25. Суд небес

— Если бы я знал, что он не сдох, добил его там же! — бушевал герцог Тевиш Мастини, расхаживая по залу. — Он живучий, как дождевой червяк, этот Шауг! И у него еще достало наглости обратиться с судебным иском!..

— Если бы ты убил его, — сказала леди Фредегонда, сидевшая за столом, накрытым для завтрака, — то сейчас людишки уже тащили бы петицию Рихарду, что ты нарушил его Правду. Формально, ты и сейчас нарушаешь закон — удерживаешь у себя замужнюю женщину.

Дракон досадливо посмотрел на мать, а потом перевел взгляд на Мелхолу. Она задумчиво вертела в руках вилку.

Стол был заставлен вкусными и изысканными кушаньями, но никто из драконьей семьи не притронулся к ним.

— Этот брак недействителен, — сказал Тевиш страстно, обращаясь к Мелхоле. — Он заставил тебя, угрожал смертью тебе и твоей сестре…

— Которая — есть справедливость на свете — оказалась не такой живучей, как Шауг, — вставила своё леди Фредегонда. — Тевиш, сделай одолжение — сядь. От того, что ты болтаешься туда-сюда, толку не будет.

Тевиш гневно ударил кулаком о ладонь и сел в кресло так, что оно жалобно скрипнуло под ним.

— В любом случае, судить буду я, — заявил он. — Похищение было совершено на моей земле, а значит, я — как герцог, буду рассматривать этот иск. И признаю его несостоятельным! — он повысил голос, и Мелхола вздрогнула, словно очнувшись.

— Давайте завтракать, — сказала она спокойно. — Всё так вкусно приготовлено… Будет жаль, если остынет.

Дракон переглянулся с матерью, и леди Фредегонда, философски пожав плечами, положила себе на тарелку филе рыбы под белым соусом.

— Она права, — сказала мать дракона. — Суд в пятницу. Не вижу смысла морить себя голодом. Врага надо встречать в полную силу. А не будешь есть — ослабнешь и заведомо проиграешь. Так что благодарим небеса за хлеб насущный — и приступаем.

Но Тевишу кусок не лез в горло. Он хмуро смотрел, как мать и его сокровище завтракают — будто ничего и не случилось. Будто не было этого проклятого похищения, и не менее проклятого брака.

Он вспомнил минувшее воскресенье и снова распалился яростью, хотя пытался ее сдержать. Когда вернувшись в замок после субботнего превращения он обнаружил пропажу Мелхолы, то сначала чуть не пришиб мать. А потом, вызнав, куда поехала повозка леди Мерейвы ферх Эйрем, и в какую церковь спешно вызвали священника для венчания — чуть не пришиб похитителя.

Собственно, он и думал, что Шауг больше не встанет после полета, в который отправил его драконий хвост. Но человечек и не думал умирать. Более того, уже в среду заявился с прошением вернуть ему его жену — Мелхолу де Шауг. Жену!.. Будто она могла согласиться стать его женой!..

Все же Тевиш выдержал полчаса, пока его дамы неторопливо пробовали рыбу, паштет и перепелиные яйца, запеченные в слоеном тесте. И только когда с завтраком было покончено, когда леди Фреда отправилась на утреннюю прогулку, он остановил Мелхолу, поймав ее за руку на пороге.

— Что скажешь на суде? — спросил он, сгорая от ярости, и от досады, и от спокойствия, с которым его сокровище воспринимало всё, что произошло.

Почему она не плачет? Не жалуется? Почему смотрит таким странным взглядом?

Раньше в ее глазах был восторг. И солнечный свет. Когда она смотрела на него — она согревала, даже не прикасаясь. А сейчас в ее взгляде было море — холодное, осеннее. Сначала он испугался, что опоздал, и что Шауг успел надругаться над ней, но — нет. Мелхола осталась девушкой. И она сама подтвердила, что Шауг не оскорбил ее даже поцелуем.

Переживает смерть сестры?

Да с чего бы переживать об этой гадюке!..

Мелхола рассказала ему обо всём — с чего начался её плен, кто первым предал её, продав, как вещь, убрав с пути, чтобы завладеть наследством. Она даже не плакала на похоронах сестры, и дракон отказывался верить, что смерть леди Мерейвы была таким уж сильным ударом.

А вдруг его правильная монашенка решила, что ее венчание с Шаугом — воля небес? И теперь проявит ненужное покорство, признав брак на суде?..

