Глава 19. Мастерская

Весь день я провела в одиночестве. Изучала необычный дом, гуляла по саду, принимала ванну. К слову, в последнем мне очень помог неожиданно появившийся сур Карвиш, сам хозяин этого жилища. По его словам, он прибыл по приказу ашаи Вильерта и теперь был полностью в моем распоряжении. Карие радужки мягко пульсировали темным шоколадом, и на их дне мне снова чудилось что-то необычное. Впрочем, мужчина очень быстро отводил взгляд, кланяясь без особого подобострастия и спеша выполнить любую мою просьбу.

Сад, окружающий низкое строение, оказался не менее густым, чем тот, что был вокруг особняка самого Грегора. Разве что этот вышел не таким обширным. Но и здесь мне встретились несколько удивительных статуй, демонстрирующих во всей красе идеальные женские тела. Бесстыдные, обнаженные, страстные. Их было гораздо меньше, чем в саду Грегора. Я насчитала всего три. Прячущиеся в тенях высоких кустарников, словно стыдливо скрывающие собственную наготу. И вновь меня поразило не столько детальность изгибов и точность форм, сколько практически полное отсутствие женских лиц. Грудь, ноги, бедра, все было вылеплено неизвестным скульптором со скрупулезностью настоящего мастера. Вплоть до мельчайших складочек кожи. Однако лица прекрасных нимф изображались лишь в общих чертах.

С Вальдисом Аргоном я не встречалась. Полагаю, что он хотел отдохнуть от долгих месяцев в заключении. Возможно, его раны требовали лечения. Но сур Карвиш уверил меня, что в моей помощи бывший заключенный не нуждается. Мне это было только на руку. Я слишком нервничала перед приходом Грегора, чтобы нормально пользоваться своей магией.

Когда солнце начало клониться к горизонту, я стала нервничать еще сильнее. А потом в какой-то момент в дверь моей комнаты постучал дворецкий, чтобы доложить:

– Господин прибыл, сура Мальтер. Если вы свободны и желаете увидеть…

– Да, конечно, – перебила я его, наверно слишком резко вскакивая с застеленной кровати.

Карвиш молча кивнул и с невозмутимым лицом пошел впереди, провожая меня в дальнюю часть коридора первого этажа.

Конечно, в отсутствии хозяев я не слишком любопытствовала и по запертым комнатам не шастала. А потому, когда дворецкий открыл передо мной одну из невзрачных дверей, я была сильно удивлена.

Передо мной предстала самая настоящая мастерская. Широкое, светло-голубое помещение, драпированное снежно-белыми шторами и украшенное серебряным орнаментом. По углам стояли высокие металлические подсвечники с множеством свечей, а ближе к концу комнаты – высокая ширма, от пола до потолка отделанная коваными виноградными лозами. Рядом с ней стоял Грегор и проверял стальные крепления какого-то каркаса на невысоком каменном постаменте.

– Привет, – проговорила я, задержав дыхание.

Он поднял глаза на меня и улыбнулся. Черный взгляд пробежался по моему телу, рождая под кожей горячую волну.

– Ты прекрасно выглядишь…

Дверь за спиной тихо захлопнулась, давая понять, что мы остались одни.

– Спасибо, – тихо ответила я, проходя глубже в комнату. – Что это за место?

Грегор отошел чуть в сторону и присел на краешек рабочего стола, продолжая разглядывать меня, словно изучая. И через несколько мгновений такого напряженного внимания мне показалось, что ему нравится следить за моим растущим смущением.

– Это моя мастерская, – ответил он, расслабленно откинувшись назад и оперевшись руками о столешницу. Словно в ожидании чего-то. Моих дальнейших действий?..

– И что же ты тут мастеришь? – приняла игру я, обходя по кругу скромную мебель, пару стульев и соседний стол.

– В основном скульптуры обнаженных женщин, – ответил он, и уголки губ поползли вверх, а взгляд игриво потемнел.

– Значит, все статуи в этом и твоем собственном саду принадлежат твоей руке? – изумилась я.

Грегор кивнул.

Подойдя ближе к странному каркасу на постаменте, я коснулась тонкой, твердой проволоки, осторожно погладив холодный металл.

– Это удивительно… А лица, Грегор, – я подняла на него вопросительный взгляд. – Я заметила, что у твоих скульптур почти не прорисованы лица. Почему?

