Глава 3

Элис

Я даже слегка опешила.

— Что, прости?

Не ослышалась ли я? Может, произошло внезапное помутнение рассудка? Но отец выглядел серьезнее некуда. Лишь уголки губ едва заметно гнулись вверх, наслаждаясь моим смятением.

— Ты все прекрасно услышала, моя дорогая. Пришло время исполнять свой долг.

— О каком долге речь? — во рту стало сухо, как в пустынной пустоши в самый пик солнцепека. — Разве я что-то тебе должна?

— А разве нет? — Монтогор окинул меня брезгливым взглядом, как будто личина проклятия снова была на мне. Но нет, дело было совершенно в другом. Плевал отец на то, как я выгляжу днем или ночью. Я все равно не могла дать ему то, чего он изначально хотел. Другой я стать не могла. — Я породил тебя, Элита. Дал тебе жизнь. И… — он выждал небольшую паузу, прежде чем продолжить. — И не лишил тебя ее, как только ты появилась на свет. Разве это не стоит того, чтобы быть мне благодарной?

Меня затрясла мелкая дрожь. Зубы сжались, отдаваясь болью в скулах. Казалось, что я вот-вот взорвусь и разлечусь на миллион осколков, чтобы вонзиться острыми концами отцу прямо в лицо.

— И не смотри на меня так, — властитель закатил глаза и, вновь выпрямившись, сложил руки на груди. — Ты моя дочь…

— Мертвая, — выдавила я с нажимом. — Или ты уже успел забыть этот малюсенький факт?

— Верно, — он ни капли не смутился. — Что позволило тебе учиться в академии с таким… кхм… лицом. Дурнушка без рода — идеальное прикрытие, ты так не считаешь? Страшная Шаороль привлекла бы к себе куда больше внимания. И уж точно не дотянула бы до четвертого курса.

Отец продолжал делать мне больно. Намеренно, не скрывая удовольствия. Он как будто специально жал на болевые точки, на глубинные мозоли моей души, чтобы я чувствовала свою уязвимость. Свое одиночество. И всю степень безысходности.

Надо сказать, что у него великолепно получалось.

— Нести имя рода надо с достоинством. Тебе этого, увы, не дано. Я это принял. И даже почти не злюсь на тебя. Это, между прочим, еще один повод, чтобы выразить мне свою признательность. Свою дочернюю любовь.

— Любовь? — с моих губ сорвался нервный смешок. — И это ты мне говоришь о любви? Ты? — я была на грани. — Ты хоть сам знаешь, что это такое?

Отец склонил голову на бок, не спеша останавливать мои словесные излияния, а его глаза оставались холодными и бесстрастными, как у хищника, наблюдающего за своей добычей. Тем не менее он благодушно позволял мне выговориться.

— Я ждала четыре года, отец! Ждала тебя. Ты ведь обещал снять с меня проклятие. Обещал! И не сдержал своего слова. Ты ведь и не искал? Можешь не отвечать, — я мотнула головой и, отступив на шаг, обхватила свои плечи руками, словно пытаясь отгородиться не только от Монтогора, но и от всего несправедливого мира. Если каждый получает по заслугам, то чем же я заслужила такого отца? Чем? — Я и так все знаю.

— Ну хоть тут ты проявила смекалку, — произнес властитель скучающим тоном. — Чему-то ты все-таки научилась за четыре года.

Камень. Точно. Отец походил на каменную кладку. Что толку биться в нее головой, если все равно не сдвинешь. Ярость ушла так же резко, как и появилась.

— Занятно, конечно, все это слушать, дорогая дочь. И я бы с удовольствием пофилософствовал с тобой и дальше на тему любви, однако у меня нет на это время. Но если ты жаждешь ответа, то, боюсь огорчить твою ранимую душу: любви не существует. Есть лишь факты и цели, которых ты либо в жизни добиваешься, либо — нет. Все. Иного не дано. И тебе бы стоило это уяснить уже в столь юном возрасте.

В груди зазвенела пустота. Монтогор говорил все так уверенно, и на долю секунды мне показалось, что я и сама в это верю. Это по крайне мере объясняло, почему даже мать не соизволила впустить меня в свое сердце.

— Чего ты от меня хочешь? — не было во мне больше запала. Не было и сил что-то доказывать. Ведь проще быть дочерью-функцией, чем человеком-личностью.

— О-о-о-о, все очень просто, — отец аристократично вывернул ладонь, и я устало за ней проследила. В руке лежал самый обычный ключ от неизвестных дверей. — Элис с этим вряд ли не справится, а вот Элита — вполне. Хотя лично мне без разницы, кто из вас это сделает.

Я все еще не знала, чего хочет от меня отец, однако была готова выполнить все, что угодно, лишь бы закончить этот бессмысленный разговор. Вряд ли Монтогор попросит невозможного. Как же я ошибалась.

Вложив в руку мне ключ, отец непринужденно произнес:

— Тебе всего лишь надо заставить Венделла Филда с тобой переспать.

И пока я задыхалась от отрицания и гнева, за пределами беседки громко хрустнула ветка.