22. Раскрытая тайна

— Бред, самый настоящий бред, — сказал лорд Уилмор лживым тонким голосом и побелел, как снег.

— Он сделал яд на настойке болиголова, — продолжала я, — и уже добавил его в ваш бокал.

— Ложь! — дико крикнул лорд Уилмор.

— Ты знаешь, что нет! — ответила я так же горячо. — Я вижу прошлое и будущее, ты купил меня именно поэтому. Только сегодня мой дар обернулся против тебя!

— Ведьма! — заорал лорд Уилмор, но тяжелый взгляд дракона заставил его умолкнуть.

— Значит, скрепим договор вином? — спросил герцог негромко, но таким тоном, что Уилмор побледнел еще больше.

— Это наветы, — забормотал он. — Девчонка мстит мне, вы же знаете…

— Мне было видение, — сказала я. — У него при себе стеклянный флакон, он прячет его в поясном кошельке. Проверьте, милорд.

Слуги дракона бросились на лорда Уилмора, вмиг скрутив его. Шкатулка упала, и золотые монеты раскатились по полу. Люди топтались по золоту, не обращая на него внимания, а лорд Уилмор визжал, как свинья:

— Наветы! Наветы!..

Но мажордом запустил руку в поясной кошель и извлек оттуда флакон темного стекла, наполовину полный темно-красной жидкостью.

— Это микстура от кашля! — выпалил Уилмор. — Вино с пряностями!

— Так прими свою микстуру, — сказал дракон безо всякого выражения. — И запей вином из моего бокала.

Рыцари схватили лорда за плечи и локти, кто-то потянул за редкие рыжие пряди, заставляя его запрокинуть голову, мажордом вынул пробку из флакона…

Лорд Уилмор вдруг захрипел, судорожно задергался, побледнел еще больше и обмяк в руках рыцарей.

Мажордом поставил флакон на стол и склонился над лордом, выслушивая биение крови на шее.

— По-моему, мертв, — сказал он с досадой. — Наверное, от страха сдох. Я позову лекаря, чтобы проверил эту «микстуру».

— Не надо лекаря, — дракон посмотрел на меня и указал на флакон. — Подай сюда.

Я тут же взяла флакон с настойкой и передала ему. Дракон понюхал, капнул на ладонь, попробовал и вернул флакон мне.

— Болиголов, — сказал герцог. — Я напишу Рихарду письмо, сегодня же отправьте с голубиной почтой и с посыльным.

— Будет исполнено, милорд, — мажордом ткнул носком сапога лорда Уилмора. — Что делать с этой падалью?

— Отправьте семье, — распорядился герцог. — Монеты соберите и отправьте с ним. Скажите его жене, что умер от сердечного приступа. И чтобы никому ни полслова о том, что произошло здесь, — он обвел слуг взглядом.

— Никому, милорд! — поклялся за всех мажордом и быстро собрал монеты, пока тело Уилмора выволокли вон, держа за руки и за ноги.

Отравленное вино из бокалов перелили в кувшин, и мажордом вынес его со всеми предосторожностями, стараясь не плеснуть на пол.

Когда слуги вышли, дракон поднялся и запер дверь, а я закрыла флакон с ядом пробкой, спрятав его в складках платья.

Герцог поманил меня пальцем, и я подошла.

— Что же ты наделала? — спросил он тихо. — Я пытался тебя защитить, а ты сама себя выдала. К чему было кричать про видения?

— Это неважно, — ответила я, избегая смотреть ему в глаза, в то время как стеклянный флакон жег мне ладонь. — Какую сделку вы собирались отмечать с Уилмором?

— Отдал ему тысячу золотых, чтобы не раскрыл тайну, что ты провидица.

— Нашли, кому верить! Вы ему золото, а он вам — яд в бокал!

— Но появилась ты. Ты боялась за меня, Мелхола? — спросил дракон мягко.

Я упрямо мотнула головой, не желая поддаваться змеиному очарованию.

- Вам просто повезло. А болиголов… он и правда настолько опасен? Я думала, драконы неуязвимы.

— Неуязвимых не бывает, — сказал герцог. — А болиголов — яд, который убивает даже змей. Мало кто знает об этом. И драконы не знали до недавнего времени. Но ты поступила опрометчиво. Думаешь, я смогу заставить людей молчать? Небеса — и те не смогут заткнуть им рты.

— Это неважно, — повторила я. — Моя тайна — уже не тайна. Даже сэр Шауг знал, кто я.

— Шауг? — спросил дракон резко и скрестил руки на груди, от прежней мягкости не осталось и следа. — О чем это он знал?