Мужчина поднял на меня взгляд, сверкнувший алым лукавством.

– Каждая статуя – это женщина. Но женщина, которая живет в моем воображении. В фантазиях. К сожалению, у нее долгое время не было лица, Лилиана.

На последних словах его голос понизился. А я отчего-то покраснела еще сильнее.

– Долгое время? – переспросила тут же. Пожалуй, слишком быстро для того, чтобы сохранять полубезразличный вид. – Значит, сейчас лицо появилось?..

Грегор улыбнулся еще шире. А потом вдруг встал и медленно подошел ко мне. Горячие руки, лишенные перчаток, скользнули на мою талию, заставляя нервничать. Пропуская сквозь вены сладкие молнии.

– Да, – мурлыкающим голосом ответил он, опустившись к моему уху и зарывшись носом в волосах. – Теперь появилось, Лилиана. Светлое, худенькое личико, обрамленное рыжими волнами…

Жгучий шепот проник под кожу, отравляя пьянящим ядом саму кровь. Голова закружилась. Я прикоснулась ладонями к широкой груди, закрывая глаза. Мгновенно растворяясь в дыхании с ароматом тростникового сахара.

Мне этого не хватало. Всего один день, а я уже сходила с ума без его рук, объятий, прикосновений, от которых бросало в дрожь.

Я несмело подняла голову и тут же встретилась с горячим ртом. Поцелуй накрыл меня, как ураганом, сминая волю, лишая всех мыслей. Но на этот раз мужчина двигался не спеша. Едва касаясь. Обхватив мое лицо руками, он медленно ласкал мои губы, то отстраняясь, то возвращаясь обратно. Заставляя меня каждую секунду желать большего. И каждую секунду не получать желаемого.

В какой-то момент Грегор отстранился, тяжело дыша, не сводя густо-черного взгляда с моего рта. И я смогла прошептать:

– А это, тоже будет статуей? – указав на непонятную конструкцию на постаменте.

– Да, – кивнул он, шепотом продолжив: – Только я не знаю, когда закончу ее. Я все реже нахожу для этого свободное время.

И снова поцелуй.

Воздух превращался в живой огонь, втекающий в легкие.

– Значит, у этой скульптуры будет лицо? – прошептала я, чувствуя, как его рука скользнула на мой затылок, заставляя запрокинуть голову. А губы завораживающе медленно начинают блуждать по моей шее.

Грегор вздрогнул, слегка прикусив кожу возле ключицы. А потом посмотрел на меня. Черные глаза стали еще глубже, еще мрачнее.

– Это долго… Но, мы можем хотя бы начать, если ты попозируешь мне, – вдруг ответил он хрипло.

– Сейчас?..

– Почему бы и нет? – тихий голос, в котором отчетливо плескалось скрытое желание. Желание, позволяющее мне лишь догадываться, насколько сама идея получить меня в качестве натурщицы возбуждает его.

– А разве не надо сперва замешать раствор или, там, принести глину? – спросила я, как зачарованная.

Грегор улыбнулся.

– Сперва я сделаю эскиз на бумаге. Нужна лишь ты, Лилиана. Ну, может быть, еще немножко масла…

Голос становился все глубже, превращаясь в терпкое вино.

– Масла?.. – кажется, я совершенно утонула в нем.

Грегор нервно выдохнул, поднял руку и провел большим пальцем по моим губам. Его рот приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, но остановил себя в последний момент. Грудь тяжело вздымалась, а пальцы еле заметно вздрагивали от разлившегося в теле почти осязаемого напряжения.

– Давай начнем с малого, а то я рискую потерять голову, – отрывисто прошептал он, медленно опуская руки к завязкам моего платья.

Пальцы потянули за веревочки, а темный взгляд неотрывно следил за распускающейся шнуровкой. Я жадно хватала воздух, как безвольная кукла, наблюдая за действиями Черного палача. Не могла пошевелиться. Не хотела.

Тонкая ткань скользнула к ногам, растекаясь по полу голубоватой лужицей. Следом я скинула туфли, ступив на прохладные плитки голыми ступнями.

А больше на мне ничего и не было.

