Глава 9. Профессия Палача

Сегодня я опять навещала своего таинственного узника. Одинокая камера, расположенная на четвертом этаже в самом конце коридора, выглядела все также заброшено и уныло. Но мой подопечный казался чуть бодрее, чем прежде. С лица немного сошли синюшные пятна, сменяясь желтоватым цветом выздоровления. Кровоподтеки бледнели, раны затягивались. Мне все лучше удавалась лечебная магия, белый поток становился с каждым разом все ярче и сильнее. Однако, мужчина все еще не мог говорить.

Теперь он иногда смотрел на меня с немым вопросом в глазах, полных печали и сдерживаемой боли. Но надолго его сил не хватало, и ослабленное тело вновь проваливалось в забытье.

Однако, я не оставляла попыток добиться от него ответов. Кто сделал это с ним? За что он содержится в этой клетке? Что вообще произошло?

И сегодня мне в голову пришла опасная, но невероятно интересная мысль. Она зудела в голове, как комариный укус. Пока не почешешь, легче не станет. В моем случае, чтобы сохранить душевное спокойствие, нужно было претворить идею в жизнь.

Я решила посмотреть на маску души этого узника. Эта магия была очень редкой, работать с ней имели право только лицензированные колдуны белого потока. А их в империи можно было по пальцам пересчитать. Работать без патента было строго запрещено, и орден Белой чайки, который, собственно, и выдавал разрешения, тщательно следил за исполнением запрета.

Но мне получить официальное согласие не светило. По крайней мере так было прежде. Дочь ансуров не может претендовать на нечто подобное. Ведь по закону у меня просто не должно быть магии. Из-за ритуала иссушения она просто не могла передаться по крови. А, если уж это произошло, то я, как и мои родители, обязана была пройти ту же ужасную процедуру. Это не только лишило бы меня белого потока, но, скорее всего, и разума.

Поэтому я всегда скрывала свои способности. Однако теперь, благодаря длинному языку Бэйлора, из потомка проклятого рода я превратилась в простую девушку не дворянского сословия. Девушку, которая имела право колдовать. Но, чтобы получить патент, мне пришлось бы идти в орден. А уж там-то мою родословную быстро подняли бы из пыли времени, ведь в одном из монастырей Белой чайки я росла всю свою жизнь.

А значит, придется скрывать собственные способности и дальше.

Впрочем, я уже привыкла делать все в тайне. И эксперимент с этим узником тоже не стал исключением.

Привычно расположив руки на висках, я закрыла глаза, осторожно проникая сперва в сознание мужчины, а потом гораздо глубже.

Кончики пальцев закололо. Стало холоднее. Дрожь прокатилась по телу, приподнимая волоски на руках.

Сегодня все шло совсем не так, как обычно. Но мне не было страшно, потому что я продолжала учиться. Каждый раз моя магия приобретала немного новые очертания, и это было прекрасно.

Однако в какой-то момент руки задрожали, и мне показалось, что я проваливаюсь в бездну. Быстрое падение, холод, сменяющийся ослепляющим жаром.

И тут же за закрытыми веками вспышкой разорвалось разноцветное облако, превращаясь в картины каких-то непонятных событий.

Кровь. Много крови. Белые одежды, как крылья огромной белой птицы. Листы бумаги, шуршащие, сгорающие в огне. Крик мужчины, смех женщины. Кольцо-печать с каким-то изображением. Каким-то очень важным изображением! Но я так и не смогла понять, с каким именно…

И через мгновение я будто вынырнула из глубокого озера. С самого его дна. Воздух со свистом ворвался в легкие, принеся с собой ужас и непонимание.

Что это было?

Видеть события будущего невозможно. Такой магии, можно сказать, не существует.

Но тогда, что именно это было? В прошлом у меня такого точно не было.

Я схожу с ума? Может орден Белой чайки именно потому и запрещает подобное волшебство, потому что оно потенциально опасно для разума?

Говорят, если применять свои способности бесконтрольно, неумело, можно, и правда, лишиться рассудка…

В этот момент я ужасно испугалась. Но страх не успел завладеть мной в полной мере, потому что узник внезапно открыл глаза и посмотрел на меня.

Темно-синие радужки. Красивый цвет. Как вечернее небо. Не верилось, что такие глаза могут быть у преступника.

Мужчина моргнул раз, потом другой. И в этом взгляде мне почудилось столько тоски, что вряд ли способно вместить хоть одно сердце.

– Здравствуйте, – тихо проговорила я. – Как вас зовут?