— Ему было известно и мое настоящее имя, и он знал о моем даре.

— Поэтому ты ему отказала?

— Не только.

— Почему? — потребовал он ответа.

Я заставила себя взглянуть ему в глаза и покраснела так отчаянно, что даже слезы на глаза навернулись.

— Почему, Мелхола? — тихо повторил дракон.

Когда он произносил мое имя, у меня в груди всё переворачивалось. Кто знал, что можно соблазнять одним лишь именем? Я и не подозревала, что мое имя может звучать, как молитва страсти…

Драконье колдовство — очарование. Древнейшее из очарований. Я собиралась противиться его силе, но вместо этого произнесла:

— Потому что я не хочу выходить замуж за Шауга или кого-то еще. Я хочу остаться с вами, милорд.

Ну вот, это было сказано. И теперь нет пути назад. Я продолжала смотреть на дракона и видела, как затуманились серые глаза. Сурово сжатые губы приоткрылись, разгладилась морщинка между бровей.

— Со мной? — он взял меня пальцем под подбородок. — Я, правда, слышу это, или мне кажется?

Моя кожа сразу стала на удивление чувствительной, и рука дракона прижигала, словно огонь.

— Нет, не кажется, — ответила я, отступая на шаг, чтобы избавиться от прикосновения и от огня, которое оно вызывало. Дракон шагнул за мной, но я заговорила быстро, будто возводя словами преграду между нами. — Поймите меня правильно. Вы — самый добрый и благородный человек, которого я встречала. Надеюсь, вы посчитаете, что мой дар может послужить вам, и оставите меня в Намюре.

— Вряд ли можно назвать меня человеком, — просто сказал он, делая еще шаг по направлению ко мне.

— Неважно, — сказала я в третий раз и снова отступила. — Мне неважно, дракон вы, человек или кто-то там ещё. Дядя не сможет защитить меня. Меня опять украдут, начнут перепродавать, начнут убивать из-за меня. А вы сможете защитить.

— Я приложу все силы, чтобы защитить тебя, — сказал дракон медленно. — Но в качестве кого ты хочешь быть рядом?

Он прекратил играть со мной в догонялки и оказался рядом быстрее, чем я успела хотя бы моргнуть. Положил руку мне на плечо и заглянул в лицо:

— Кем ты хочешь быть рядом со мной, Мелхола?

— Буду вашей провидицей, милорд, если угодно, — ответила я шепотом, ощущая головокружение от его близости.

— Жестокая, — попенял он, а потом наклонился, чтобы поцеловать.

В последнюю секунду я увернулась, не дав соприкоснуться нашим губам, но дракон не отпустил меня, а поцеловал в шею — долгим, жарким поцелуем. Всё во мне затрепетало от этого поцелуя, но я уперлась герцогу в грудь ладонями и залепетала:

— Милорд… милорд… умоляю вас…

— Я тебя не трону, — прошептал он хрипло, — но если сейчас отпущу — то точно умру. И ты станешь причиной моей смерти, как предсказала.

— Это неправда, я солгала вам тогда, — призналась я быстро, словно от этого и в самом деле зависела его или моя жизнь. — Я не вижу ничего, что связано со мною. И не вижу ничего, что связано с вашей смертью.

— Наверное, это хорошо? — спросил он, а спустя мгновение я уже лежала на постели спиной, а дракон навис надо мной, жадно глядя на мои губы. — Значит, я сродни бессмертным эльфам?

Его ладонь легла на мою грудь, погладила, сжала…

— Ты дрожишь подо мной, — выдохнул дракон. — И это дрожь желания, ее не спутать ни с чем… Я не противен тебе…

— Нет, милорд, — прошептала я, зажмурившись, чтобы хоть так спрятаться от его взгляда, от его напора, от его страсти. — Но если я вам и в самом деле дорога, как вы говорите, то оставьте меня девушкой.

Он замер и долго ничего не говорил. Так долго, что я осмелилась приоткрыть один глаз, а потом и другой. Дракон стиснул зубы, на виске набухла и пульсировала жилка.

— Целомудренная монашка, — произнес он, наконец, и отпустил меня.

Перекатившись на спину, он лег рядом со мной, глядя в потолок. Грудь дракона тяжело вздымалась и опускалась, и я не осмеливалась пошевелиться, пока он не сел на постель, потирая ладонями лицо.

— Ты так дорожишь своим даром? — спросил он глухо. — Мне казалось, он тяготит тебя. В нем — причина всех твоих бед.

— Пока он есть — я защищена, — ответила я тихо.

— От чего?