Грегор, тихо выдохнув, провел руками по плечам, будто мысленно обрисовывая контуры, спустился к груди, мягко коснувшись обоих сосков.

Я замерла, прикрыв глаза. До кожи доносилось горячее дыхание Грегора, заставляя меня вздрагивать, млеть, таять…

– Не знаю, хватит ли у меня самообладания, – хрипло проговорил он, наклоняясь и захватывая губами розовую вершинку на моей груди.

Влажный, жаркий рот посылал жгучие импульсы по оголенным нервам. Я громко выдохнула, запрокинув голову. Прикусила губу, когда мужчина вдруг опустился на колени и начал покрывать поцелуями живот, с каждой секундой становясь все нетерпеливее. Его движения приобретали резкость, отрывистость. Жажду. Он уже не просто целовал. Он прикусывал кожу, оставляя на мне жаркие метки собственной страсти.

Когда он спустился еще ниже, вырисовывая на коже рисунок моего сумасшествия, я ахнула, воскликнув:

– Грегор, ты собирался что-то там рисовать!..

Мужчина прервался, взглянув на меня снизу вверх мутным, темным от желания взглядом и вдруг улыбнулся.

– Да, моя рыжая лилия. Ты права.

А потом поднялся на ноги и протянул мне руку.

Я осторожно вложила дрожащие пальцы в его ладонь и позволила подвести себя к высокой ширме с металлическими лозами.

– Встань вот тут, – сказал он все еще густым, низким голосом.

А сам отошел к столу и быстро нашел чистый лист бумаги и тонко заточенный грифель.

– Мне нужно принять какую-нибудь позу? – спросила я, страшно волнуясь. Но, как ни странно, мне нравилась идея Грегора. Сама мысль о том, что он будет меня рисовать, пускала волну мурашек по спине. Хотя и сейчас жутко хотелось поднять руки и прикрыться хотя бы ими, но я старалась контролировать себя. Взгляд Грегора, подернутый дымкой возбуждения, блуждающий по моему телу, слишком сильно будоражил кровь.

– Согни немного ногу. А теперь подними руки за голову, – отрывисто выдохнул мужчина, механически перебирая между пальцами тонкую палочку. – Как будто тянешься. Да… вот так.

Я медленно повторила движение, которое он просил, отчаянно краснея. Поза оказалась немного сонной, расслабленной и спокойной. И одновременно волнующей до дрожи. От рук, задранных вверх, грудь приподнялась и округлилась. Живот сам собой втянулся.

Я тяжело дышала, слушая, как быстро заскрипел грифель по бумаге, кусая губы и продолжая краснеть. Но мне доставляло слишком большое удовольствие видеть возбуждение на мужском лице. Улавливать скрытое напряжение в его теле. Слушать голос, темный от голода. Слишком большой соблазн, чтобы прекратить игру.

Через некоторое время я стала уставать. Но, заглянув в эскиз мужчины, я поняла, что основные детали почти готовы. А лицо прорисовано особенно четко. Это доставило мне неожиданное удовольствие. Удовольствие от того, что он видел во мне не только тело.

Грегор улыбнулся, поймав мой взгляд.

– Подглядывать нечестно, – усмехнулся он тихо и отложил листок.

– Все готово? – удивилась я.

– Не совсем, – еще шире улыбнулся он и тут же отошел куда-то к дальнему стеллажу. Распахнул створки и достал оттуда маленький бутылек с розовой жидкостью.

– Что это? – удивилась я.

Мужчина подошел ко мне вплотную, не переставая опасно улыбаться. Открыл крышку, и в нос ударил тонкий аромат цветов.

– Это масло, Лилиана, – ответил он игриво. – Ты же не будешь мешать мне, правда?

Я опять покраснела, приподнимая бровь.

– А… зачем оно?

– Я хочу нарисовать блики на твоем теле, – ответил он немного хрипло. И, видя, что я не мешаю, налил немного жидкости в ладонь.

В черных глазах сверкнули алые искры. Движения Грегора замедлились. Стали тягуче-плавными. Словно он растягивал удовольствие.

