Глава 16

Когда Вилма пришла к Матрёне, чтобы отправиться с ней к месту следующего «капустника», и узнала, что та срочно понадобилась в Гриднево (рожать там кому-то приспичило), уже тогда надо было повернуться да и пойти обратно в усадьбу, как подсказывала чуйка.

Но нет, мы же птицы сильные, еще и гордые! К тому же Дунька ( «с мыльного завода», крутилось детская присказка у попаданки в мозгу каждый раз, когда слышала она это имя) топталась в избе, жалостливо заглядывая Зуевой в глаза, всем видом умоляя не оставлять ее одну в кругу бойких селянок.

С круглолицей толстушкой, чем-то напоминающей Вилме себя прежнюю – некрасивую и нескладную, попаданка сблизилась на предыдуших посиделках. Сблизилась – сильно сказано, конечно: просто они вдвоем были чужими на этих «праздниках жизни», среди флирта и плясок сидя незаметными болванчиками на лавке в самом темном углу избы хозяев толоки.

Зуевой-то было «по барабану», а вот застенчивая до немоты, потеющая от смущения Дуня вызывала у неё жалость и желание если не защитить, то хотя бы поддержать своим молчаливым присутствием рядом. Они и не разговаривали толком – просто сидели и смотрели, как другие веселятся, и вместе же уходили, пусть и надо им было в разные стороны.

Что уж там надумала в отношении неё Дунька, попаданку не волновало, но видя, что девушке, что называется, и хочется, и колется, Вера Владимировна решила – да не убудет от неё, сходит еще разок и на этом всё. Лучше в усадьбе той капустой займется – теперь она точно сможет с мужиками вместе её наквасить. И вообще…Ей что, пятнадцать лет, на самом-то деле, чтобы на танцы бегать?

***

Почему она не спросила товарку, где им сегодня предстоит работать, Зуева связно объяснить ни тогда, ни позже не могла: шла и шла за селянкой, как привязанная. Да и пофиг ей было, если честно: решение-то она уже приняла относительно будущего, так чего икру метать? Потолкается для порядку и свалит.

Вилма, прихрамывая, не торопясь, шагала по улице Григорьева куда-то в противоположный конец поселения, улыбалась редкому для этого времени года солнышку, мысленно планировала, с чем посолит свою первую капусту, и не обращала внимания на семенящую в нескольких метрах впереди кучку деревенских девок, оглядывающихся на них с Дуней и шушукающихся время от времени.

За своими размышлениями Зуева не сразу сообразила, что группа впереди идущих завернула в открытую настежь калитку, шумной стайкой пересекла просторный (не по-деревенски) передний двор двухэтажного (с мезонином, вернее) дома и быстренько проникла по красивому крыльцу внутрь, оставив их со спутницей за забором.

- Барыня….– тихо обратилась к Зуевой красная как рак Евдокия. – Пришли мы…

Вилма очнулась, воззрилась на необычный объект, около которого оказалась, отметив про себя и его размеры, и красоту сруба и наличников, и поинтересовалась:

- Да? И чей же это…теремок?

-Дык …кузнеца нашего, Пахома Ильича – дрогнувшим голосом промямлила Дунька. – А Вы…не знали нечто? У него …самый большой и богатый…дом в деревне.

- Оба-на – Зуева натурально присвистнула. – Внезапно…Интересно, нас там ждут, а?

- Ой, барыня… – с запоздалым испугом уставилась на Вилму селянка. – Тетка Матрёна Вам не сказывала, что сёдни-то у кузнецовых толока? Я думала…

-Неа, Дуня, не сказала…– протянула попаданка. – А ты чего, сама боишься или за меня переживаешь?

Девушка с сомнением поглядела в сторону дома, помялась, теребя край повязанного на голове платка, потопталась и решилась:

- Да я привычная…к Стешке…Но, девчата говорили, что она с обручения из светелки своей не выходит, все плачет и гонит гостей. Даже жениха! Он-то так и таскается сюды, с Филимоном сдружился, с парнями другими…Можа, и не станет Стешка…– Дуня замолчала.

