21. Визит за визитом

Сэр Шауг уехал, и с ним — его рыцари.

Больше никто не заговаривал о них, только леди Фредегонда, когда я вышла к завтраку, громко сказала:

— Слава небесам, хоть у кого-то в этом замке есть здравый смысл!

Дракон не появился к столу, и после трапезы леди Фредегонда затащила меня к себе в комнату, попытавшись всучить новый отрез ткани и шкатулку с неограненными рубинами.

От подарков я отказалась, заверив, что вполне довольна щедростью милорда Тевиша. Этот ответ полностью удовлетворил старуху, и остаток дня она пребывала в самом чудесном расположении духа.

Часа в четыре пополудни, когда я вместе с горничными сидела в спальне у открытого окна и вышивала, дверь распахнулась, и появился дракон.

— Выйдите все, — приказал он, и Шенга с Дженни побросали пяльцы, бегом покинув комнату.

Я сидела у окна и даже пыталась продолжать вышивать, но глаза словно застилал туман, и я умудрилась всадить иголку в палец.

— Шауг уехал, — сказал герцог, стоя возле порога. — Ты ему отказала.

— Да, — ответила я, снова нечаянно втыкая иголку в палец.

— Почему? — спросил дракон, помявшись.

— Он мне не нравится, — сказала я, пожав плечами. — Недостаточно хорош для меня. Вы же знаете, что я — та еще гордячка.

В комнате повисло тягостное молчание. Герцог стоял у порога — не проходил в комнату, ничего не говорил, и в конце концов я решительно посмотрела на него.

— Что-то еще, милорд?

Он кашлянул в кулак, кивнул и открыл двери, приглашая кого-то.

Вернулся сэр Шауг? Я отложила рукоделие и встала, подозрительно глядя на дракона. Но он отступил в сторону, давая дорогу высокому седому старику в запыленном плаще.

— Где она? — близоруко осматриваясь, спросил старик, и голос его дрогнул.

— Дядя?.. — произнесла я, не веря глазам. — Дядя Эоган?..

— Мел, — назвал он меня домашним прозвищем, — неужели это ты? Слава небесам, теперь мне можно умереть спокойно.

Герцог оставил нас вдвоем, и я впервые смогла дать волю слезам, вдосталь наплакавшись на коленях дяди.

— Мы так долго искали тебя, — говорил он, сам пытаясь сдержать слезы. — Твоя тетя до последнего не верила, что ты погибла. Все ждала тебя. Она умерла в прошлом году, чуть-чуть не дожила…

— Она на небесах, — сказала я, — и обо всем узнала раньше тебя.

— Теперь все будет хорошо, — заверил он меня, — не надо плакать.

— Это от радости, — сказала я. — Но как ты нашел меня сейчас?

— Герцог Мастини прислал письмо, — дядя гладил меня по голове, как в детстве, — я был на островах, поэтому письмо долго меня искало. Но как получил — сразу приехал.

Мы разговаривали бы и всю ночь, но появилась леди Фредегонда и заявила, что нехорошо держать гостя голодным и в черном теле. Затоплена мыльня, накрыт стол, и хозяин замка ждет за столом.

Мать дракона говорила радушно, но я видела, что она недовольна, хотя и пыталась это скрыть. Только в этот момент мне совсем не хотелось думать, что беспокоит леди Фреду. Мысли мои были в Вальшире, на моей родине, на земле моего детства.

Дядя приехал в сопровождении десяти рыцарей, и когда мы спустились в трапезный зал, где нас ждали дракон и леди Фреда, один из рыцарей с поклоном подал дяде Эогану деревянный длинный футляр. Дядя торжественно открыл крышку и достал меч старинной работы — с посеребренным долом и костяной рукоятью.

— Милорд Мастини, — сказал дядя, протягивая дракону меч, рукоятью вперед, — примите это в дар за спасение моей племянницы, — было видно, что дядя отчаянно боялся дракона, не мог даже посмотреть ему в глаза, хотя и старался держаться с достоинством. — Этот меч был сделан пять веков назад мастером…

— Сэр Эйрем, — перебил его герцог, — я польщен, но откажусь. Убирайте меч обратно и садитесь за стол. Моей матери не терпится проявить гостеприимство.

Лицо дяди вытянулось, но леди Фредегонда уже щебетала, приглашая гостей попробовать утку, приготовленную особым способом — с салом и хлебом, тушеную в вине. Пожалуй, я никогда не видела леди Фреду такой оживленной. И куда только подевалась ее вечная язвительность?

После пары бокалов вина дядя прослезился и снова принялся благодарить дракона за мое спасение. Дядя снова попытался дарить меч, но герцог отказался от подарка.

— Хоть вы и не мой вассал, сэр Эоган, — сказал он, подливая еще вина, — но я не мог пройти мимо девицы, оказавшейся в беде. С вашей племянницей поступили несправедливо, но я это исправлю. Я купил у Рихарда право на устроительство ее брака. Сделал это в обход вас, но прошу меня простить, потому что я действую в интересах Мелхолы. Если ваша племянница встретит рыцаря по сердцу и решит выйти замуж, я дам за ней хорошее приданое.