От одной мысли об этом Тевишу хотелось разнести всё вокруг по камешкам, откусить голову Шаугу и унести своё сокровище далеко-далеко, к южным островам, чтобы спрятать там ото всех.

Но он обуздал демонов в своей душе. Он обещал, что всё будет так, как захочет она. И теперь со страхом ждал ответа. Он — дракон, и он боялся. Страшился, что сейчас потеряет ее навсегда.

— Что скажу? — Мелхола чуть сдвинула брови, словно недоумевая. — Скажу правду — что Шауг вынудил меня произнести клятву верности у алтаря. Что грозил убить и убил мою родную сестру. И что много лет назад он и его отец убили моего отца, назвав его предателем людей. Почему вы спрашиваете, милорд? Я ведь всё вам уже объяснила…

— Потому что я с ума схожу, — признался Тевиш и сгреб ее в охапку, прижимая к себе, наслаждаясь одним ее присутствием, ее запахом, ее солнечным огнем, согревавшим не только тело, но и душу. — Если бы ты знала, что я пережил, когда подумал, что потерял тебя… Навсегда потерял… — он попытался поцеловать ее, но девушка отвернулась.

А потом еще и отстранилась, покачав головой.

Она отказывала ему с воскресенья. И даже спать перешла в свою прежнюю комнату. Тевиш не мешал ей, считая, что Мелхоле надо прийти в себя, забыть пережитый ужас, соблюсти траур по сестре, но теперь…

— Почему?.. — только и спросил он, облизнув пересохшие губы.

— Как бы там ни было, милорд, — ответила она, опустив взгляд, — по закону я — жена другого. Не гневите небеса, не нарушайте еще одну заповедь. Вы чудом спаслись от греха убийства, не грешите еще и прелюбодеянием.

— Но брак не действителен! — почти закричал он, теряя терпение.

— Тише, — она прижала палец к его губам, и Тевиш замолчал, покорный этому красивому и нежному существу — человеческой женщине, приручившей его, как древняя дева из легенд, укротившая дракона.

Он не верил ни в какого рыцаря, который, якобы, спас принцессу. Не было его! Не было!.. Была только дева — чистая, непорочная, прекрасная, как звезда. И чудовище погибло, подчиняясь красоте и нежности.

— Вы всех в замке перепугаете, — сказала Мелхола, убирая руку, но Тевиш продолжал чувствовать ее прикосновение — как огненную печать, замкнувшую ему рот. — Брак будет недействителен, — продолжала она, — когда таковым его признают трое судей. Давайте соблюдать законы, которые вы — драконы — сами же и установили. Вы же не хотите, чтобы люди снова заволновались, называя вас захватчиками? Мы только-только начали жить в мире…

— А потом? Что будет после суда?

Она улыбнулась, теребя кисти пояса, и сказала:

— Мои желания не изменились, милорд. Я хочу только одного — жить рядом с вами и согревать вас.

— Значит, так и будет, — сказал Тевиш.

— На всё воля небес, — ответила она.

Если бы он мог положиться на волю небес точно так же, как Мелхола!.. Тевиш не мог понять, откуда у нее эта сила — переносить все испытания так, словно они проходили мимо, а не разрушали ее жизнь. Сам он уже истерзался — и от ярости, и от злости, и от страха, что может потерять свое сокровище. А она… она не выказывала страха. Возможно, это была маска, но тогда носила Мелхола ее с огромным искусством.

— Не переживайте, милорд, — сказала она и погладила его по щеке. — Всё скоро закончится.

Тевиш перехватил ее руку и поцеловал в ладонь.

— Можно ли мне поцеловать тебя? — спросил он. — По-настоящему. Чтобы я поверил, что ты со мной.

— Не думаю, что это правильно, — Мелхола мягко отстранила его. — Я пойду, с вашего позволения. Сегодня чудесная погода, самое время для прогулок.

Он отпустил ее. Он позволил бы ей сделать все, что угодно.

Вздумай она убить его — не стал бы сопротивляться.

До суда Тевиш несколько раз пытался поговорить с Мелхолой — поддержать, подсказать, как вести себя с лордами-судьями, как обходить словесные ловушки, в которые могли поймать мужчины, привыкшие к хитростям судебных разбирательств. Но Мелола отклоняла любые попытки сблизиться и не желала разговаривать о предстоящем суде. Зато утешала его — как будто он нуждался в утешениях!..

