Глава 53

В своей прошлой жизни Вера Зуева считала азиатские народы сдержанными, прячущими чувства под покровом соблюдения традиций и заботящимися о «сохранения лица» перед обществом. Открытое выражение обуревающих страстей было им, в ее представлении, менее, если не совсем, свойственно, чем европейцам.

Однако пребывание в Великой степи разбило эти стереотипы напрочь: кочевники во время праздника демонстрировали испытываемые эмоции ярко, бурно, полно. И особенно это проявилось на состязаниях по кок-бору – командной игре, иначе называемой «козлодранием».

Каждый клан (кроме алых) выставил команду из двенадцати всадников, в задачу которых входило подхватить с земли, удержать и как можно большее количество раз забросить тушу козла (весящую примерно тридцать кг) в «ворота» противника – тай-казан. Хотя буквально перевод «кок-бору» означает «серый волк», чаще всего его роль исполнял простой «козел-баран».

Соревнование проводилось на открытой местности размером с два футбольных поля, в три этапа по двадцать минут, причем, непосредственных участников – четыре на четыре, остальные либо вступали в игру в очередном периоде, либо заменяли товарищей по мере необходимости, поскольку спорт этот весьма травматичен как для людей, так и для их лошадей: форменная жестокая «стена на стенку».

Казалось бы, ну что особенного – хватай тушку и скачи с ней до цели в виде огороженного невысокими щитами круга-ямки. Ан нет! «Враг не дремлет», окружает, всячески препятствует продвижению лидера, рвет из рук тушу, которую еще и швырнуть надо так, чтобы долетела, не отскочила от бортов и вообще попала куда надо!

Зрители буквально беснуются, следя за происходящей на поле битвой, участники не отстают – в пылу сражения они кричат, ругаются, вырывают из рук соперников «лохматый» снаряд, лошади им не уступают в ажиотации – злятся, ржут, кусают друг друга! Над игровой площадкой стоит страшный шум-гам и витает такое возбуждение, что его, кажется, можно ножом резать.

Вилма, поддавшись всеобщему исступлению, тоже подпрыгивала, охала, хлопала, взвизгивала, а в минуты перерывов отмечала, что кок-бору – это апогей праздника (по интенсивности переживаний публики).

В ожесточенной борьбе победителем стала команда «зеленых», и хотя Вилма снова неприятно поразилась подбору участников соревнований – клан Тэмушина представляли его хешегто в полном составе, даже Таалай вышел на поле, но не признать их мастерство и сплоченность, помноженные на упорство к победе, не могла. И все равно, как с теми ложечками, осадочек у неё на душе остался…

***

А начинался день весьма интересно, поскольку перед кок-бору кочевники оценивали немногочисленные, но увлекательные состязания хищных птиц, или саят – охоту с ловчими беркутами.

Об этой разновидности охоты Вилма и читала, и слышала, но увидеть, пусть и стилизованную немного, воочую довелось впервые

Как пояснил ее бодигард, ночью по степи массово отлавливали мелких грызунов, долженствующих стать объектами охоты для двух десятков привезенных на праздник крылатых охотников – больше, увы, тренированных птиц не оказалось, что расстраивало и зрителей, и старейшин, переживающих стремительное угасание любимого и популярного когда-то в степи развлечения и способа добычи пропитания.

Причиной Таалай назвал (опять на ушко) разрыв отношений между «зелеными» и «красными»: последние были непревзойденными кусбеги или беркутчи – воспитателями ловчих птиц, брали в клан желающих и обучали мастерству взаимоотношений с крылатыми охотниками.

- Вырастить гордость степей трудно, а владеть – почетно. Бывший князь требовал от тогдашнего главы «краснознаменных» тренировать беркутов в нашем клане и продавать другим, не обучать лично…Это неправильно, я думаю. У этих птиц очень непростой характер, они агрессивны, норовисты и преданы человеку, их нельзя взять и отдать, их надо вырастить, понимаете? Это дело не одного года…– шептал Таалай, пока по полю шли кусбеги со своими питомцами, красуясь и давая зрителям рассмотреть великолепных властителей неба, ханов среди пернатых обитателей степи.

Действительно, представитель семейства орлов, хищник весом до семи кг и размахом крыльев до двух с половиной метров, обладает мощным клювом, острейшими загнутыми когтями и превосходным зрением, превышающим человеческое в несколько раз. Его добычей может стать как суслик или лиса, так и волк, и косуля.

Беркут вынослив, может не есть неделю после полного насыщения, но требует к себе внимания – его нужно хвалить, гладить, поощрять за выполнение задания сырым мясом (съесть он способен кило корма). Продолжительность жизни птицы немалая – лет тридцать-пятьдесят, но в неволе этот срок сокращается: орел теряет желание жить, хуже охотится, поэтому дольше десяти лет опытные кусбеги беркутов не держат – отпускают на свободу, чтобы помощник смог вернуться к своей жизни, для чего увозят как можно дальше от дома, путают следы.