Но мужчина промолчал.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я тогда.

Но он снова ничего не ответил и только отрицательно покачал головой. И взгляд блеснул усталой печалью.

– Я приду завтра, – сказала тогда, осторожно коснувшись его руки. И улыбнулась.

Тогда на его лице промелькнула тень удивления, но на этот раз он хотя бы кивнул в знак согласия.

Закрыв за собой дверь камеры, я вышла в коридор, задумчиво глядя в серый пол.

Несмотря на то, что мне не удалось ничего добиться от него сегодня, я была довольна. Мужчина явно шел на поправку, а значит, скоро эта тайна будет раскрыта.

Я улыбнулась собственным мыслям, сворачивая за угол. Прошла весь этаж. А потом, спускаясь по лестнице, вдруг увидела впереди двух охранников, ведущих преступника. Он вырывался и кричал что-то. Я замерла, удивленно вглядываясь в самый настоящий страх, застывший на лице этого явно благородного мужчины. На нем была дорогая одежда, и я была почти уверена, что передо мной ашаи.

– Пожалуйста, я заплачу вам! – шептал он охранникам вперемешку с громкими воплями: – Я не виновен, вы не имеете права!

– Это решит ашаи Вильерт, – хмуро отвечал один из охранников, продолжая тащить мужчину, который от этого ответа лишь громче завыл.

Я выдохнула, забыв, как дышать, молча провожая взглядом этот конвой. А потом тихонько завернула за угол, чтобы увидеть, как охранники заводят беднягу в одно из помещений второго этажа и молча уходят.

Сердце забилось ошеломляюще быстро. Как колокол на башне монастыря.

Как зачарованная, я прошла вперед, замирая напротив черной двери. Двери, за которой находился Грегор Вильерт, мастер пыток императорской замковой тюрьмы. А еще его жертва. Потом, почти не понимая, что делаю, взялась за ручку и провернула.

Темное помещение, лишенное окон, освещалось несколькими высокими канделябрами, расставленными вдоль одного единственного стула в самом центре помещения. На нем сидел тот самый узник, и руки его были надежно зафиксированы за спиной.

Он глядел перед собой мутными, влажными глазами, в которых одновременно застыли страх и бешеная ненависть.

А напротив него, прижавшись спиной к пустому столу, стоял мрачный мастер пыток императорской замковой тюрьмы.

Как только дверь открылась, Грегор повернул ко мне голову, и брови его удивленно приподнялись.

– Вы? – спросил он.

И тихий голос разнесся по помещению, нарушая неестественную, угрожающую тишину.

– Я… – ответила еле слышно.

– Что вы здесь делаете? – слегка нахмурился он.

А я представления не имела, что на это ответить. Но одно было уже хорошо: он меня не прогонял. И от этого в груди разливалось приятное тепло.

– Проходите, раз пришли, – вдруг добавил он, глубоко вздохнув. И махнул рукой в черной перчатке.

Красивое лицо повернулось к узнику, и мне стал виден четко очерченный мужской профиль. В неверном свете свечей темные блики падали в ямки под скулами, выделяли волевой подбородок. А еще делали ярче мрачный рисунок плотно сжатых челюстей.

Черный палач был не в самом лучшем настроении. Но его недовольство явно было направлено вовсе не на меня. И это не могло не радовать.

– Вы будете пытать меня при свидетелях? – надрывным писклявым голосом проговорил заключенный, дернувшись на стуле. – Это возмутительно!

– Если позволите, я сам решу этот вопрос, – ледяным голосом ответил Грегор.

А потом просто подошел к мужчине и засунул ему в рот что-то вроде обычной грязной тряпки. Но орать и возмущаться преступник больше не смог. Все звуки тонули в серой ткани.

Я поежилась, пока Черный палач открывал передо мной дверь в соседнее помещение.

– Прошу, – бросил он, направив на меня взгляд, от которого мурашки пробежали по спине.

В то же мгновение заключенный возмущенно задергался, попытавшись встать со своего стула, отчего деревянный предмет мебели затрещал и запрыгал.

Ашаи Вильерт медленно перевел на него свое тяжелое внимание, и в черных радужках будто заклубилась самая черная ночь, освещаемая яркими всполохами кровавой луны.

Не прошло и секунды, как узник сжался, будто становясь меньше. Его лицо посерело, напоминая маску умирающего, и мужчина начал трястись, как осиновый лист.

