Глава 47

Кириан

Я решил не напрягаться. Маска? К чему она вообще? От кого мне прятаться?

Честно говоря, я бы даже праздничный фрак не надевал, однако решил не наглеть сильно. Все же мероприятие было весьма важным.

Нововведения в учебный процесс вводились очень редко, я бы даже сказал, что программы не менялись столетиями. Академия ветра чтила традиции, гордясь своим многовековым опытом сотрудничества с драконами.

И вот на нашу долю выпал новый неизведанный виток. Взаимодействие сразу двух наездников и одного большого дракона. Звучало невероятно. И в то же время интригующе.

И как Элис могла подумать, что я выберу кого-то другого? Нелепость. Я и так раньше считал ее одной из лучших. А после нашего показательного полета я понял, что она и есть лучшая. Пусть ей на земле не дается дракотар, но в воздухе она справлялась идеально.

И она спасла меня. Но все равно думала, что я не отблагодарю ее?

Меня снова охватило раздражение. Я спускался по лестнице к бальному залу, а сам мусолил клубок надоедливых мыслей. Злился на девушку за ее близорукость. И речь шла, конечно же, не о зрении. Все мои поступки Таккорт как будто пропускала через невидимую призму, которая все искажала. Девушка искала подвох в моих действиях, двойное дно, а я лишь действительно хотел ей только лучшего.

Как и Элите.

Зарг!

Как так получилось, что две эти девушки поселились в моей голове. Это уже даже смахивало на помешательство.

Остановившись у входа в зал, я тихо выдохнул, откидывая ненужные мысли. Праздничная атмосфера давила на меня, казалась какой-то неестественной. Все эти маски, наряды, улыбки… Словно люди пытались спрятаться за ними, убежать от своих проблем.

— Извините, — парочка студентов потеснила меня, и мне пришлось войти внутрь, чтобы не мешать остальным свободно передвигаться.

В бальном зале уже было многолюдно. Студенты в парадных фраках и платьях, преподаватели в строгих мантиях — все оживленно беседовали, обсуждая грядущие перемены. Я машинально оглядывал толпу, но маски мешали понять, кто есть кто.

Запах духов, смешанный с ароматом свечей и цветов, казался удушающим. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, словно наблюдатель со стороны. Маски, скрывавшие лица студентов, делали их похожими на безликую массу. Попытка разглядеть знакомые черты в этом калейдоскопе была почти безнадежной.

— И где искать эту Таккорт? — буркнул я, раздраженно вздохнув. А затем сам же себя одернул. Зачем ее искать? Для чего?

Мне просто не хотелось признаваться, что рядом с Элис и ее друзьями я не чувствовал себя лишним.

Но долго мне скучать не пришлось. Меня обступили кругом девчонки. Знакомые лица, они и раньше пытались всячески привлечь мое внимание.

Бремя звезды академии.

Рассеянно кивая на всё ещё сыпавшиеся вопросы младшекурсниц, я продолжал судорожно выискивать знакомые лица в пёстрой толпе. Рыжие волосы Тони, словно языки пламени, должны были выделяться на фоне тёмных фраков и пастельных платьев. Голубые пряди Кемала также обещали стать своеобразным маяком. Но пока мои поиски оставались безуспешными, заставляя раздражение медленно закипать внутри.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, я увидел их. Вдалеке, у столика с прохладительными напитками, стояла Тоня, оживлённо жестикулируя. Рядом с ней — Кемал. Глэдис я тоже узнал. Она что-то увлеченно рассказывала девушке в изящной серебряной маске. Элис!

Облегчение волной прокатилось по телу, снимая напряжение последних минут. Вымученно улыбнувшись окружившим меня поклонницам, я поспешно попрощался, бросив небрежное «Извините, меня ждут» , и решительно двинулся в направлении друзей.

Протискиваясь сквозь плотную толпу, я уже предвкушал скорую встречу с Элис. Хотел убедиться, что с ней и с Элитой все в порядке. Но вдруг кто-то властно схватил меня за плечо.

Недовольно обернувшись, готовый обрушить на голову неведомого наглеца всю накопившуюся за вечер злость, я запнулся на полуслове. Передо мной стоял мой отец.

Я не видел его уже долгие годы. С тех пор как я покинул родовое гнездо и поступил в Академию ветра, он ни разу не навестил меня. И вот теперь, посреди этого шумного искусственного праздника, он стоял передо мной, словно живое воплощение всех моих детских страхов, юношеских комплексов и зрелых обид. Его лицо, лишенное маски, казалось высеченным из камня — волевое, суровое, непроницаемое. Взгляд серых глаз проникал в самую душу, заставляя внутренне съеживаться, как провинившегося мальчишку.

— Здравствуй, сынок, — произнес он, и его голос, низкий и властный, эхом отозвался в моей голове, напоминая о давно забытых временах. А затем его губы расплылись в теплой улыбке.