- Есть традиция у беркутчи: решив расстаться с другом, человек устраивает пир, мажет птице когти маслом, благодаря за помощь и прося для него милости богов – закончил Таалай рассказ, а Вилма подумала: какой прекрасный обычай – трогательный и правильный.

Когда парад беркутчи с пернатыми закончился, судьи ускакали на большое расстояние, их помощники по свистку выпустили зверьков, а ловчие, сдернув прикрывающие глаза беркутов колпачки-томагу (чтобы не раздражались в незнакомой среде), подбрасывают птиц вверх и те устремляются за добычей. Побеждает тот, кто быстрее схватит зверька и принесет хозяину.

Вилма видела, что от красных выступал Чонэ с темным, почти черным, очень крупным беркутом, и еще двое мужчин, похожих на него – молодой и в годах, с более светлыми по окрасу птицами. Скорость выполнения задания поразила попаданку – практически в считанные минуты орлы вернулись с добычей и сели на руки своим партнерам. Неудивительно, что победителями единогласно стали «красные».

А баронесса снова засмотрелась на приметного парня и подумала, что он определенно умеет ладить с животными. «Почти как я…– отметила она и…вздрогнула от пронзившего чувства сопричастности. – Ну, ты еще скажи, милая, что вы – родственные души и эта встреча неслучайна, и вообще, он – твое предназначение…Или как там в романах? Истинный? Ага, совсем у тебя от свежего воздуха крыша поехала, дорогуша! Так и до свадьбы додумаешься! Князь степной на черном коне, все как заказывали! Бери – не хочу! Верка, приди в себя! Ты послезавтра домой поедешь, тебе собираться надо, а ты тут…Тьфу!»

Вилма вздохнула, прогнала желание подойти и «помацать» птичку (и хозяина, чего уж скрывать), заодно разогнать налетевших на Гирея восторженных разноцветных дев, встала и решила сходить поесть перед следующим состязанием. Правда, аппетита, почему-то, не было, зато изжога была. Откуда, спрашивается? Эхе-хе…

***

Настрой народа после кок-бору описывался фразой «Требуем продолжения банкета!»: зрители не спешили расходиться, кучковались тут и там, вечер еще не вступил в свои права, поэтому организаторы решили провести еще одну игру (а, может, так и было запланировано).

Собственно, судя по составу участников, это скорее был завершающий штрих в картине массового сватовства или предсвадебного марафона, продолжавшегося последние дни и короткие ночи, когда молодежь присматривалась друг к другу, устраивая на окраине лагеря музыкально-хороводные мероприятия в духе «пикапа».

Теперь заневестившиеся степнячки и определившиеся с будущим женихи (эти заявляли о намерениях, нося на голове колпаки с красными полями) могли открыто продемонстрировать взаимные чувства, проверить неопределенные или показать тайные. Для этого предназначались полу-шутливые скачки кыз-куу – «догони девушку».

Всадницы (красиво одетые – это обязательно) выстраивались в линию на старте дистанции метров четыреста, юноши, повторяющие строй позади девушек на расстоянии двадцати-тридцати метров, пускались вскачь по команде судей. Девушки неслись вперед, парни догоняли, чтобы обнять, поцеловать или сорвать с неё шарф, выразив тем самым свои желания в части союза.

Достигнув цели, парень разворачивал коня и становился преследуемым, так как девушка принимала вызов и мчалась за ним, стремясь ударить камчой (кнутом) того, кто выделил ее среди других, чтобы …согласиться.

Если парень не мог догнать девушку, его уделом становился позор и запрет на брак до следующего года. Если же девушка избивала парня кнутом или даже сбивала с коня (были и такие), то это могло значить как согласие, так и отказ, но в обоих случаях жених подвергался насмешкам из-за того, что понес побои от рук женщины. Не айс, понятное дело такой расклад для мужика.

Так что вроде и шутливое состязание, но показательно-говорящее. Как бы то ни было, до прям унизительных ситуаций старались не доводить, заранее договариваясь между собой (как поведал Таалай), но все равно случалось всякое. Если же молодежь конфликтовала всерьез, в игру вступали родители, решая вопросы откупами, уговорами или жесткими разборками, но вне публики.

В этот раз все обошлось без эксцессов, пары сформировались по собственной воле, довольные родители пошли обговаривать окончательно условия браков детей, зрители, уставшие от впечатлений отправились на боковую, чтобы скопить силы для последнего рывка – большого пиршества по поводу завершения праздника и проведения брачных обрядов, как обычно. А потом, поутру, лагерь будет закрыт, и кочевники разъедутся по своим «квартирам», чтобы долго вспоминать увиденное и пережитое у берегов Арала.

И никто не предполагал этим вечером, каким драматично-фееричным и возмутительно-невероятным станет завтрашнее закрытие «игр кочевников»…