Мурашки пробежали по спине. Я молча проследовала в соседнее помещение, все еще не понимая, что здесь делаю, и о чем собираюсь говорить с мастером пыток. Но произошедшее минуту назад, произвело на меня настолько неизгладимое впечатление, что, стоило двери закрыться, как я выпалила:

– Вы можете воздействовать на людей, не снимая перчатки?

Грегор указал мне на стальное кресло, обитое черной кожей, а сам подошел к низкому зарешеченному камину, пошевелив поленья кочергой.

– Могу, – спокойно ответил он, так и не повернув головы. – Не любой эмоцией, не любым ощущением, но могу.

– И вы сейчас… причинили человеку боль на расстоянии?

Грегор жестоко усмехнулся, отчего у меня по спине прокатилась волна холодных мурашек. В этот момент в голове проскочила пугающая мысль: “А что, если комендант тюрьмы был прав, и Грегор Вильерт наслаждается своей работой? Получает удовольствие, принося людям страдания? Неужели я связалась с жестоким мясником?..”

– Это был банальный страх, асаи Мальтер, – горько усмехнулся он. – Я заставил его испытать банальный страх.

– Я – не асаи, – дрожь по спине пробежала от этого смешка, – и я вам уже говорила об этом. Не понимаю, почему вас это так веселит? Неужели боль и страх – это весело?

И внезапно поток моего возмущения закончился вопросом, который я вообще-то совершенно не собиралась задавать:

– Также весело вам было с ашаи Дерлиш?

И кто меня дернул за язык вспоминать сейчас несчастного зятя коменданта тюрьмы? Того самого, которого Грегор, якобы, обвинил и казнил напрасно?

Лицо Черного палача мгновенно помрачнело.

– За кого вы меня принимаете? – тихо спросил он. Но от этой тишины стало еще страшнее.

Я вздрогнула, прикусив губу.

– Дерлиш был убийцей и насильником, – продолжал мужчина внешне совершенно спокойно. Но я будто кожей чувствовала, какой огонь вспыхнул внутри него. Огонь, алые отблески которого сверкали в черных глазах.

– Это неправда, – все же нашла в себе силы ответить я, – начальник тюрьмы рассказал мне…

– Что? – резко перебил Палач. – Что его зять был примерным семьянином? Со стороны так все и выглядело. Жена и двое замечательных детей. Только это была лишь одежка. А я видел то, что под ней. Я видел его жертв, Лилиана. Искалеченных мертвых женщин, которых он насиловал сутками.

От этих слов и жесткого тона, с которым они были сказаны, мне внезапно поплохело.

– Но, с чего вы взяли…

– С чего я взял, что это он? – зло ухмыльнулся Палач. – Убийца признал свою вину, стоило мне только дотронуться до его головы. Стоило только показать, что с ним будет, когда я закончу…

Мужчина отбросил кочергу, оперевшись рукой о выступ камина.

Мой взгляд упал на резко сжавшиеся кулаки с набухшими венами.

Колючий холод лизнул поясницу.

– Под пытками люди могут признаться в чем угодно, – пробубнила я неуверенно.

– Лилиана, вы напоминаете маленького ребенка, – вдруг скривился он. – Вам известно, что такое камень-оракул?

Я молчаливо кивнула.

– Он заменяет пророка, – продолжал Грегор. – Человека с даром видеть прошлое. С тех пор, как последний оракул умер от старости, только этот камень может показать, убивал человек в своей жизни или нет. Стоит убийце прикоснуться к камню, как тот краснеет. Окрашивается в цвет крови, которая не смывается с души. Камень чувствует убийц. Остается только выбить признание. Я никогда не занимаюсь людьми, которых камень признал “чистыми". Будь они даже распоследними ворами и мошенниками, если на их руках нет крови, я не обвиню их в убийстве.

– Но его мать, – неуверенно попыталась поспорить я. – На руках ашаи Дерлиша умерла его мать…

– От Клебреллы? – усмехнулся Грегор. – Да, я слышал эту душещипательную историю. А вам не кажется странным, что девять его жертв умерли от точно такого же яда? Не считая многочисленных следов насилия.

Я пожала плечами, совершенно не зная, что ответить.

– Конечно, вам не кажется, – снова жестко усмехнулся он. – Ведь так просто обвинять, не вдаваясь в подробности, правда?

Мне стало стыдно. Так невероятно стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Неужели все, что мне говорили, неправда?..

Я смотрела на хмурое лицо Черного палача и не могла понять, во что верить. Кому верить. Но что-то глубоко внутри упрямо тянулось вперед. Туда, где блики камина отражались в грустных, черных глазах, скользили по немного впалым щекам и терялись на кожаных перчатках.

