Глава 40
Пресловутая фраза про принца на белом коне в контексте мировосприятия попаданки Зуевой-Штурц однозначно имела акцент на второй части, то бишь, на белом коне. Но и тут странная Вилма скорректировала бы цвет транспортного средства для идеального героя девичьего роматика на другой, более…если не брутальный вороной (черный, в просторечье), то определенно ярко-выраженный цветной. Например, серебристо-вороную или гнедую (вся палитра коричневого) или игреневую, когда корпус коня варьируется в оттенках рыжего, а грива и хвост – светлые до белого.
Почему так? Ну вот так...Вообще-то, по мнению Вилмы Владимировны, темные цвета шкуры лучше подчеркивают красоту лошади, особенно под лучами солнца, когда можно любоваться работой всех мышц ее тела в свободном движении … А может, из-за собственной белёсости/бледности/бесцветности в той жизни в ней укрепилась нелюбовь к этому колеру, кто знает? Факт: принц – мимо, конь – не белый.
Про лошадей Вера знала гораздо меньше, чем про собак, но кое-какие сведения о масти, стати, породах в ее голове имелись. Другое дело, что до попадания в тело хромоножки Вилмы взаимодействовать с этими благородными животными ей не приходилось: негде, да и дороговато выходили что уроки, что конные прогулки, организуемые для любителей на волне популярности эко-туризма. Зуева любовалась лошадями по телевизору, и ей хватало.
Оказавшись в другом мире, она смогла оценить лошадей как помощников в нелегком труде на земле, как эффективное транспортное средство, дающее, наряду с возможностью преодоления больших расстояний с минимальными усилиями со стороны человека, еще и чувство свободы, силы, скорости, недостижимой для двуногого существа, если оно, конечно, не спринтер. И это помимо преданности и любви, щедро отдаваемой лошадями человеку.
У Зуевой в результате сложилась личная градация взаимоотношений с домашними животными, издревле живущими рядом с людьми. Кошка позволяет себя любить и о себе заботиться, вызывая у человека умиление, нежность, чувство уюта и ощущение собственного благородства, мол, я такой хороший, о мохнатиках радею, кормлю-пою, глажу, а они мурчат, довольные моими действиями. Я прекрасен!
С собаками акцент смещается, поскольку они служат хозяину безоговорочно, позволяя последнему испытывать чувство собственной значимости и важности, ведь в глазах четвероногого питомца человек – главная ценность и даже смысл жизни пса. Без него собакен – сирота, неприкаянный и ненужный, а с ним – защитник, товарищ, друг, собеседник, в конце концов. Вся верность и любовь четвероногой умницы достается Хозяину, что поднимает самооценку последнего и избавляет от одиночества в толпе.
Лошадь стоит наравне собакой – та же честность и понимание плюс единство в движении, когда всадник и конь превращаются в одно целое, способное действовать слаженно, делить восторг бешеной скачки, бьющего в лицо ветра и ощущение слияния умов и тел двух разновидовых существ, нашедших друг друга. А еще рядом с лошадью, большой и сильной, человек может осознать собственную хрупкость и слабость и исполниться глубокой признательности животному за его доброжелательность и благородство, великодушие и покровительство по отношению к менее приспособленному для вольной жизни двуногому…Конечно, речь о тех, к кому понятие «человек разумный» применимо…
Это так, лирическое отступление, навеянное размышлениями вышедшей на очередную прогулку в весеннюю степь попаданки Зуевой.
Пока посольские заканчивали подготовку к отправлению (решался вопрос с повозками для транспортировки поклажи: брать привычные телеги-кибитки или рискнуть использовать азиатские двухколесные арбы, а еще определялись с прогнозом погоды – предстоят ли дожди, ветра или еще какая климатическая бяка), Вилма пользовалась возможностью насладиться красотами окрестностей в одиночестве: она брала Бэлу и Тару, тулупчик, иногда карандаши и бумагу с дощечкой, и отходила от поселка на расстояние видимости, чтобы, присев на землю и откинувшись на локти, уставиться непринужденно в голубое бездонное небо, прикрыв глаза, ловить теплые солнечные лучи, переводить взгляд на дальние сопки, ломающие своими очертаниями часть линии уходящего в бесконечность горизонта, дышать упоительно-чистым воздухом, водить рукой по нежным лепесткам ярких полевых цветов, обильно рассыпанных по зелени, покрывшей степь, и …отдаваться бездумью и неге простого сиюминутного бытия.
В один из таких дней и случилось баронессе убедиться в истинности своих предпочтений относительно принцев и коней. А дело было так…
***
…Она, скорее всего, задремала, убаюканная пением птиц, стрекотом насекомых и солнечным теплом, поэтому не сразу осознала легкую вибрацию, передаваемую её телу земной поверхностью.
