Глава 45
Началось в колхозе утро…нестандартно: к Вилме пришла Сайна-хатын с подарком – туникой и тебетеем. На вопросительный взгляд ошарашенной подношением гостьи долго что-то говорила, не очень скрывая собственное недовольство, несколько раз упомянула Тэмушина, из чего Вилма сделала вывод, что инициатором подарка выступил князь, и знаками объяснила, что стоит переодеться … После чего поманила за собой на улицу, где безымянный старик-слуга разделывал барашка.
-И что Вы хотите, уважаемая? – пробормотала непроснувшаяся толком баронесса. – Спасибо, конечно, за наряд, но… – легкий поклон.
В ответ женщина показала на куски мяса в большом котле и на вышедших следом волчиц.
- Вы угощаете моих девочек? – у Вилмы прям глаза на лоб полезли.
Снова пантомима – мясо, волки, рот, люди, солнце, движение руками типа танец…В конце концов, мать князя, раздосадованная собственным поведением и бестолковостью девушки, фыркнула, что-то бросила нервно слуге и ушла в свою юрту, напоследок смерив недоумевающую гостью презрительным взглядом исподлобья.
- Это намек, что надо накормить волчиц, чтобы они были спокойны на празднике, что ли? А я соответствовала обстоятельствам и положению? – чуть слышно высказалась себе под нос Вилма, посмотрела на оживившихся от запаха свежей баранинки Бэлу и Тару, выжидающе уставившегося на неё слугу с топориком, выходящих из юрты позевывающих мужчин-послов и, закатив глаза, вздохнула. – Так бы сразу и сказала! Господи, дай мне сил!
Узнав, что Вилму одарили красивой одеждой, граф и остальные задумались о своих нарядах, извлекли из сундуков форменные кители, фуражки, брюки…
-Черт, слежались…И что теперь делать? Вилма Ивановна! – совершенно растерянный Меньшиков воззрился на попаданку как на единственную надежду.
-Отпаривать, наверное – предположила Вилма и вступила со слугой в безмолвный диалог, жестами пытаясь донести до него мысль о необходимости кипячения воды, чтобы привести костюмы своих соотечественников в порядок, заодно молясь, чтобы ее затея удалась.
Хорошо, что встали относительно рано – успели и поесть, и зверей накормить, а главное, хоть как-то отпарить сукно министерских мундиров.
-Ну, господа, что выросло, то выросло – бормотала Вилма, разглаживая руками, одергивая и поправляя повлажневшую форму на своих соотечественниках. – По крайней мере, заломы не так уж и видны. А что сыровато…
-Голубушка, чай не зима, на солнце-то и высохнет! А в толпе так и вовсе не до нас будет. Спасибо, драгоценная Вы наша хозяюшка! – облобызал по-отечески баронессу граф. – Ступайте и Вы прихорошитесь. Не след игнорировать добрую волю наших друзей! – и подмигнул шутливо, что вызвало у Вилмы всплеск раздражения.
Она вообще с момента побуждения пребывала в неясной тревоге или смятении. Было как-то не по себе, а тут еще и подарок этот. Неспроста, подсказывала чуйка…Или она чего-то не понимает?
Но туника из тончайшей шерсти, простая по отделке (скромная вышивка по вороту, рукавам и подолу, явно сделанная в спешке, однако, умелыми руками), выигрывала за счет богатого свекольно-фиолетового цвета, очень понравившегося Вилме и внезапно подчеркнувшую ее специфичную внешность – седовласой смуглой девушки с черными бровями, ресницами и глазами.
-Буду я тут как белая ворона, и тебетей не поможет. Но, признаю, весьма и весьма…необычно. И прикольно – констатировала попаданка, когда рассматривала свое отражение в небольшом походном зеркальце.
Дело в том, что Сайна-хатын, увидев ее с косой, опять разворчалась и заставила сменить прическу, заплетя Вилме самолично не то шесть, не то восемь косичек, отчего тебетей уселся на голове баронессы уверенно и плотно. Осмотрев результат, вредная дама хмыкнула удовлетворенно и дотронулась до своих ушей и груди, украшенных драгоценностями, что девушка расценила как вопрос о серьгах и прочих побрякушках.
-Украшения? Думаете, надо? – княгиня закивала, правильно поняв гостью. Впрочем, для такого ума большого не надо.
Пришлось лезть в загашник и сменить простенькие золотые кольца, сделанные еще бароном для юной подопечной и носимые ею чаще остальных серег, на купленный у бухарцев рубиновый комплект, удачно совпавший по стилю и колористике с туникой с вышивкой желто-оранжевой, похожей на золотую, нитью.
Сытые волчицы лениво наблюдали за суетой людей – им такие проблемы не грозили. Еще бы поспать в тенечке…Но ведь опять куда-то придется тащиться…Вуууу!