– Ашаи Дерлиш был чудовищем, – уже гораздо более спокойно продолжал Грегор. – И он в деталях рассказал о каждом своем преступлении.

Взгляд Палача на миг полыхнул таким отвращением, что я вдруг совершенно ясно поняла: он не просто не наслаждается собственной работой. Он ее ненавидит.

От этой мысли сердце сжалось, будто сдавливаемое тисками грудной клетки.

Я не знала, что сказать. Хотелось подойти поближе, провести ладонью по мужской щеке, стереть с его лица эту дождливую мглу.

– Значит, вы можете заставить человека испытать любую эмоцию? – спросила я тихо, стараясь немного перевести тему.

Грегор снова посмотрел на меня, на этот раз гораздо спокойнее, без черного огня за чертой глаз.

– Не совсем. Что-то дается легко, что-то – нет, – ответил он задумчиво.

А потом вдруг подошел к моему креслу, пододвинул к нему еще одно и сел чуть правее. На расстоянии не более метра.

И вдруг продолжил рассказывать, как будто я – его старая подруга, а вовсе не случайная знакомая.

– Есть сложные эмоции, вызвать которые я могу, лишь прикоснувшись, – звучал его спокойный голос, который неожиданно начал меня успокаивать и даже как будто согревать. – Например, страсть, желание. Или боль. Это очень сложные эмоции. Их значительно труднее контролировать, потому что в теле должны произойти определенные реакции.

– Какие? – с замиранием сердца спросила я, чувствуя, как незаметно меня увлекает его рассказ.

Черные глаза сверкнули алым, на губах мелькнула едва заметная улыбка.

Святая дева, как же красиво он улыбался!

– Например, сердце должно забиться быстрее, – шелковым голосом ответил он, не сводя с меня взгляда. – В венах в этот момент бурлит огонь. Кровь приливает к определенным органам…

Я покраснела, прекрасно понимая, о какой именно эмоции он говорит.

– Но однажды, я уверен, и это удастся мне без прикосновений, – продолжил он спокойно. – Главное практика.

– Понятно, – кивнула я, сглотнув внезапно образовавшийся комок в горле.

И на некоторое время в комнате повисла тишина.

Мужчина внимательно смотрел на меня, и во взгляде не было ничего такого, что могло бы говорить о раздражении или презрении. Ничего такого, что я надумала себе прежде, или что вполне могла бы заслужить своей грубостью.

В какой-то момент Грегор вздохнул, вставая с кресла, и проговорил:

– Вам пора, Лилиана. Меня ждет работа.

Я тоже встала, последовав за ним, со странным трепетом осознавая, что не хочу уходить.

А в соседней комнате на стуле все также сидел заключенный. Мертвенная бледность уже сошла с его лица, сменившись багряной злобой.

Грегор остановился недалеко от двери, внимательно глядя на застывшую меня.

– Посторонним запрещено быть здесь, – тихо проговорил Черный палач, видя, что я не двигаюсь с места.

– И… вы выгоните меня? – спросила я вдруг, чуть склонив голову на бок.

Сердце забилось ужасающе быстро. Словно я бросала Грегору легкий вызов. Или… флиртовала?..

Мужчина долго смотрел на меня прежде, чем спросить:

– Вы уверены, что хотите остаться?

И на выдохе я ответила:

– Да.

Грегор молчаливо прошел к двери, запирая ее на засов, а затем указал мне на небольшое кресло в углу комнаты. Сам он вынул кляп изо рта заключенного, а затем немного развязно сел на краешек стола напротив него. Преступник же теперь не сводил с мужчины напряженного, выжидательного взгляда.

– Ты должен рассказать мне правду, – проговорил Палач.

И сейчас это прозвище как никогда подходило ему. Он выглядел мрачно и пугающе. Сам воздух вокруг его темной фигуры будто начал незримо электризоваться. И несчастный на стуле напротив тоже прекрасно это ощущал.

– Мне нечего вам сказать, – гордо бросил узник и отвернулся. Как мне показалось, через силу.

Грегор, не моргнув глазом, с ледяным спокойствием стянул сперва одну перчатку, затем вторую.

Воздух вокруг начал густеть.

Я бросила на мастера пыток любопытный взгляд, и Грегор тут же ответил, не поворачивая ко мне головы:

– Когда руки свободны, магия двигается быстрее. Я не стану касаться его.

Заключенный вздрогнул и вздохнул, будто бы с облегчением.