Вилма приподнялась, огляделась и заметила вдалеке темную движущуюся массу. Девушка вгляделась: по степи в сторону её и города направлялась группа верховых. Попаданка встала, свистнула волчицам …Впрочем, те уже мчались к ней, и в мгновение ока заняли позиции по бокам у ее ног.
Прикрыв ладонью глаза, Зуева присмотрелась, и первоначальная догадка подтвердилась: всадники, в большом количестве, еще и конные повозки с установленными на платформах…юртами? И вроде неоседланные лошади бежали среди кавалькады…
Над группой реял флаг или вымпел, блестели на солнце металлические бляхи, по мере приближения становилось понятно, что это вооруженные мужчины в отороченных мехом головных уборах и темноцветных одеяниях… Мелькнула мысль – джунгары?
Но она была сметена прекрасным видением: впереди прочих летел, почти не касаясь земли, великолепный конь, чья светло-песочная шкура горела золотом в лучах вставшего в зените солнца. «Боже мой…– у Вилмы аж «в зобу дыханье сперло». – Неужели … ахалтекинец?! Легендарный и…бесценный?!»
Попаданка вперилась в приближающееся чудо, забыв обо всем, впитывая, как губка, его элегантные ритмичные движения, все более четко просматриваемые высокий рост, овальную грудь и изящную, удлиненную шею и такую же голову, остроконечные широко расставленные уши и скульптурно-точеные ноги в белых «гольфах»… От золотого красавца будто сияние исходило, затмевая все вокруг…
«Господи, какая красотаааа» – Вилма пребывала в натуральном экстазе: её охватило безумное желание дотронуться до скакуна, провести ладонью по его, как говорят, шелковой шкуре, погладить морду, круп, ноги, рассмотреть со всех сторон, чтобы убедиться в его реальности. Она так погрузилась в созерцание и предвкушение, что когда конь остановился в шаговой доступности, как сомнамбула, двинулась к нему с протянутой рукой, подрагивающей от нетерпения…
Она не видела ни всадника, сидящего на объекте своего вожделения и взирающего на неё сверху, ни его многочисленное сопровождение, не слышала удивленно-недоумевающие переговоры верховых, ни сдерживаемый смех лидера кавалькады, ни обеспокоенное рычание своих волчиц сзади…
Её манил четвероногий красавец, громко всхрапывающий от усталости, переставляющий нервно копыта и косящий на неё голубым (!!!) удлиненным раскосым глазом, явно опасаясь незнакомки, но вынужденный терпеть её прикосновения…
-Господи, какой же тыыыы…офигительный – бормотала Вилма, поглаживая вздымающиеся горячие бока золотого ахалтекинца (да-да, без сомнения!), проводя по его безгривой (стригут ее по стандарту породы в основном, поскольку редкая и короткая) гладкой шелковистой шее, обходя по кругу его длинное поджарое тело, чуть коснувшись длинного мягкого, словно волосы, хвоста и, наконец, вставая прямо перед его будто вырезанной умелым мастером мордой. – С тебя шахматных коней делают, да? Ты – совершенство!
Жеребец внимал ласковым словам Вилмы, чуть наклонившись к ней, потом опустил голову еще ниже, подставляясь под ее ладони и позволяя погладить щеки, нос, осторожно тронул ее пальцы губами и тихонько заржал, вызвав у попаданки ответный смешок.
- Ты мне нравишься, да! А я тебе ? Давай знакомиться? Я – Вилма, а ты?
- Алтан…Золотой…– раздалось сверху.
-Тебе идет…– протянула попаданка, отметив внезапно, что кличка произнесена по-русски мужским голосом, и подняла глаза, чтобы наткнуться на лукаво-веселую белозубую улыбку расслаблено-сидящего на ахалтекинце молодого азиата в богатой одежде и малахае из чернобурки.
- Вот же черт! – выругалась Вилма от неожиданности и смутившись разом, как девочка, от осознания нелепости и беспечности своего поведения. Опять она увлеклась!
Ответом ей стал добродушный и точно довольный смех незнакомца. Хотя…
- Простите, господин…Тэмушин Эрдэн, если не ошибаюсь? – выдала Вилма, пронзенная прострелившей мозг догадкой в отношении личности всадника.
Азиат приподнял в удивлении брови, плавным движением спешился и подошел к Вилме.
- Вы правы, госпожа баронесса. Я – Тэмушин Эрдэн, глава Зеленого знамени…
-И тот, по чьей прихоти я проехала пару тысяч верст – усмехнулась Зуева, смерив мужчину с головы до ног оценивающим взглядом. – Что же Вам от меня нужно? Надеюсь, Вы не собираетесь жениться на мне, господин Эрдэн?