***
Идя вслед за Сайной, теткой Тэмушина и присоединяющимися по мере продвижения к месту всеобщего сбора (шум голосов ранее ушедших туда, за пределы лагеря, мужчин усиливался с каждым пройденным метром) принаряженными женщинами всех возрастов из соседних юрт, Вилма ловила их почти привычные любопытные взгляды на себя и волчиц, и стискивая зубы, мечтала стать менее заметной, а лучше вообще оказаться невидимкой, чтобы увидеть ожидаемое всеми представление, но не стать его частью.
О том, что лагерь весьма густонаселен, Вилма предполагала, но чтоб настолько…Открывшаяся на выходе за границы лагеря картина напоминала рок-фестиваль под открытым небом: сотни, если не тысячи, людей сидели, стояли (пока, наверное) на земле, рассосредоточившись полукругом, где на одна сторона была отдана женской половине присутствующих, другая – мужской, а середина – президиуму из аксакалов или наиболее уважаемых племенных деятелей, возглавляемых Тэмушином Эрдэном и…графом Меньшиковым со товарищи.
Перед собравшимися простиралась степь, вглядевшись в которую можно было увидеть установленные вдалеке повозки и качающиеся под ветром высокие …мачты с разноцветными вымпелами-верхушками, образующие неровную петлю, берущую начало как раз напротив импровизированного президиума. И там же, видимо, заканчивающуюся.
«Это для скачек разметка! – догадалась Вилма, окинув пространство беглым взглядом. – Григорий что-то говорил вчера…А расстояние-то приличное…По крайней мере, исходя из видимых маркеров».
Пока она смотрела вокруг, Сайна и сопровождающие ее лица резвенько протопали вправо, где их гулом и смехом встретили угнездившиеся на войлочных подстилках ранее пришедшие товарки. Вилма же …замешкалась, а когда хотела присоединиться к сидящим (так ведь надо?), была встречена …сначала мгновенной тишиной, а потом чуть ли не слезами и непонятными (для неё) шепотками и выразительными взглядами на их с волчицами трио.
Девушка поняла – вряд ли «женская солидарность» будет…верным решением. И что теперь? К счастью, со стороны мужчин, тоже взирающих на застывшую в растерянности Вилму, к ней уже спешил Таалай, которого, она успела заметить боковым зрением, послал князь. «Фух!» – мысленно выдохнула попаданка и двинулась навстречу бодигарду.
И тут до неё дошла небольшая странность в поведении женщин, царапнувшая сознание раньше, но не оцененная ею: до того, как она стала объектом внимания цветника (а от пестроты нарядов степнячек в глазах рябило), оно, внимание это, было направлено на что-то напротив, то есть, на нечто, находящееся на мужской половине.
И если бы Вилма в нынешнем ярком наряде, непроизвольно привлекающем взгляд, не сделала бы несколько шагов вправо, ближние дамы могли бы и не отвлечься на неё, чтобы показать свое отношение.
Заинтересовавшись сим феноменом, Вилма посмотрела на зрительниц, уже переключившихся с неё на прежний объект, продолжив его обсуждение (судя по склоненным тут и там друг к другу головкам, улыбочкам и шепоткам), проследила за направлением их взглядов и обнаружила, что среди практически монохромной (коричнево-белой преимущественно) толпы сидящих кочевников ярким сине-голубым пятном выделяется группа, расположившаяся неподалеку от президиума.
Подошедший Таалай с красным от смущения лицом, но неизменной улыбкой, шепнул ей:
- Вилма-хатын, пойдемте скорее, Вас ждут… Князь велел…Не по правилам…Но…
-Брось, Таалай! Покажи, куда идти, и все – одернула его попаданка.
Место девушке (и девочкам, естественно) отвели в некотором отдалении от «вождей племен и народов» (которые кривились, но молчали, когда она пробиралась мимо), рядом с ее коллегами и практически в шаговой доступности от тех, кого она пока не сумела разглядеть, но кто пробудил немалое любопытство.
-Таалай – зашептала она усевшемуся сбоку парню – кто это? – и кивнула в сторону новеньких.
- Госпожа, чуть позже… – хешегто понизил голос и вжал голову в плечи, зыркнув по сторонам. Вилма стукнула себя мысленно по лбу и приказала заткнуться – в самом деле, успеется. Тут выступление ансамбля заслуженных шаманов намечается, вон, уже на сцену выходят. Так что, тсс, любопытство!
Вилма хихикнула…И тут один из сине-голубых резко повернулся и обжег ее острым взглядом показавшихся желтыми глаз. У Зуевой аж сердце ёкнуло! А Бэла и Тара чуть приподнялись и заворчали, оскалившись.
Парень (не старик, точно) беззвучно пошевелил губами, вроде сказал что-то, девочки мигом замолкли и завиляли хвостами, а Вилме досталась ошеломившая ее неожиданностью белозубая улыбка смуглого незнакомца в отличной от местных шапке с «пипочкой» и оторочкой из лисы.
«Эттто..чтто еще за …новости?».
Завершить размышления Вилма не смогла – ее отвлекли крики шамана, звон бубна и звуки громкой то ли дудки, то ли горна, выстрелившие в небо. Сеанс связи с духами начался.