Глава 43

Восточный базар – это непросто торговые ряды с экзотическими товарами, даже если он представлен небольшим количеством лавок и расположен на берегу озера. Нет, это место яростного торга-обмена ко взаимному удовольствию участников сделок, буйства красок представленных ремесленных изделий, гомона толпящихся покупателей и зевак, а также умопомрачительных запахов специй, фруктов, сладостей, готовящейся тут же еды, от которой текут слюнки и просыпается аппетит.

У Вилмы разбегались глаза от ярких тканей, ковров, разнообразной керамики, блестящих на солнце золотых и серебряных украшений и оружия, несезонных, но великолепно сохранившихся дынь, арбузов, винограда, яблок, груш, хурмы, персиков, всевозможных сухофруктов и восточных сладостей, предметов обихода и даже животных и птиц (она видела попугая и макаку!).

Но больше ее поразили рыбные прилавки, где продавались свежие и вяленые осетры, судаки и еще какие-то представители озерной фауны Арала, о которых она и понятия не имела. А самое главное, рыбаками были русские мужики, чьи баркасы стояли на якоре неподалеку!

Пройти мимо соотечественников Вилма не смогла, конечно же, как и они – её пропустить, поскольку, несмотря на «неправильный» наряд, узнали рыбаки баронессу сразу.

- Эй, барыня! Подь сюды, не побрезгуй! – услышала Вилма хрипловатый голос, на который повернулась и увидела немолодого загорелого дочерна (уже!) или обветренного и просоленного дядьку в холщовой рубахе навыпуск и широких портах, рукой подзывающего ее к себе и улыбающегося при этом во весь рот.

- Ты, что ль, с посольством нашенским приехала? Да иди уже, чего орать-то буду…Хоть они – дядька кивнул на толпу – мало понимают, да не дело горланить на всю Ивановскую…Поговорить бы надо…

Вилма с девочками, которых вывела на поводках, как порядочных собак, подошла к невысокому светловолосому (или седому) мужчине, поздоровалась, чувствуя как к глазам подступают слезы от накатившей тоски по дому – так приятно было слышать родную речь и видеть добро в глазах рыбака и его товарищей, откуда ни возьмись возникших рядом.

- Вы меня знаете? – дрогнувшим голосом спросила попаданка, усаживаясь на предложенный бочонок напротив…кого?

-Никандр я, барыня, Микешин, а это дети мои, Пров да Мефодий – рыбак посмотрел на вставших за ним молодых парней, с любопытством рассматривающих девушку. – А на баркасе еще Анфим остался, последыш…

- Я – Вилма Ивановна Штурц…Да, я с посольством приехала…

-Эк тебя занесло-то – хмыкнул Никандр. – Наслышаны мы и о послах государя, и о ведьме, что князя прежнего джунгарского ухайдокала. Тута только и разговору о вас…Не узнать деву с волками – слепым надо быть…

- Я его не …Сам нарвался! И меня лишил приемного отца, друга и…волка…Чтоб ему ни дна, ни покрышки! И сюда я не просилась – приказали…Я домой хочу! Надоело все! А они еще и косятся…- Вилма не выдержала и расплакалась, а волчицы внезапно завыли ей в тон, разом заставив базар замолкнуть. Таалай, зависший у стойки с вяленой рыбой, мухой метнулся к Вилме, но она замотала головой и похлопала его по руке, мол, все в порядке.

Рыбаки же разволновались, что-то покричали соседям, пожестикулировали по сторонам, и торг возобновился.

-Ой, дева, ты это…Провушка, останься-ка тута, а ты, Нефедя, лодку тогось… Барыня, пойдем-ка со мной! – подскочил Никандр. – Это твой … страж, что ли?

-Ага, князь приставил, чтобы помогал, ну и вообще…Он немного … говорит по-русски, вот, привел купить кое-что…Я ж ни бэ, ни мэ…Тяжело немтырем в чужой земле…Ужас!

- Тогда…– Никандр быстро заговорил с Таалаем (Вилма отметила, что понимание между ними было), после чего хешегто, бросив взволнованный взгляд на баронессу, нехотя удалился.

-Я ему сказал, что в гости тебя пригласил, на баркас. Через пару часов вернется, а мы побалакаем без соглядатаев. На лодке не побоишься? А волки твои?