– Пока… – прибавил Грегор, вызвав волну дрожи по позвоночнику. И не только у меня.

– Это вы убили вчера ночью Эрению Картэн? – прозвучал спокойный голос, полный ледяного металла.

А я едва успела задуматься над словами. Убита девушка?

– Нет, – гордо бросил узник. – Я уже говорил ва…

И в следующий момент Грегор слегка приподнял руку, едва заметно пошевелив пальцами.

На лице допрашиваемого в то же мгновение выступил пот. Маска смелости и злости сменилась гримасой ужаса.

– Камень-оракул показал на твоих руках кровь, – продолжал Грегор холодно.

И снова пошевелили пальцами.

Преступник начал вертеться на стуле, словно пытаясь сбросить со спины невидимого скорпиона.

– Нет, я не виноват! Это не я! – закричал арестант.

Я стиснула зубы, но не отвернулась. Мне нужно было знать, как это происходит, чтобы понять…

Чтобы понять его.

Грегор нахмурился, на лбу проступила тонкая морщина. Ладони сжались в кулаки, усилив рисунок вен.

– Я ничего не делал!!! – еще громче заорал мужчина.

– Откуда кровь на руках? – прорычал Палач.

Но ответные слова заключенного просто превратились в визг.

Грегор с ненавистью выдохнул, резко встав с места. Двумя быстрыми шагами он преодолел разделяющее их пространство и коснулся висков подсудимого.

– Откуда. Кровь. На. Руках, – жестко выплюнул он вопрос.

И тело преступника тряхнуло, как от удара молнией.

– Я убил… Но не эту девушку, – хрипло прошептал он.

– А кого? – сквозь зубы процедил Грегор.

– Даниаса Верда, помощника главного казначея. Я был ему должен три сотни золотых льери…

– Где тело? – продолжал Палач, и вот теперь я увидела, как выглядит на его лице настоящее отвращение.

– Закопано на заднем дворе моего особняка… – выдохнул преступник.

И в следующий миг Грегор отпустил его. Преступник обессилено повалился на бок, едва не падая со стула.

А Черный палач тут же прошел к небольшому медному тазику с водой. Взял кусок мыла и тщательно вымыл руки. Все это время на его лице сверкала такая яркая ненависть, смешанная с омерзением, что я четко поняла главное: он не наслаждался своей работой. Не получал удовольствие, принося людям боль. Дрэгон Биндрет ошибся.

И я вместе с ним…

Пока Черный палач вновь надевал свои перчатки, я не переставала думать теперь уже совсем о другом. Ведь мне никогда не приходила в голову иная сторона медали. Каково Грегору исполнять работу, от которой все внутри переворачивается? От которой кровь леденеет в жилах? Каково это, делать то, что с трудом выносишь?

Я никогда не размышляла над тем, что чувствует ашаи Вильерт, зная, что при всей его ненависти к своему занятию окружающие считают его лишь бессердечным Черным палачом?..

Когда мастер пыток закончил со своим занятием и снова предложил мне перейти в соседнюю комнату, я тут же спросила:

– Почему вы не откажетесь от своей работы? Ведь это… ужасно.

– Потому что, кроме меня, на это не способен никто. Я единственный со столь сильным даром ментала, – спокойно ответил он. – И императору это известно. Повелитель использует меня, как механизм для запугивания собственных врагов. Всех этих благородных ашаи, к которым по закону нельзя применять телесные наказания. Которых запрещено пытать. Но можно допустить к ним того, кто без единого пыточного инструмента способен причинить чудовищную боль.

Грегор снова сел на кресло, теперь совершенно спокойно рассказывая мне детали своей жизни. Это неуловимым образом сближало, согревало.

– Все приближенные императору ашаи боятся одного моего имени. Или прозвища, – жестко усмехнулся Грегор.

– И им есть чего бояться, – проговорила в ответ.

Черный взгляд тут же скользнул по мне, будто выискивая следы страха на лице. И, не найдя их, мужчина вдруг улыбнулся.

– Кстати, у меня для вас сюрприз, Лилиана Мальтер, – проговорил он загадочно.

– Сюрприз от Черного палача? – улыбнулась в ответ. – Поверьте, я уже боюсь.

Губы Грегора растянулись еще шире, и от этого у меня под кожей заискрились маленькие молнии.

– Вот приглашение на завтрашний ужин у императора, – проговорил он, доставая из-за пазухи конверт и протягивая мне.