-Что? Выходить? – хмыкнула Вилма. – Или ко мне цепляться? Мать-то её дома должна быть? Как её звать?

- Тетка Лина, Акулина Евсевна…Хорошая она, спокойная…Да оне все люди неплохие, только Стешка…

-Прынцесса на горошине, да? – снова ухмыльнулась попаданка, догадываясь, что просто сегодня не будет. – Ладно, пойдем. Будем действовать по обстоятельствам. Уйти всегда успеем. Шагай вперед.

Дунька вздохнула, и девушки медленно двинулись к дому, откуда уже слышался шум и смех.

***

Поднявшись по ступенькам и потянув на себя тяжелую дверь, девушки оказались в просторных сенях, имевших несколько дверей – видимо, в другие помещения дома или во двор. Была здесь и лестница с перилами, крутая, уводящая взгляд наверх – в мезонин? Вдоль стен –лавки, на одной грудой лежала одежда гостей, на других аккуратно выстроились деревянные ведра, ушат, еще какая-то утварь. Был тут большой ларь, пара сундуков, выше которых на крюках разместились коромысла, серпы, косы, грабли, упряжь (наверное) и хомуты. В углу громоздились корзины, метла пряталась за лестницей.

-А порядок у них, я смотрю. Чисто и небедно….– прошептала под нос Зуева и начала раздеваться: сняла короткий (до бедра) суконный кафтанчик (шушпан), размотала платок, оправила сарафан, пригладила волосы и, подмигнув успевшей скинуть верхнее Дуне, решительно открыла дверь в горницу.

- Здравствуйте! Мир Вашему дому! – зычно обратилась гостья к девушкам и женщинам (не меньше полутора десятка навскидку), сидящих на лавках по периметру горницы или занятым подготовкой продуктов и инструментов к толоке, и перекрестилась, найдя взглядом красный угол с иконами.

В наступившей разом тишине от белой печи, занимавшей если не четверть, то одну пятую большой (очень) комнаты, к Вилме и мнущейся позади неё Дуне шагнула приятная статная женщина лет сорока пяти в коричнево-рыжей широкой юбке клиньями, из-под которых проглядывали подъюбники с рюшами понизу, светлой рубахе с подтянутыми к локтю рукавами и вышитом переднике. На голове хозяйки (а кого ж еще?) красовалась кика с поднизями (висюльками) у висков.

Женщина, приветливо улыбаясь, собиралась что-то сказать, но в этот момент дверь в избу широко распахнулась и, чуть ли не сбив стоящих и успевших, к счастью, буквально отскочить в сторону Вилму и Дуню, в горницу с шумом ввалились парни: двое тащили колоду для рубки, сзади напирали, смеясь, трое с бочонками в руках. Судя по хохоту, в сенях находились еще помощники из парней и девушек.

-Ой, тетка Акулина, а вот и мы! Принимай тару! Сейчас еще поднесем! – проорал первый из вошедших, двигаясь с товарищем к споро подставленной бабами скамье посреди комнаты и водружая на неё колоду.

-Здорово, красавицы! Повеселимся сегодня! – хором гаркнули парни, вызвав у присутствующих дам улыбки и румянец.

Хозяйка махнула на вошедших рукой, мол, потише, но Вилма заметила проступившее на её лице облегчение – здороваться теперь вроде и не надо с барыней. «Ну-ну» – подумала попаданка и подтолкнула растерянную Дуньку к ближней лавке, покрытой пестрой домотканной дорожкой.

Молодые люди обвели женскую бригаду жаркими взглядами, поиграли бровями и покинули горницу, затопав по сеням, а на смену им вплыли две высокие девы, похожие на хозяйку. Их приветствовали дружным вздохом юные гостьи и переглядыванием – старшие.

Вошедшие огляделись, одна направилась к хозяйке дома, а вторая, обнаружив сидящих скромненько сбоку Вилму и Евдокию, вальяжно подошла к ним и встала, уперев руки в боки, напротив Зуевой.