Я подпрыгнула в кресле, услышав это, леди Фредегонда закатила глаза, а дядя сначала покраснел, потом побледнел, и начал заикаться:

— Но разве… разве…

Герцог смотрел на него безо всякого выражения, дожидаясь вразумительного вопроса.

Дядя собрался с духом и выпалил:

— Но разве вы не сделали ее своей конкубиной, милорд?

— Нет, — коротко ответил герцог. — И могу поклясться небесами, что честь вашей племянницы не пострадала. Не слушайте сплетников. Она осталась такой же невинной девушкой, какой покинула родительский дом. Говорят, небеса хранят праведных, и это — именно о леди Мелхоле.

— Вы — благороднейший из всех живущих на земле, — забормотал дядя, хватая герцога за руку, чтобы пожать. — Пусть небеса воздадут вам за вашу доброту…

— Тевиш, — ледяным тоном произнесла леди Фредегонда. — Не уделишь ли своей матери несколько минут для разговора?

— Поговорим потом, мать, — ответил дракон. — У нас гости.

С этим леди Фредегонде пришлось смириться. После вкусного ужина герцог и дядя Эоган долго разговаривали, прогнав всех из зала.

Мы с леди Фредегондой изнывали под дверями, но мужчины говорили слишком тихо, чтобы узнать, о чем идет речь.

— Обманула меня? — выговаривала мне мать дракона вполголоса, грозно хмуря брови. — Все это время дурачили меня с этим остолопом? Бессовестная, жестокая, лживая ты девчонка…

— Простите, миледи, — сказала я без тени покаяния.

— Удивляюсь, как это ты не умчалась с этим Шаугом!

— Он мне не нравился.

— Вернешь мои подарки!

— Обязательно, миледи, — сказала я, — они лежат в целости и сохранности, я считала, что не вправе пользоваться ими.

Она поджала губы и долго дулась, пока я прижималась ухом к дверной щели, пытаясь услышать хоть что-то.

Но беседа мужчин закончились, и леди Фредегонда все-таки увела сына для разговора, и вскоре послышался ее резкий недовольный голос.

— Мамаша — мегера, — сказал дядя, сразу почувствовав себя свободнее, когда герцог ушел. — Похоже, такие умеют вертеть даже драконами.

— Ты даже не представляешь, насколько прав, — сказала я, но обсуждать достоинства леди Фреды совсем не хотелось, меня интересовало кое-что другое. — Дядя, милорд в самом деле купил у короля право устроить мой брак?

— Да, все документы были направлены мне. Как полагается, с печатями и подписями.

Я кусала губы, не осмеливаясь задать следующий вопрос, мучивший меня.

— А он… он выкупил у вас и мое опекунство? — сердце мое готово было вырваться из груди. — Теперь герцог считается моим отцом?

— Опекунство? Нет, — дядя был немного пьян и очень доволен. Он потрепал меня по голове и ущипнул за подбородок. — Герцог выкупил только право на брак. Сказал, что ты можешь остаться здесь или уехать, как тебе вздумается. Пусть лошади отдохнут с дороги дня два, а потом поедем в Вальшир. Счастливый день, — он поднял кубок с вином, салютуя мне. — Кстати, ты была на последнем рыцарском турнире в столице?

— Была, — ответила я, думая о своем. «Можешь остаться, можешь уехать… если рыцарь будет по душе, я устрою ее брак…», — в этом был весь Тевиш Мастини. Он опять предоставлял мне свободу… Полную свободу…

— Мерейва тоже ездила на турнир, — говорил тем временем дядя. — Странно, что вы не встретились.

— Там было много народу, — сказала я равнодушно. — Не удивительно, что мы разминулись. А что-то известно о смерти моего отца? Нашли убийцу?

— Нет, не нашли, — дядя воровато оглянулся на дверь. — Не будем об этом, Мел! Не здесь…

— Ну да, ведь многие убеждены, что отца убили драконы.

— Ты знаешь, что я никогда в это не верил, — торопливо сказал дядя Эоган. — Зачем им было убивать Эйрема? Он полностью признал их власть и в тот год первым отправил королевский налог в столицу. Не думай о прошлом, Мел. Оставь возмездие небесам.

— Герцог Тевиш был знаком с моим отцом? — продолжала расспрашивать я.

— Мне об этом ничего не известно. Почему ты спрашиваешь? — удивился дядя.

— Просто так.

Вернулись дракон и его мать, и нам с дядей пришлось прекратить разговор об убийстве моего отца. Герцог был по обыкновению спокоен, а леди Фредегонда поджимала губы и бросала на меня убийственные взгляды. Я делала вид, что их не замечаю, потому что мне было о чем подумать.