Он растер в ладонях масло и коснулся моей груди. Горячие руки заскользили по мне, лаская, поглаживая, растирая кожу, которая с каждым мгновением все сильнее превращалась в оголенный нерв. Я смотрела на его кисти, лишенные перчаток, как на оружие, которым он может свести меня с ума. Уже сводит. Я не чувствовала магии, но изредка через его пальцы в меня словно ударяла молния, прошивая низ живота раскаленным желанием. Как будто иногда он терял над собой контроль, и магия выходила из-под контроля, давая мне возможность почувствовать то же, что и ее хозяин.

Безумие движений, взглядов, касаний. Безумие черных глаз Черного палача…

Пальцы Грегора, вздрагивая, опускались. Все ниже и ниже, приводя меня в состояние нервной одержимости. Они скользили по животу, очерчивая каждый изгиб, каждую мышцу. Двигаясь к бедрам, предательски сжимающимся от пылающего жара.

Дыхание мужчины на миг оборвалось, тяжелая грудная клетка замерла. Грегор приоткрыл рот и облизал губы.

У меня закружилась голова.

А затем его руки скользнули вниз. Я тихо ахнула, глубоко втягивая воздух, хватаясь за широкие плечи.

Да… Мне не хватало его рук именно там. Этот огонь сжигал, заставляя подаваться вперед, просить еще.

Мужчина раздвинул мягкие складочки, дотрагиваясь пальцами до обнажившегося сумасшествия. До раскаленного безумия. Цветочное масло делало каждое касание еще более нежным. Еще более чувствительным. Пальцы скользили, как весенний ветер, как крылья мотылька.

Штормовой прибой, смывающий сознание.

В какой-то момент я начала тихо стонать. Грегор прижимал меня к виноградной ширме, тяжело дыша, ловя губами каждый звук. Я падала и никак не могла почувствовать дно этой бездны. Уверенные движения все время оставляли на грани, словно мужчина наслаждался моим растущим помешательством.

– Грегор… – простонала я, хватая ртом его губы, целуя и двигая бедрами навстречу его руке.

Сквозь собственное возбуждение мужчина вдруг улыбнулся уголками рта и прошептал:

– Как же сладко ты стонешь…

И его движения ощутимо замедлились.

Тяжесть и напряжение стали невыносимы. Я больше не могла терпеть.

Но, распахнув затуманенные глаза, увидела его улыбку и неожиданно приняла его игру.

Это было тяжело. Очень тяжело. Хватая ртом воздух, испытывая ощущение будто кожа на мне сгорает, я отстранилась, убирая его руку. И растянула дрожащие губы, увидев удивление в черноте взгляда.

– Я не согласна с такими правилами, – прошептала на выдохе.

Грегор приподнял бровь.

– С правилами?

Вдох… Еще один…

Сердце бешено бьется в груди, вот-вот сломает ребра.

– Если хочешь продолжать работать с такой натурщицей, как я, – начала медленно, – придется тоже раздеться.

Взгляд Черного палача сверкнул темно-алым мраком.

– Я думаю, с этим у нас не будет проблем, – хрипло проговорил он, придвигаясь ближе ко мне, ловя губами мочку моего уха.

Но я ловко вывернулась, выскользнула блестящим от масла телом и хитро улыбнулась.

– Теперь моя очередь рисовать.

Вот теперь на лице мужчины появилось настоящее удивление.

– Ты будешь рисовать меня?

А затем он резко дернул ворот рубашки, тут же снимая ее через голову.

Я прикусила губу, глядя, как вечерние лучи из окна бросают солнечные блики на натянувшиеся мышцы, рельефные изгибы мужской груди.

Вообще-то просто рисовать я не собиралась. У меня был немного другой план.

– Тебе придется во всем слушаться мастера, – проговорила я отрывисто.

Да, для этого понадобится все мое самообладание.

Уголки губ Грегора поползли вверх.

– Я готов, моя госпожа, – иронично ответил он, ожидая дальнейших действий.

Дрожь прокатилась по позвоночнику.

Я медленно подошла к мужчине и коснулась его груди. Она все еще тяжело вздымалась. Грегор опустил голову, следя за моими движениями, и, стоило мне оказаться так близко, тут же перехватил мои кисти, прижимая к себе.

– Нет, подожди, – шепнула я, мягко толкая его к ширме.

Он не сопротивлялся, спиной двигаясь назад, не отрывая от меня горящего взгляда.

Как только он прижался к металлическим лозам, я взяла со стола собственное платье и вынула оттуда тонкий ремешок. Затем, не разрывая зрительный контакт, подняла его руки над головой, медленно обвязывая тканью.

