Глава 48
На степь опускалась ночь, превращая ее в залитую лунным светом огромную театральную площадку, разделенную на сектора, где служители муз творили волшебство для своих почитателей словом и делом.
На самом удаленном от границ лагеря, но доступном глазу любого наблюдателя пространстве, молодежь устроила танцевальный марафон: вокруг большого костра, под аккомпанемент струнных и духовых инструментов (судя по доносящемуся звучанию), красиво двигались девичьи фигуры, то изгибаясь, то подпрыгивая, то кружась, плавно поднимая-опуская руки в слаженном танце и не забывая при этом бросать заинтересованные взгляды в адрес расположившихся рядом зрителей…
Сидящие на земле парни наслаждались представлением, подбадривая исполнительниц громкими восклицаниями и нескромными ответными взглядами, успевая перебрасываться между собой замечаниями о мастерстве танцовщиц или перешучиваясь по поводу возможных матримональных планов на ту или иную девушку.
Когда оркестранты брали паузу, а девушки желали отдохнуть, наступал черед парней покрасоваться: их выступление проходило под глухой бой барабанов-добулбасов (высокий цилиндр из ивы, обтянутый с одной стороны кожей животного, звук извлекался ладонью или рукояткой плетки), отчего движения танцоров имели резкий, четкий, прерывистый характер, больше соответствующий их жесткой мужской природе.
И, конечно же, энергичные, мощные рывки, прыжки, махи и прочие па молодых степняков, сопровождаемые их воинственными выкриками, находили отклик у представительниц прекрасного пола, оценивающих силу, чувство ритма и внешние данные кандидатов на свое внимание, что выражалось в перешептываниях, нарочито-стыдливых смешках и кокетливых улыбках, прикрытых ладошками.
Парных танцевальных экзерцисов культура кочевников не подразумевала, однако никто из присутствующих об этом не сожалел, поскольку иное им было неведомо, так чего переживать? Лучше использовать традиционную взаимную демонстрацию имеющихся личных качеств для составления собственного мнения о потенциальных будущих супругах в дополнение к советам родных.
Молодежь веселилась, а вот старшее и совсем юное поколение предавалось глубокомысленному прослушиванию неспешных речитативов акынов, в которых те вещали о героическом прошлом, драматичном настоящем и великом будущем степных народов, посредством полуфантастических историй обучая и воспитывая соплеменников, передавая мудрость предков и сохраняя в виде мифов и легенд события современности.
Периодически сказители прерывались на музыкальные дивертисменты собственного сочинения, давая голосовым связкам короткий отдых, а слушателям – время на осознание и запоминание сказанного: мастера брали в руки хомузы-варга́ны (музыкальный инструмент с узнаваемым звучанием мистического спектра, состоящий из металлического рамочного каркаса, зажимаемого между зубов, и язычка внутри него, могущего свободно колебаться под воздействием пальца исполнителя) или чопо-чоор (глиняная свистулька с мягким глубоким тембром), и тогда звездная ночь наполнялась протяжными, завораживающими мелодиями, вкупе с призрачным светом луны вводящими публику в состояние легкого транса, расслабляющего тело и душу и уносящего прочь суету бытия, чтобы дать людям возможность ощутить величие мироздания.
***
Однако были и те, кто предпочитал отметить завершение дня менее пафосно, зато более приятно. Например, в «доме советов» собрались избранные уважаемые, чтобы за вкусной едой, сдобренной чашей выдержанного кумыса, свободно поболтать обо всем и ни о чем, не забывая при этом приглядываться и прислушиваться друг к другу, вычленяя из брошенных невзначай или шутливых фраз истинную суть намерений собеседника. А как иначе уберечь себя от неправильных выводов, неосторожных выборов или пропустить выгодный союз? Ох уж этот политес…Нет от него спасения ни в мегаполисе, ни в пустыне…
И совсем просто провели вечер те, кто не хотел, не мог или не имел шанса войти в какую-либо из упомянутых выше групп: слуги, не имеющие веса прочие соклановцы, стражники, охраняющие лагерь. Им оставалось либо отужинать, чем бог послал, и лечь пораньше спать, либо мечтать о времени, когда и они смогут оказаться на месте тех, кто сейчас воистину празднует и веселится.