Сэр Шауг сказал, что милорд Тевиш убил моего отца, чтобы меня уязвить. Я была убеждена, что Шауг хотел обидеть меня, заставить сомневаться. Но откуда он узнал, что герцог находился рядом с телом моего отца? О своем видении я рассказала только Мерейве, когда мы жили в монастыре. Даже дядя ничего не знал о моем даре. В моей семье знали лишь отец, мама и моя сестра. И двоих уже не было на этом свете…

Я попыталась открыть книгу пророчеств еще раз, но вместо смерти отца книга вдруг открыла мне совершенно другую страницу. Очень странную. Я увидела флакон из толстого стекла, в который чья-то рука наливала темно-красную жидкость. На безымянном пальце было золотое кольцо с рубиновым камнем. А потом открылась другая картинка — поляна, заросшая белыми цветами… Болиголов…

К чему тут болиголов?..

В эту ночь я спала одна. Дракон не пришел в спальню, и я могла лишь гадать, где он пропадает. Я вскакивала всякий раз, когда мне чудился шорох в коридоре. Но в замке было тихо, и никто не вошел, отворив дверь.

Утром я встала совсем разбитая, и спустилась к завтраку, чувствуя, что ничего не смогу съесть. Леди Фредегонда сидела за столом очень прямо, даже не повернув голосу в мою сторону. Герцог и мой дядя разговаривали, и когда я появилась, дядя Эоган с улыбкой встал мне навстречу.

— Мы только говорили с его светлостью, что можем отправляться в Вальшир хоть завтра. Что скажешь?

Дожидаясь ответа, дядя заглядывал мне в лицо, но я смотрела не на него, а на дракона. Тот сидел, положив обе руки на стол, и рассматривал отварное рыбное филе, которое подали под белым сливочным соусом с петрушкой.

От ответа меня избавило появление мажордома. С поклонами и в витиеватых фразах он доложил, что прибыл с визитом еще один важный господин — лорд Уилмор, и просит личного разговора с герцогом Мастини.

Лорд Уилмор?!.

Я невольно схватила дядю за руку. Я не рассказывала ему, у кого мне пришлось побывать в плену за последние шесть лет. Дракон вскинул голову и чуть покачал головой, как будто давая мне знак молчать. Я растерянно кивнула.

— Лорд просит личного разговора, — заявил мажордом. — Говорит, что по крайне важному делу, которое хотел бы обсудить с вами тайно.

— Пойду, узнаю, что там понадобилось Уилмору, — сказал дракон, поднимаясь из-за стола, и добавил, обращаясь к мажордому. — Мы будем в моей комнате. Проследи, чтобы никто не болтался под дверью.

Что-то больно укололо в мозг — даже не предчувствие опасности, а ее тень, и я спросила:

— Милорд, может, мне пойти с вами?

— Зачем? — ответил он, пожав плечами. — Ничего особенного не происходит. Ешьте, рыба остынет.

Мы с дядей заняли два свободных стула, и дядя Эоган отдал должное рыбе, нахваливая чудесно приготовленное блюдо.

— Море рядом, — сказала леди Фредегонда кисло, — поэтому рыба у нас всегда свежая. А раз свежая — то и вкусная.

— Да, конечно, конечно, — забормотал дядя, угадав, что похвала пришлась некстати.

Но я не могла даже смотреть на жирную рыбу. Поковыряв ее вилкой, я взяла печенье и налила из кувшина разбавленного красного вина. Рубиновая струйка полилась в бокал, и книга пророчеств вдруг веером развернула передо мной свои страницы. Рубиновый перстень… стеклянный флакон, положенный в поясной кошелек… поляна, заросшая болиголовом…

Я дернула рукой, неловко толкнув бокал, и вино разлилось по столу.

— Что с тобой? — недовольно спросила леди Фредегонда.

Кольцо с рубином… я вспомнила, где видела такие камни… Клад лорда Уилмора!..

Я вскочила, опрокидывая стул, и кинулась вон из зала.

— Мел! — крикнул дядя мне вслед, но я даже не оглянулась.

Преодолев лестницу, я оттолкнула мажордома, который стоял возле дверей драконьей спальни, на страже покоя господина, и распахнула двери.

Дракон сидел в кресле у стола, лорд Уилмор — в кресле напротив. На столе лежала шкатулка с золотыми монетами, и Уилмор пересчитывал желтые кружочки, складывая их в кучки по десять штук. Здесь же стояли кувшин с вином и два наполненных бокала. И герцог как раз подносил один из них к губам, чтобы сделать глоток.

При моем появлении мужчины оглянулись на дверь. Уилмора так и перекосило, а я поняла, что не ошиблась. Следом за мной в комнату вбежал мажордом, а за ним маячили рыцари из числа замковой стражи.

— Милорд, я не успел… — начал оправдываться мажордом, но я перебила его.

— Не пейте вина, милорд! — я бросилась к дракону, чтобы выбить бокал у него из руки.

Но этого не понадобилось, потому что герцог спокойно поставил бокал на стол и вопросительно приподнял брови:

— Что случилось? — спросил он. — Я же сказал, что все улажу без тебя.

Лорд Уилмор прекратил считать монеты и сгреб их в шкатулку.

— Верю вам на слово, — сказал он, кланяясь дракону, — и удаляюсь.

Дракон кивнул, разрешая ему уйти, но я заговорила торопливо, захлебываясь словами:

— Не пейте вина, оно отравлено. Уилмор привез яд, чтобы вас отравить!