Грегор ухмыльнулся.

– Какая интересная композиция, – самоуверенно бросил он, но голос вышел хриплым. И это выдавало его с головой.

Я тут же затянула ремень, крепко фиксируя мужчину у ширмы.

Он поднял голову вверх, оценивая узел. А потом снова посмотрел на меня.

Черные-черные глаза… Как самый глубокий мрак подземных миров…

Я протянула руку к бутылочке и осторожно начала обрисовывать маслом мышцы на мужской груди. Думаю, это занятие приносило мне даже больше удовольствия, чем ему. С каждым движением я все тяжелее дышала, теряя остатки терпения. Под моими пальцами мышцы напрягались, гладкая кожа начинала блестеть, еще сильнее очерчивая безупречный рельеф.

Иногда я касалась его обнаженными сосками или животом, и тогда наши тела на миг соединялись, как горячий бархат. Пуская в кровь новую волну яда. Но сейчас управляла я. И Грегор подавался навстречу, пытаясь поймать мои ускользающие губы, лицо. Пытаясь прикоснуться, но каждый раз не успевая этого сделать.

Руки медленно опустились к кубикам на животе. Мужчина впервые вздрогнул, когда я приблизилась к черте брюк, которые он так и не снял.

Пальцы натолкнулись на ремень, а затем аккуратно проскользнули под ткань, проведя линию по коже, привыкшей к давлению ткани.

Грудь мужчины резко поднялась.

Я смело дернула пряжку и расстегнула брюки, сдвинув их вниз.

Грегор втянул воздух и тяжело выдохнул. Он оказался абсолютно обнажен.

– Тоже не носишь нижнего белья? – приподняла бровь я, глядя вовсе не в глаза.

Послышалась усмешка.

– Взял с тебя пример, – темным от желания голосом ответил Грегор.

Снова опустила руки, полные масла, на его кожу, заскользив по бедрам, очертив тазовые косточки и продолжив путь вниз.

Совсем вниз.

– Лилиана, – хрипло выдохнул мужчина, как только я дотронулась до его твердого, как каленая сталь, желания.

Он быстро задышал, натянув ткань ремешка, которым я стянула его запястья. Мышцы на руках опасно напряглись.

Я двинула обеими руками по гладкой коже. Цветочное масло делало движения мягкими и легкими. И еще более горячими.

Мне нравилась эта игра. Определенно нравилась. Пальцы скользили все более уверенно. Глаза Грегора закрылись, и он запрокинул голову назад, жадно хватая воздух ртом. Ширма жалобно скрипнула вслед за его резким вздохом.

У меня между ног становилось все жарче. Было слишком сложно следить за натянувшимися, как струна, мускулами, приоткрытыми губами, с которых срывалось хриплое дыхание. Бедрами, иногда нервно двигающимися навстречу.

– Лили… – выдохнул он, напрягаясь все сильнее. Я поняла, что он уже на самой грани.

И резко остановилась.

Грегор распахнул опасно-черные глаза, в которых плескался животный голод

Я дерзко улыбнулась, слегка проведя ногтями по пышущей жаром груди, и медленно попятилась назад.

– А теперь я буду тебя рисовать, – невозмутимо сказала я, подходя к столу и наклоняясь в поисках бумаги.

– Развяжи меня, – хрипло приказал мужчина, продолжая прожигать меня тьмой своих глаз.

– Знаешь, в рисунке должна быть экспрессия, – специально не обращая внимания, продолжала я. Наигранно-задумчиво взмахнула в воздухе грифелем: – Понимаешь, страсть должна быть видна на бумаге!..

Вопреки ожиданиям, Грегор улыбнулся. Но это была улыбка хищного зверя.

Мурашки пробежали по спине от одного его взгляда, обещающего мне неминуемое наказание.

– Развяжи, или хуже будет, – мягким, завораживающим голосом проговорил он.

– И не подумаю, – ответила, улыбаясь и делая какие-то смешные наброски на бумаге.

– А если так? – прошептал вдруг он, глубоко вздохнув и вдруг успокоившись.

Я резко подняла голову, чтобы понять, что происходит.

И громко выдохнула.