***
Вилма, спроси ее об этом, равнодушно отнесла бы себя к последней категории, поскольку предпочитала свою собственную компанию. Поэтому, обойдя на расстоянии все «кружки по интересам», отправилась к морю, отпустив девочек свободно побегать, а себя – не думать, наслаждаясь музыкой ночной степи, едва слышным прибрежным плеском волн, бескрайним небом, усыпанным мерцающим блеском далеких звезд, его величественной хозяйкой, входящей в фазу полнолуния, и разлитой вокруг негой отдыхающей земли. Было покойно и мирно, а что еще нужно после шума и напряжения дня? Поесть бы еще...
С этой мыслью она повернулась, свистнула напарницам и побрела в лагерь, ругая себя за то, что не озадачилась ранее ужином, запоздало надеясь, что девочки уже перекусили представителями местной фауны.
Погруженная в себя, Зуева притупила бдительность, поэтому возникшая прямо перед ней фигура мужчины повергла в кратковременный шок, и у попаданки вырвалось девчачье «Ой, мамочки!», а глухое ворчание крупных собак, сопровождающих неожиданное препятствие на её пути, вызвало недовольное предупреждающее рычание материализовавшихся рядом Бэлы и Тары.
Ситуация была нестандартной, но явной угрозы Вилма от встречных товарищей не почувствовала, выдохнула и уставилась…на уже знакомого незнакомца из «краснознаменных».
Свет луны и близкое расстояние между ними позволили его идентифицировать. С «рассмотреть» было сложнее, но не настолько, чтобы не заметить прическу (высокий хвост вместо шапки), форму одежды (утренняя), определить рост (чуть выше Вилмы – глаза на одном уровне почти, голову задирать не пришлось), габариты (плечи достаточно широкие, чтобы считать его не мальчиком, но мужем, шея…не тонкая совсем, про остальное сказать труднее – халат длинноват и …мешковат), внешность…
На этом пункте изучение объекта застопорилось, и не от сразившей попаданку неземной красоты парня (кстати, именно парня – скорее всего, моложе лет на пять, хотя, у азиатов такая генетика, что они до старости в одной поре могут сохраниться), а от недостаточного для детального осмотра освещения.
Отметила небольшой рот с пухлыми губами «луком», продолговатое, сужающее книзу, лицо с четко-очерченным подбородком и заметными скулами, в отличие от примелькавшихся здесь будто смазанных кругло-квадратных мордашек (а может, тень так падала), широкие прямые брови и вытянутые к вискам глаза с нависающим верхним веком, прячущим некую загадку в их темной глубине, нос…Да обычный!
В голове вертелось банальное до жути, но хорошо подходящее к моменту определение – «интересный мальчик». Который, на минуточку, никак не реагировал на столь откровенный осмотр (учитывая время суток), не злился и не улыбался, а просто стоял, позволяя себя разглядывать …Как будто за этим и шел…Однако!
«Вилма, дорогая, это неприлично! Встряхнись уже! На собак лучше глянь, кинолог хренова! На этого кобеля днем посмотришь! И вообще, двигай домой, увидит еще кто. Сплетен тебе мало?»» - подала голос внутренняя дама пенсионного возраста, и Зуева, по её настоянию, переключилась на зверей.
Ха, а эти четвероногие, наплевав на правила и традиции, подразумевающие взаимную неприязнь, видимо, уже успели составить обоюдное положительное впечатление, поскольку устроились на задницы около своих хозяев и…теперь просто смотрели друг на друга и наверх, дожидаясь …Команд?
Собаки были черно-рыжими, лохматыми, большими, мощными, тяжелыми – даже в темноте Вилма это видела, но в памяти о возможной породе, кроме слова Таалая «банхар», информации не всплывало. Может, только сейчас? Потом найдется?
Стоять дальше в молчании стало как-то …неловко, а уходить…не хотелось…Ей. Почему-то.
Парень тоже не шевелился, ага…Ни шах, ни мат, а пат.
Обменяться дурацким «Как дела?» или «Прекрасная ночь, не правда ли?» не вариант – на каком языке-то? Имя хоть узнать.
- Вилма – попаданка указала на себя.
- Гирэй – получила ответ, дополненный еще одним словом – Чонэ.
- Что, сразу два? – хмыкнула девушка.
Парень наклонил немного голову, посмотрел на неё секунду, потом кивнул на волчиц.
- Чонэ.
- Волк? – у Вилмы голос сел. Его имя - волк? Да ладно!
Вот и познакомились!