Глава 61

Несмотря на неприветливую встречу, дальнейшее взаимодействие гостей и обитателей усадьбы в период пребывания степняков оказалось вполне приемлемым для обеих сторон.

Помогли наладить отношения привезенные подарки, ежевечерние рассказы Вилмы о путешествии, празднике, быте и повседневной жизни народов Великой степи, «показательные выступления» хешегто и Чонэ (борьба, стрельба), наличие банхаров и беркута, вежливость и достаточная открытость гостей, их интерес к хозяйству баронства, искренне любопытство ко всему новому и забавные моменты с участием степняков, случившиеся в эти дни. Последние особенно посодействовали установлению вполне дружеских контактов между временными соседями по особняку.

Например, кочевники отказались спать в комнатах – им было душно и жарко, поэтому выбрали себе местечко в саду, под яблонями. Одну ночь проспали прямо на земле, пострадали от падающих перезрелых плодов и назойливых комаров, но все равно противились обратному переселению. Мужики усадебные посмеялись, соорудили гостям низкий топчан, накидали тулупов, а Матрена снабдила парней настойкой от всякой летающей гнуси.

Яблоки покорили кочевников: они объедались плодами трудов Ильяса с утра до вечера и добровольно помогали собирать и резать падалицу на тонкие пластинки для сушки, за что Семен-повар обещал отдать им в подарок душистых сухофруктов столько, сколько захотят. Степнякам нравились его блинчики, ржаной квас и пироги, нелюбимый местными творог с чесноком и зеленью, заправленный присоленой сметаной, до чего был охоч сам шеф, а также сошлись гости и кулинар на почве разделки птичьих и звериных тушек, признав обоюдное мастерство.

Сыграл роль в установлении «оттепели» и инициированный степняками поход к могилам погибших по вине воинов Илушуна григорьевцев: гости поклонились скорбным холмикам, повинились за соплеменников и пожелали ушедшим мирного посмертия.

***

Появление в усадьбе необычных гостей вызвало паломничество деревенских, под разными предлогами, в баронский дом, что и смешило, и раздражало всех там проживающих, но остановить поток любопытных возможности не было: просачивались, словно вода в решето. Поэтому Вилма старалась занимать степняков обучением чтению и совсем немного письму, чтобы хоть как-то сократить время их свободного «выпаса» в саду или на подворье.

Учились парни на удивление быстро, запомнив еще в дороге алфавит, уже читали по слогам детские книжки, а вот писать выходило хуже. Вилма пошла простым путем: исключила все сложности с ятями, ижицами и прочим, пояснив иноземцам способ замены этих букв аналогичными по звучанию. То ли парни были способные, то ли мозги у них не страдали лишними стереотипами, но приняли они такой вариант грамоты легко и почти не путались.

А у попаданки крутилась в голове мысль заняться составлением азбуки для языка джунгар, используя кириллицу. А что? Пример из прошлой жизни был, так почему бы и нет? Тем более, что она заметила жадный интерес степняков к книгам и невысказанную ими печаль из-за осознания отсутствия у них самих такой важной культурной ценности как письменность.

***

Отец Викентий пожурил Вилму за проявленное своеволие в части внебрачных отношений, но так, слегка, приняв их как данность, и взял обещание начать «введение в православие» будущего прихожанина сразу после решения «политических вопросов» (так и сказал). Крестным отцом Чонэ вызвался стать Адам Казимирович, матерью, понятное дело, Матрена.

Раздача подарков тронула всех обитателей усадьбы, а Вилма внезапно обнаружила особенность презента князя Тэмушина, который до этого момента так и не рассматривала толком (приняла и положила в сундук деревянную шкатулку и кожаный тубус). Оказалось, что подарил степняк ей шатар – разновидность шахмат, где по войлочному клетчатому полю ходят вырезанные фигуры людей и животных на подставках, следуя похожим и одновременно отличным от знакомой европейцам логической игры правилам.

Вроде, что такого ценного в том подарке? А то, что, как пояснил Таалай, преподнес князь баронессе набор, сделанный своими руками еще в юности, любимый и памятный, возимый с собой везде и всюду. Вилма хмыкнула, прониклась мастерством резчика, поставила мысленный плюсик непростому джунгару и…решила убрать игру куда подальше, чтобы не нервировать более потемневшего лицом мужа.

***

Во время посиделок с рассказами о путешествии, дополняемыми комментариями степняков, Вилма отметила внимание, с которым гости следили за выходящими из-под рук Евгения, пристраивавшегося где-нибудь неподалеку с альбомом, карандашными рисунками: бывший приказчик воплощал словесные картинки баронессы в изображения на бумаге так точно, что кочевники поражались и восхищались, называя его «белым шаманом», потому что парню доступно «видеть ушами» то, что он не мог узреть глазами, и просили подарить им наиболее понравившиеся этюды.

Евгений смущался, принимая похвалу гостей, и старался еще больше. «Книжку, что ли, написать, типа «Путешествие на восток»? А Женька иллюстрации забацает…» - подумала Вилма и…поставила еще одну мысленную галочку. На перспективу, так сказать.

За такими немудреными повседневными делами время бежало незаметно, и сообщение из столицы о необходимости прибытия степняков пред светлы очи государя, переданное посыльным губернатора вместе с билетами на ближайший поезд, стало для всех неожиданностью. Но собрались, погрузились, поехали.

***

Эту поездку по железной дороге кочевники восприняли с еще большим энтузиазмом, нежели предыдущую. Да оно и правда: ехать в купе, сидя на довольно мягких сиденьях, попивая чай с баранками и следя за меняющимися пейзажами в немаленькие окна всяко лучше, чем вытягивать шеи вверх или рисковать вывалиться в приоткрытые двери.

На вокзале их встретили отряженные графом Ромодановым легкие кареты, доставившие делегацию по вечерним улицам столицы в особняк сановника на Маросейке, откуда был виден Кремль. Парни держали моськи кирпичом, но Вилма, привыкшая немного к мимике джунгар, про себя посмеивалась их легкому обалдению от скученности построек, высоте домов, освещенности некоторых улиц и размеров усадьбы, где им предстояло провести несколько дней.

Для гостей выделили отдельно стоящий в глубине парка домик, и Вилма за то графа поблагодарила: превращаться в объект пристального внимания челяди совершенно не хотелось.

А вот избавиться от беседы с самим хозяином ей не удалось. Да, собственно, она того и ожидала, поэтому не очень удивилась, когда поутру их навестили оба брата Ромоданова (младшего представил граф) и предложили: парням – прокатиться по столице с Алексеем, госпоже баронессе – переговорить приватно с Александром.