Грегор на миг закрыл глаза, чтобы уже через секунду передо мной открылась черная пропасть с алым пламенем на дне.

Жар окутал легкие, лизнул ребра. Брызнул в кровь, сдавив горло. Позволив лишь жалко всхлипнуть, теряя рассудок от желания, скрутившегося спиралью между бедер.

Я задрожала, инстинктивно сжав ноги и опустив руку на низ живота. Дышать было невыносимо тяжело.

Я и так хотела его. Очень хотела. Но Грегор вновь и вновь заставлял меня просто сходить с ума. Заставлял тело подниматься на такой уровень чувств, когда страсть затмевает все. Разум, волю, инстинкты.

Его магия накатывала волнами, смывая внутри меня все преграды эротической выдержки. И если первая волна не достигала цели, приходила новая.

Я вот-вот могла превратиться в дикарку, одержимую страстью, влечением. Хотя, наверное, я уже была такой. В голове крутилась лишь одна мысль: как поскорее развязать этого мужчину, умоляя его сделать со мной все, что угодно.

Лишь бы быстрее… Лишь бы жарче…

Прикоснуться к его сильному телу, покрывать поцелуями сантиметр за сантиметром. Очерчивать изгибы его мышц не грифелем на бумаге, а языком, зацеловывая. Ласкать напряженный живот с жесткими кубиками, прикусывая кожу. Обхватить губами член, страстно, глубоко. Чтобы хриплый стон сорвался с мужских губ…

Я тяжело дышала, с трудом осознавая, что происходит.

Грегор улыбался. Эта темная улыбка – последнее, что помогало мне удержаться в игре. И крохи самообладания не были утеряны.

Я глубоко вздохнула и на негнущихся ногах сделала еще один шаг назад, многозначительно покачав головой.

Мужчина ухмыльнулся. Я уже была готова поверить, что победа осталась за мной. Но в этот момент Грегор с силой напряг руки. Вздулись вены на стальных мышцах. Скрипнул металл за мужской спиной. А потом вдруг затрещала ткань…

– Грегор? – выдохнула я, изумленно глядя на его сжатые в кулак кисти.

Несколько секунд ничего не происходило. И я уже почти успокоилась. Ровно до того момента, как ткань ремешка не треснула и не освободила его.

Охотника.

Сердце ушло в пятки, кровь ударила в виски. Взвизгнув, я бросилась вокруг стола, но уже на повороте сильные руки схватили меня за талию и подняли вверх, перекидывая через плечо. Сделав пару шагов, Грегор бросил меня на диван в углу комнаты и лег сверху, заведя руки за голову. Полностью лишив меня возможности двигаться.

Наши обнаженные тела соприкоснулись. Горячая кожа Грегора обжигала. Пьянила.

– Ну, вот и все, моя маленькая рыжая лилия, – низким, немного рычащим голосом проговорил он, тут же жадно прикусывая меня за ухом, спускаясь губами ниже, целуя основание шеи.

Я тихо застонала, запрокинув голову, сходя с ума от удовольствия.

– Да… – вырвалось из распахнутых губ, когда он обхватил ртом мой сосок. Жгучие молнии пронзили каждый нерв.

А в следующий миг он раздвинул мои ноги и резко вошел. Я вскрикнула и прогнулась в спине от прошившей тело волны удовольствия. От сводящего с ума чувства наполненности, жажда которого так долго терзала мое тело. А Грегор зарычал, на миг остановившись и тяжело задышав.

– Иногда кажется, что я мог бы кончить только от того, что просто в тебе… – хрипло проговорил он, хватая ртом воздух.

И начал медленно двигаться, глубоко погружаясь и замирая на долю секунды.

– Но каждый раз я понимаю, что это только начало моего безумия.

И сделал еще один сильный толчок, одновременно впиваясь в мои губы.

Я обняла мужчину руками, отвечая на поцелуй, постанывая что-то невнятное в ответ. Закинула ноги ему на бедра, пытаясь управлять движениями. Двигаясь навстречу, глубже и сильнее. Быстрее…

И когда в какой-то момент тело начало выгибаться от удовольствия, я уже не видела ничего вокруг. Не понимала, не слышала. Только горячее дыхание Палача. Только рваный шепот на ухо, от которого растворялось сознание:

– Моя маленькая лилия… Моя…