Глава 19

Не сдержавшись, я выпалила:

— Перестаньте, серьезно!

— Я ведь ничего пока не сделал, — он улыбался дороге. И иногда прикусывал нижнюю губу, чтобы не улыбаться еще шире.

— Я кожей ощущаю, о чем вы думаете!

— О чем же?

— Сами знаете, — буркнула я недовольно.

— Ты мне предлагаешь перестать думать? Я с детства не умею, не требуй невыполнимого.

Кажется, я очень тихо рыкнула. Реакция последовала незамедлительно — тихий смех:

— Почему ты злишься, Карина? Ведь все козыри в данный момент у тебя.

— Да какие там козыри, — устало отмахнулась я. — Злюсь, потому что чувствую себя уязвимой. Вам не понять.

— Отчего же? Если ты сейчас сама расслабишься, раздвинешь колени и начнешь приподнимать юбку, то я стану очень близок к аварии. Это ли не уязвимость?

— Вы сами знаете, что я на такое не способна.

Но он вдруг замолчал, а после долгой паузы ответил серьезней:

— О нет, Карина, это ты пока не знаешь, на что ты способна. Мы в самом начале экспедиции по изучению тебя.

— Какой еще экспедиции? Вы меня подопытным кроликом выбрали?

Мои вопросы он проигнорировал:

— Не удивлюсь, если через какой-нибудь месяц мы окажемся примерно в той же ситуации, но ты уже будешь расстегивать мои штаны, чтобы создать настоящую аварийную ситуацию. А мне придется спешно парковаться, куда угодно, лишь бы успеть, пока ты не добралась до моего члена. От хорошего минета я перестаю быть хорошим водителем, проверено.

— Еще чего! — подумала и спросила изумленно: — Как это — проверено? Все хоть выжили?

— Пострадала только моя гордость, а за нее не переживай.

— Ужас какой! Вы сумасшедший! И ваша та дама — или мужчина? — тоже сумасшедшие! А я человек разумный. Не понимаю, чем же привлекла вас именно я? Вот уж я совершенно не подхожу для подобных развлечений!

Он смеялся легко, громко. И не спорил — не видел смысла или просто веселился от моей отповеди. И ему было все равно, что я о нем думаю. Этим, мерзавец харизматичный, и берет. Тем, что вообще не оглядывается, если прет к выбранной цели. Решила сменить тему:

— А какая постановка-то? В смысле, на каких Ромео и Джульетту я буду смотреть в таком виде?

У Александра Дмитриевича настроение, похоже, зашкаливало:

— Никаких Шекспиров, Карин. Он слишком романтичен, чтобы я рискнул взять тебя туда без трусиков. Пожалеем актеров!

М-да, его с мысли так запросто не собьешь.

— Тогда какой спектакль?

— Понятия не имею, — удивил он. — Не спектакль даже, а перфоманс. Так что будь готова к чему угодно.

— Э? — теперь с ужасом воскликнула я.

На этот глубокомысленный вопрос мне не ответили.

К счастью, мы приехали именно в театр, хоть и небольшой. А то воображение уже цирковую арену нарисовало. И публика на входе выглядела презентабельно. В любом случае, вряд ли бы такие люди подписались на какое-нибудь форменное издевательство.

В огромном освещенном холле нам наперерез вышел низкорослый мужчина, с неестественно-длинными усами по последнему писку моды столетней давности. Мне он приветливо улыбнулся и сразу протянул руку моему начальнику:

— Саш, давно не виделись. Не выбираешься больше в клуб?

— Просто занят, работа, — Александр Дмитриевич вроде был рад этой встрече.

— Всех денег не заработаешь, Саш. Иногда нужно вот так выбираться. Надеюсь, в этот раз обойдемся без экстрима? Целлофан вроде не раздают… — мужчина оглянулся на огромный вход в зал. — Жена меня в прошлый раз чуть не убила. Право слово, подумаешь, побрызгали чем-то. А ей до сих пор запах мерещится.

