежнее. Вторая ладонь мужчины опустилась по спине и накрыла одну ягодицу, прижимая меня к возбуждённому паху. Это было настолько сладко, отчего голова закружилась, и я с жадностью отвечала на его поцелуи, которые становились медленней, чувственней и ласковей.

Дышать стало невыносимо, я забыла, как насыщать тело кислородом, ведь все чувства сейчас были открыты и наполнялись доверху, даже их уже было с избытком. Горячая пульсирующая лава сконцентрировалась внизу живота, заставляя стать напористей, развратней, чтобы получить забытое греховное насыщение.

Он прижимал меня к себе, передавая своё тепло. Поцелуй превратился в смакование друг друга, узнающих заново былую страсть, давая время на передышку от голода, съедавшего меня изнутри. Портрет выпал из моей руки. Мои ладони скользнули по его груди и коснулись пуговиц на рубашке. От нетерпения я начала быстро их расстёгивать, но от страсти руки настолько дрожали, что мне одной было не справиться. От отчаяния я издала стон в его рот, и он позволил мне глотнуть воздуха, но продолжал заполнять мои вены огнём изнутри. Он провёл губами по щеке до уха и прикусил мочку, отчего я вздрогнула и выгнулась, испытав яркое ощущение сладострастия, и шумно выдохнула.

– Я не он, Лорель, никогда я им не стану, – тяжело дыша, прошептал он в моё ухо.

Это заявление оглушило меня, и я, раскрыв глаза, немного подалась назад, встретившись с опасной тёмной синевой.

– Я не думал, что вы настолько развращены и наброситесь на меня в поиске наслаждения. Вам всё равно, кто перед вами, и ни о какой любви вы не имеете права говорить, потому что только что предали все обещания данные моему предку. Интересно, вы всегда отвечаете с таким призывом на поцелуи мужчин? – Едкие слова наполнили ядом мой разум и сердце, когда меня оттолкнули, как куклу и подняли с пола мой портрет.

Я не в силах была вымолвить ни слова, разрываясь между чувствами и происходящим. Нет, он врёт.

– И вот сейчас я доказал вам, что ничего благородного во мне нет. И себе доказал, что никакой любви к вам не испытываю. Да и вряд ли ваш прекрасный граф оставил бы вас дрожать от возбуждения сейчас, но напомню, вам, Лорель, я не он. И я покидаю вас, довольный тем, что вы в который раз убедили меня, насколько женщины коварны. Хорошей ночи, Лорель, пусть она вас остудит, – с этими словами он широким шагом вышел из моей комнаты.

Подбежав к двери, я быстро заперла её и опустилась по ней на пол. Закрыв лицо руками, от обиды и унижения, я ощутила, как горят щёки, как дрожит тело от потрясения и исхода разговора, который я предполагала иным. Но я до сих пор уверена в том, что это Ян. Ничто не изменит моих мыслей. И я не собираюсь ему отдавать кольца до тех пор, пока не признается в том, что это он, пока сам не поймёт этого.

Судорожно вздохнув и вспомнив его слова, я покривилась. Выходит, что из-за своих чувств и желания обрести любовь, я насильно хочу привязать его к себе? А если он не любит меня больше, если этот новый мужчина с душой Яна не принадлежит больше мне, это и есть моё проклятье? Получается, что мне вернули его, но не отдали полностью, а лишь посмеялись надо мной и моей любовью, обманув нас обоих. И теперь я должна наблюдать со стороны за его жизнью, как это делала Перхта?

Я дотронулась рукой до губ, которые горели от его поцелуев. Но этот напор отличается от того, что я знала ранее. Ян целовал меня нежно, трепетно, почти с осторожностью, как и занимался со мной любовью. В то время как этот не скрывал своего животного инстинкта. Он только брал, ничего не дав взамен. И он ещё посмел насмехаться надо мной, хотя сам был возбуждён не меньше моего. Значит, он врал. Он таким образом оберегает себя от чего-то. От меня? Но разве я желаю ему зла? Нет, никогда. А, может быть, моя любовь и есть зло.

– Господи, – прошептала я и взялась руками за голову.