-Не, со мной они …справятся, – вздохнула , успокаиваясь, Вилма, и вскоре поднималась на борт кораблика, покачивающегося на мелких волнах Арала в двадцати метрах от берега, где и провела следующие два часа в разговорах о столице, семье Микешиных и слухах о себе в лагере.

***

Общение с грубоватым, но располагающим и простодушным Никандром благотворно повлияли на душевное состояние Вилмы, а пожаренная на маленькой дровяной плите-мангале свежая осетринка примирила с непростой, как виделось со стороны, ситуацией с ее приездом и настроила поступать так, как надо ей, а не пытаться плыть по течению, угождая чужим для неё людям.

По словам Никандра и его сыновей, о «белой ведьме» слух прошел еще по осени, когда Тэмушин Эрдэн вернулся из Москвы с прахом Илушуна, разобрался с недовольными его кандидатурой в клане и заодно подмял под себя «дружественные знамена» соседей. Нынешний майран – традиционный, ярмарка – тоже, через несколько дней начнутся собственно празднования с «культурно-развлекательной программой» типа молебнов-подношений духам, спортивных соревнований, плясок-танцев и массового сватовства между молодыми людьми из разных кланов-племен. Торговцы же к тому времени уедут, и рыбаки отчалят тоже, потому как праздник – только для своих, степных.

-Мы живем на западном берегу Арала, рыбалим, в основном, с бухарцами торгуем, со степняками…Небогато, конечно, но зато веру свою блюдем, и начальства над нами покаместь нету.

- Вы – старообрядцы? – догадалась Вилма, хотя слышала о раскольниках в этой жизни впервые, зато в прошлой однажды прочитала, что сбегали или насильно этапировались несогласные с реформами Никона и в Сибирь, и в Поморье, и в степи южные.

-Староверы мы, барыня, истинно-православные, за то и сосланы были когда-то в места сии глухие и пустынные стяжать славу Божию и претерпевать во имя Его тяготы великие – веско произнес Микешин и широко перекрестился двумя перстами.

-Простите, если я… – залепетала Вилма, но Никандр Вакулович затронутую тему развивать не стал, а предложил приходить к ним в ближайшие дни, чтобы успели они ей побольше рассказать о кочевниках и их жизни.

- И чего надобно купить, сказывай. Нас тут все знают, договоримся. И помни – с тобой Бог! Не допустить Господь зла какого, если искренне помолишься и попросишь! Поняла? И еще…Неволить степняки тебя не могут, покуда ты с послом рядом. У них дев свободных, не полоняных, не принято молчком брать, на этот счет строго…Так что смотри и не теряйся!

***

Благодаря содействию Микешиных в переговорном процессе Вилма продала знойному красавцу-бухарцу Алибеку прихваченные из дома сомнительного происхождения украшения, себе купила у него же изящные серьги и мужские перстни с бирюзой (на удачу), тонкой работы комплект с мелкими, но чистейшими, рубинами, у его другого земляка – несколько изумительных отрезов шёлка и (под страшным секретом) кобальтово-синюю тунику с вышивкой золотом, похожий на носимый у степняков халат-шапан из китайской парчи с меховой опушкой по вороту и манжетам, шальвары под тунику, мюли (тапочки без задника).

Прошлась по базару и взяла нефритовые фигурки животных (мелкий опт получился, в подарок своим домочадцам, по гороскопу), несколько видов чая, специи (много, но дешево, не удержалась), керамическое обливное расписное блюдо из Самарканда (довести бы) и десять кашмирских шалей (пашмина легкая и дорогая, продам, если что, решила Вилма).

Микешины всучили мешок сушеной мелкой рыбки (вобла-не вобла – точное название от растерянности она не запомнила) и мешочек соли с травами (?). Растрогали, паразиты! Разрыдалась…Гормоны, что ли, взбунтовались?

***

Выручки за «брюлики» (камни там были хорошие, Алибек аж слюной захлебнулся, да и металла прилично) хватило на покупки и осталось на дорогу домой – относительно этого сомнений у Зуевой больше не было: закончится праздник, и она отправится обратно,в Россию, невзирая на дальнейшие планы графа. Наймет охрану и поедет. И будь что будет!

Кстати, Микешины подробно объяснили, как их найти за Аралом и пообещали помочь добраться до Астрахани, если решит путешествовать одна. По их мнению, так будет безопаснее: от знакомого до знакомого проведут по тамошним пустынным краям, а по Волге сама доберется, чай, среди своих уже будет.

И Вилма укрепилась во мнении – домой, Ганжа, домой!