— Надеюсь! — Александр Дмитриевич рассмеялся. — Тот расколбас был не для слабонервных, но в этот раз обещали обычную любовную историю. Надеюсь, не о любви к природе.

— А, сюда тебе билеты тоже Ярик подогнал? Он с меня не слез, пока я не принял. И билет один на пару, мол, в этом весь интерактив.

— Он, — мой босс весело подтвердил. — Ему надо или с наркотой завязывать, или с творчеством.

— О, кстати, об этом. Твой Лешка две недели назад ко мне в офис заскакивал. Занял штуку баксов — сказал, что тебе срочно на операцию требуется. Я, конечно, в пересадку почки не очень поверил, да и в то, что ты сам себе денег не нашел, но отказать не мог — сам понимаешь.

Александр Дмитриевич тут же нахмурился:

— Ты ему занял, с него и тряси. Мы однофамильцы по странной шутке природы, но я в этом выборе не участвовал.

— Я-ясно, — было непонятно, расстроил ли мужчину такой ответ. Но спорить или уговаривать он не стал. Только отмахнулся. — Все, скоро начало, моя уже в зале. До связи.

Я про себя отметила, что Александр Дмитриевич меня не представил, как и мужчина, хоть и улыбнулся, но и не думал здороваться. Означать это могло только одно: он считал, что видит меня в первый и, наверняка, в последний раз. Его не интересуют спутницы друга, потому что вряд ли хоть одна из них появляется в поле зрения дважды. Обидно ли это? Нет, я пока не дошла до стадии ревности. Такой мужчина, наверное, и не может принадлежать одной женщине. Порода другая, полигамная. В таких мужчин всерьез влюбляются только дуры.

После чего мы тоже направились в арку, Александр Дмитриевич вполне галантно подставил мне локоть. Вот только свернул на лестницу вправо:

— Наше место на балконе.

Я не удержалась, все еще осмысливая недавний разговор:

— Целлофан? Зачем целлофан?

— Тебе лучше не знать.

Он открыл дверь и провел меня внутрь. И… на совсем небольшом балконе оказалось единственное кресло. Я недоуменно оглянулась на шефа. Александр Дмитриевич развел руками:

— Вот такой перфоманс. Я здесь при чем?

— На коленях у вас сидеть буду? — прищурилась я.

— Понятия не имею. Но я точно полтора часа стоять не собираюсь.

— И вы об этом заранее знали…

— Карина, — он перехватил мое запястье, сам направился к креслу и потянул меня к себе. — Хватит портить атмосферу любовной истории. Люди так старались.

Зрителей, честно говоря, было немного. И да, я успела отметить, что все именно так парами и размещались. Чертовы перфомансы! С чего я взяла, что театр окажется именно театром, а не мракобесием?

Первые минут двадцать я не могла избавиться от напряжения и старалась хотя бы не елозить лишний раз, но потом увлеклась. Спектакль вполне можно было назвать именно спектаклем, хоть и очень аллегоричным. Какой-то мужик то ли умер, то ли перепил, затем попал в виртуальную реальность. А за ним туда же нырнула его невеста. Я даже смысл уловить смогла, хотя действие представлялось какими-то бесконечными танцами и полупонятными пафосными фразами. Коротко, настоящую любовь ни с чем не спутаешь, она способна вытащить человека из-за грани и все в этом духе. Вторая часть вообще представляла собой какую-то мешанину из тел. Актеры и танцоры были одеты в обтягивающие наряды телесного цвета — они не были голыми, но именно это и подразумевалось. Финал мне вообще показался очень душещипательным — когда главный герой из всех красавиц узнал ту единственную. Жаль, что на этом представление не закончилось. Последний танец в этих самых нарядах приобрел недвусмысленный подтекст, особенно ритмичные поступательные движения. Я даже задумку перфоманса оценила: если зрители пришли именно парами, и женщина больше часа ёрзала на коленях у мужчины, то вся романтика закреплялась на каком-то метафизическом уровне. Что уж говорить про настоящих влюбленных, если даже мне в определенный момент захотелось повернуться к боссу и коснуться его губ?