Я запуталась, упав в вязкое болото, из которого не было выхода. Всё перемешалось в голове. И надо остудить тело, чтобы была возможность подумать. Необходимо смыть с себя продолжающую терзать тело страсть.

Встав с пола, я достала из шкафа свежее бельё, пижамные штаны и майку. Распахнув дверь, я заметила, что в его комнате горит свет, значит, он там. Быстро пролетев в ванную, я заперла замок. Я не могла его видеть сейчас, слишком унизительными были его слова.

Набрав ванну, я опустилась в воду, и прикрыла глаза.

Итак, мне требуется подумать логически, чтобы понять, как помочь ему и самой себе. Есть старый Ян, есть лже-Ян. Один обещал, что найдёт путь. Другой рассказывает про воспоминания, принадлежавшие только первому. Многие аспекты соприкасаются и имеют продолжение друг друга. Последняя встреча с Яном была в ту ночь, когда произошла авария. Оба испытали сильный удар по груди и тяжесть. К тому же граф оказался у света, который забрал его. Один был мёртв несколько столетий. Другой оказался в коме и ожил, что описывают, как чудо. Какая-то женщина передала ему мой портрет, который был написан Яном, по его словам. А этот портрет он показывал своей кормилице перед смертью. И она не могла успокоиться, пока её любимец не будет, наконец-то, счастлив. Призраки имеют место быть в нашем мире, я в этом уже убедилась. И у каждого из них своё предназначение, возможно, и у кормилицы Яна было такое.

– Принцесса с потерянной душой, – прошептала я, вспомнив его слова.

Принцесса, должно быть, из сказки кормилицы, поэтому она назвала меня именно так. Принцесса, ради которой отдал жизнь мужчина, чтобы защитить её. Принцесса, потерявшая надежду и веру, потому что знала, что никто её не полюбит так, как этот человек, которого она потеряла. Но и моя душа заснула со смертью Яна, я не жила всё это время, а лишь горевала. Выходит, что я могу обрести счастье только рядом с ним, но он не желает быть со мной, посчитав, что его заставили.

К тому же призрак не пришёл бы к Яну, чтобы передать портрет и слова, которые кормилица ему всегда говорила. Значит, она была уверена, что это он. Следовательно, лже-Ян и Ян это один человек, но тогда почему он не помнит ничего. А точнее, обвиняет меня в том, что его вынуждают полюбить меня насильно. Ему открывают воспоминания, но он не желает этого. Возможно, его чувства, действительно, изменились и оставили только жажду быть графом, как при жизни Яна. И он признался, что не испытывает горечи от потери жены, а только облегчение.

Я должна признаться, что делаю именно так, как он говорит. Я заставляю его быть со мной, вспомнить всё и привязать к себе, не отдавая его вещи, потому что сгораю от одиночества без своего Яна. Но разве это правильно? Даже если душа Яна в этом теле, то я не имею права принуждать его навечно быть со мной, когда он этого явно не желает, только разобраться в себе и в том, что с ним происходит.

Ян предупреждал, что если я буду приходить к нему, то проклятье станет нашим общим. Он освободился, и теперь только моё сердце подвержено мукам. Надо мной открыто посмеялись, показав мне мужчину, который больше мне не принадлежал. А если были условия? Ведь в последнюю встречу Яну было запрещено до меня дотрагиваться, и, вероятнее всего, что за возможность возродиться он отдал что-то очень ценное, к примеру, свою любовь. И мне сейчас осталось вновь простить его за решение и сделку, подарив свободу душе Яна, и отпустить его навсегда. Мне снова придётся забыть его, и это так бесчеловечно жестоко. Почему я? Почему мне не позволяют быть любимой в этой жизни? За что?

Мне стало себя так жалко, отчего, закрыв руками лицо, я тихо расплакалась. Почему, когда я только поверю в возможность быть счастливой, мне говорят, что это невозможно? Но я не имею права удерживать его рядом, это бессердечно и по-детски глупо. Ян полностью прав, он никогда не станет для меня тем человеком, которого я потеряла, потому что всё изменилось. Навсегда. И от этого вдвойне больнее, сердце стонет вместе со мной, заставляя ощутить горечь поражения в груди.