Я развернула подарок, не веря собственным глазам, и увидела внутри два аккуратных листочка с личной подписью правителя Архаров.

– Здесь два приглашения, – добавил мужчина, слегка сжав губы, – ведь вы – официальная невеста ашаи, а значит, не можете приходить без своего жениха. Но, я думаю, это не должно вам помешать.

Я подняла на Грегора удивленный взгляд, в котором было слишком много неловкости. И кивнула в ответ.

– Спасибо.

– И это еще не все, – протянул Палач. – У этого визита будет официальная цель, Лилиана. Его светлейшество ищет человека на должность внештатного магического лекаря в императорский дворец. И я предложил вашу кандидатуру. Конечно, у вас будет испытательный срок. Да и должность не такая высокая. Но все же это лучше, чем присматривать за заключенными в тюрьме.

Теперь я не верила своим ушам, борясь с желанием броситься на шею и расцеловать страшного и ужасного Черного палача.

– Я понимаю, что это пока не настоящая магическая должность, – продолжал Грегор, – ведь ваш… жених подпортил вашу репутацию, сознательно умалив ваши магические способности…

– Но у него не было выхода, – проговорила в ответ, не зная, как благодарить этого мужчину, который совершенно не обязан был мне помогать. Возможно, даже наоборот. – Я же дочь ансуров. Бракованная.

И вдруг Грегор встал и быстро пересек разделяющее нас пространство. Склонился надо мной, так и сидящей в кресле, и оперся руками о подлокотники.

– Никогда не говорите так, – тихо и очень властно произнес он. А потом, как только я хотела засмущаться и опустить взгляд, неожиданно взял меня за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.

Воздух мгновенно покинул легкие. Горячие пальцы на моей коже обожгли нелогичным, иррациональным жаром.

Почему, стоило этому мужчине оказаться вот так близко, едва коснуться меня, как все мысли вылетали из головы? Мозг тем временем словно начинал жить собственной жизнью, самостоятельно отмечая высокие скулы, четкую линию подбородка, переходящую в шею, идеально-выбритую кожу, до которой хотелось дотронуться.

– Но… – тихо прошептала я.

– Нет… – немного хрипло ответил он.

Черные волосы, небрежно падающие на лоб, едва касающиеся таких же темных бровей… Серьга в левом ухе…

У нас мало кто из мужчин носил серьги. Только воины регулярной армии, разбойники или моряки. Для ашаи это считалось почти неприличным. А потому на Грегоре Вильерт маленькое кольцо белого золота смотрелось как очередной вызов. Дворянам, обществу, всем тем, кто знал его исключительно как Черного палача.

В этот момент у меня возникло странное чувство, что нечто внутри нас обоих начало незримо переплетаться. Как наше общее дыхание, которое вдруг смешалось. Как жар, который проникал в меня через его пальцы, становясь моим собственным, рождая ноющее чувство где-то в желудке.

Сердце застучало в горле. Я опустила взгляд на его губы. Полные, мягкие, со сладостью тростникового сахара и жгучестью рома.

Как же я хотела, чтобы эти губы коснулись меня! Снова. Как пару дней назад в его доме. Как неделю назад в особняке Бэйлора.

Как в первый день нашей встречи…

И пусть это было глупо, неправильно и вообще лишено всякого смысла.

Мне просто было это нужно.

Светлая дева, кажется я готова была отдать за поцелуй собственную магию.

Но уже через несколько сводящих с ума мгновений он отпустил меня, выпрямившись и отходя в сторону. Оставляя внутри холодный айсберг разочарования.

– Вам пора идти, асаи Мальтер, – проговорил он. – Мне нужно подписать протокол, а потом проводить заключенного в камеру. Боюсь, здесь я вряд ли смогу вас развлечь.

Я глубоко вздохнула, пытаясь привести в порядок сердце, бешено колотящееся в груди.

– Да, конечно, – улыбнулась через силу, делая пару шагов к нему и к выходу. – Спасибо, что рассказали мне так много. Спасибо за приглашение к императору. Спасибо за…

– Пожалуйста, – ответил он с улыбкой и медленно коснулся моей руки поцелуем.

Горячие губы, кисть, ставшая чувствительной, как будто на ней вовсе нет кожи.

Мало… Еще…

– До встречи, асаи Мальтер, – проговорил Черный палач.

И через пару мгновений дверь за мной закрылась, разделив нас с Грегором толстым слоем листовой стали.

– Я – не асаи, – тихо прошептала в ответ, уходя прочь по мрачному коридору императорской тюрьмы.