А если так и сделать? Ведь Александр Дмитриевич явно из тех, кто положительно смотрит на эмоциональные порывы. И за развратным танцем на сцене наблюдать больше не хотелось. Потому я медленно повернулась, сама не до конца понимая, решусь ли. В крайнем случае притворюсь, что собиралась о чем-то спросить.

Но он перехватил меня на половине разворота. Вдруг резко встал и толкнул в темноту, за кресло. Прижал к двери, задирая подол и проходясь горячими руками по обнаженным бедрам.

— Сейчас, Карин… — выдохнул мне в губы.

Доерзала, что уж там. Или на него тоже атмосфера повлияла, но совсем не в романтическом ключе.

— Нет! — я успела сообразить и даже вцепиться в его плечи. — Нас немного видно с других балконов!

— В этом и есть смысл.

— Нет, — повторила совсем тихо, но уверенно.

— Хорошо, — он неожиданно отступил. — Тогда досмотрим финал.

Он не вернулся на кресло, как и не позволил мне. Удержал за талию, вынуждая вцепиться пальцами в спинку. Я так и стояла на протяжении всего этого невероятно затянувшегося финала под громкую музыку и эротические движения на сцене. И позволяла ему проходить руками по ягодицам, бедрам. Движения не были слишком интенсивными, почти нежными, но смущающими. Он лишь иногда сжимал пальцы, напряженно выдыхая мне в волосы, а иногда притягивал меня к себе тесно, чтобы я почувствовала его возбуждение. Но окончательно с толку сбивал шепот:

— Ты сама-то понимаешь, до какой степени додразнилась? Боишься, что увидят? А меня, получается, не боишься? Скажи, чего ты хочешь для первого раза — я попытаюсь выполнить. Потому что все последующие разы будут по моим правилам. Или без правил. Карина, скажи, как и где хочешь ты, а потом я покажу тебе страсть без правил.

Он не проникал пальцами внутрь, вообще между ног не касался, но я ощущала все растущее возбуждение. Спрашивает, интересуется, боится вспугнуть. Хочет, чтобы я не сорвалась с крючка. А чего хочу я? Собралась и заставила себя отвлечься от его действий. Нет, в общественном месте заниматься любовью я точно не намерена. Хоть сейчас и распаляет происходящее — люди не видят, что он делает. Я не могу закрыть глаза или податься назад, чтобы не привлечь внимания. Мы просто стоим, спинка кресла закрывает все, что происходит ниже. Так чего хочу я, если не продолжения этого безумия? И вдруг поняла со всей ясностью: он трогает меня уже во второй раз, он не скрывает своего желания и сейчас возбужден не меньше меня. Но он ни разу меня не поцеловал. А все должно начаться с поцелуя — нежного или страстного, как получится. Однако это важная деталь, через которую мы уже перескочили. Но именно она меня тревожит. Этот мужчина говорит об отсутствии правил, но некоторые из них важны — хотя бы для того, чтобы настроиться на продолжение.

Ответила я совсем другое:

— Я подумаю. И скажу, когда вы повезете меня домой. Вы ведь отвезете?

— Договорились. Только пока будешь думать, не выпускай из головы, что мое терпение закончилось. Так что ты или успеваешь подстроиться, или я трахаю тебя по своим предпочтениям. Это на случай, если тебе захочется думать в неверном направлении.

— Не угрожайте, не надо.

— Не провоцируй.

И он сразу отступил, оставив в моем животе напряжение.

Пришлось еще хлопать актерам и ждать занавеса. Но теперь я была готова вновь и вновь вызывать их на бис. Пусть даже все заново повторят, чтобы я лучше прониклась. Точнее, потянула еще время.

Но уйти пришлось. Как и пришлось держать его за руку, пока мы выходили из здания и добирались до парковки. Не вырываться же на глазах у всех. Все-таки хорошо, что он сегодня выбрал вести машину сам. Александр Дмитриевич не давил — только спросил адрес. Кивнул и глянул на навигатор, выворачивая со стоянки на оживленную дорогу. И я тоже не спешила, наслаждаясь этой последней между нами тишиной.