— От женской судьбы, милорд. Вам не понять, вы — мужчина. Для вас жизнь — это путь сражений и наслаждений. Для женщин все иначе.

— Не совсем тебя понимаю, — он чуть повернул голову, посмотрев на меня, и я не почувствовала панического страха, который — как знают все — охватывает любого человека в присутствии дракона.

Страха не было. Вернее, не было того страха, что испытываешь при встрече с диким зверем. Но был совсем другой страх, совсем другой…

— Ты боишься, — разгадал меня дракон. — Почему боишься, Мелхола? Я не причиню тебе боли, — рука его поползла по покрывалу, отыскивая мою руку. — Я умею ждать, и в наслаждении — тоже.

Он хотел утешить меня ласковыми словами, прикосновениями, но получилось наоборот. То, что он сказал, царапнуло больно, мучительно больно. Я пересела на край кровати и сказала, не глядя на герцога:

— Не сомневаюсь в вашей опытности, милорд. Но я говорю о другом. Драконов тянет к сокровищам и… к девственницам. А после того, как девушка становится женщиной — теряют к ней интерес и отправляются за новой добычей.

— Совсем не так… — начал он, но я жестом прервала его, и он послушно замолчал.

Дракон — послушно замолчал!

Даже в самом невероятном видении я не смогла бы увидеть подобное!

— Вы знаете, что это — правда, — продолжала я. — Леди Фредегонда… леди Ундиса… все они были сокровищами, но потом потеряли свою ценность.

— Сравнила, — проворчал он.

— Я ничем не отличаюсь от них. И если по-настоящему стану вашей конкубиной…

— Женой! — вдруг рыкнул дракон, и я вскинула голову, удивленная и напуганная.

Он смотрел потемневшими от гнева глазами, но тут же пришел в себя, взял меня за запястье и медленно потянул к себе.

Я не сопротивлялась, потому что все равно не смогла бы вырваться, вздумай он меня удержать, и к тому же, мне хотелось ощутить его силу, прижаться к нему, обрести в его объятиях спокойствие и умиротворение. Да, жестоко с моей стороны, даже подло, и крайне себялюбиво, но я не могла уступить. Потому что знала: если получу его, а потом потеряю, это будет в тысячу раз мучительнее, чем просто мечтать, никогда не получив своей мечты.

— Мне надо было сразу предложить тебе это, — сказал дракон, усаживая меня к себе на колени. Одной рукой он обнимал меня за талию, другой отбросил с моего лица прядку, погладив по щеке большим пальцем. — Но я думал, ты захочешь кого-то помоложе.

— Вы совсем не старый, — я не смогла сдержать улыбки. — Небеса святые! Откуда у вас эти мысли, милорд?

— Я боялся отказа, — просто сказал он.

— Разве драконы боятся? — прошептала я, закрывая глаза, в то время, как он прижимал меня к себе все крепче, лаская мой затылок, шею, проводя ладонью по спине.

— Ты согласишься? Стать моей женой?

Полностью в его власти… Во власти его голоса, прикосновений… Как не потерять голову, как избежать нового плена, если всё уже потеряно — и разум, и свобода?..

— Пусть даже женой, милорд, — сказала я, позволяя себе еще пару мгновений в его объятиях. — Когда я потеряю свой дар и девственность, кто знает, захочет ли дракон Тевиш видеть рядом с собой простую женщину?

— Ты будешь дорога мне и потом, — он уже шептал мне на ухо — горячо, опаляя дыханием, лишая воли. — Разве ты не видишь, что я схожу с ума из-за тебя?

— И это вряд ли хорошо, — ответила я, открывая глаза и возвращаясь из райских кущ, где только что была, на грешную землю. — И вряд ли правда. Не лгите ни мне, ни себе. Вспомните, что вы говорили, когда я только появилась в вашем замке — что в Намюре никогда не будет хозяйки.

— Передумал, — сказал он страстно. — Ты заставила меня передумать.

— Вдруг передумаете потом?

— Тогда я скажу иначе, — глаза дракона дико вспыхнули, — разве ты не видишь, что я…

Я успела зажать ему рот ладонью, чтобы не сказал того, о чем бы потом пожалел, и что окончательно лишило бы меня покоя.

— Милорд, разве драконы умеют любить? — спросила я тихо, а потом разжала его руки и встала с его колен — словно вышла из теплого моря на пронизывающий зимний ветер.

Герцог не задержал меня и ничего больше не сказал, задумчиво опустив голову и скрестив руки на груди.

— Пусть все останется как есть, — повторила я, — если для вас что-то значит моё желание. Поверьте провидице, это — самое правильное.