Но стоило ей погладить его по щеке, ласково улыбнуться — и дракон таял, как мальчишка, влюбленный в первый раз.

Накануне рассмотрения иска Шауга, Тевиш зашел к матери, потому что она просила пожелать ей доброго сна.

— Волнуешься? — спросила мать, когда он рассеянно поцеловал ее — хотел в щеку, а коснулся губами уха. — Ты совсем спятил от любви, драконище. Как бы это не вышло тебе боком.

— С чего бы? — мрачно спросил герцог.

— Главное, чтобы Рихард не узнал о твоем произволе.

Мать была права, но Тевиш упрямо мотнул головой:

— В чем он сможет меня упрекнуть?

— Дай подумать, — мать посмотрела в потолок, постукивая себя пальцем по подбородку.

— Не паясничай, — сказал Тевиш резко. — Ты уже не в том возрасте.

— Очень любезно было напомнить мне про мой возраст! — огрызнулась леди Фредегонда. — Сам виноват. Если бы твои люди выполняли свои обязанности надлежащим образом — девчонку бы не стащили у тебя из-под носа!

Тевиш насупился, и мать смягчилась.

— Прости, нет твоей вины. Я сама сглупила — думала, эта змеища, Мерейва, приехала повидать сестру, только и всего. Мелхола тоже хороша — ничего не рассказала. Хотя могла бы уже поделиться своими тайнами. Чем она так тебя взяла, Тевиш? Были женщины и покрасивее. А эта… Не спорю — личико просто загляденье. Но сама — холодная, вялая, как лягушка.

— Мать! — вспылил герцог.

— И слова нельзя сказать о твоей Мелхоле! — она тоже рассердилась. — Ты — взрослый мужчина, Тевиш, а ведешь себя, как сопляк! Я запрещаю тебе раскисать! Дракон ты или нет, в конце концов?! Отстаивай своё сокровище, а не страдай за ним!

— Это я и собираюсь сделать, — рыкнул Тевиш.

— И доверяй Мелхоле, — добавила леди Фредегонда уже другим тоном. — Она знает, что делает.

— О чем это ты? — герцог подозрительно взглянул на мать. — Вы что задумали?

Она распахнула светлые глаза, глядя удивленно и невинно:

— Ничего не задумали. С чего ты решил? Просто прошу тебя не делать глупостей, как влюбленный юнец.

На том они и расстались, но Тевишу было неспокойно.

Ночь он провел отвратительно — ворочаясь в холодной постели, постоянно просыпаясь, а когда просыпался — обнаруживал, что обнимает подушку, на которой раньше спала Мелхола. Подушка еще хранила девичий запах, и Тевиш со стоном зарывался в нее лицом.

Утром дракон вскочил на заре, умылся, позавтракал в одиночестве, не дожидаясь, когда проснутся мать и Мелхола и отправился проверить, все ли готово к рассмотрению иска. Во дворе, у старого дерева, поставили кресло для герцога, два кресла поменьше — для лордов, выбранных судьями. Зрителям и участникам суда сидеть не полагалось, но для Мелхолы и матери Тевиш распорядился принести плетеные стулья. Он по опыту знал, что заседание может продлиться до вечера — нешуточное испытание для юной девушки и старухи.

Когда в полдень прозвонил церковный колокол, все были в сборе. Шауг держался со спокойным достоинством. На скуле у него красовалась ссадина, он заметно прихрамывал, но от скамейки отказался и остался стоять, устремив взгляд куда-то поверх голов судей.

Тевиш хмурился, разглядывая его. Больше всего хотелось придушить гадешныша, и пусть Рихард говорит, что хочет. Сам-то он без особых нежностей разобрался с женой их двоюродного брата, когда узнал, что она с любовником прикончила Персифаля. И любовника прикончил без приговора. Герцог заерзал в кресле и тут поймал свирепый взгляд матери.

«Не наделай глупостей!», — говорил этот взгляд, и Тевиш только скрипнул зубами.

Поглазеть на то, как муж пришел требовать жену у дракона, собрался весь замок и половина окрестных деревень. Приехали вассальные лорды и просто соседи. Не было королевского судьи, и Тевиш втайне порадовался этому. Значит, до Рихарда еще не дошли вести о том, что происходит в Намюре. И есть надежда, что когда брату всё станет известно, дело будет сделано.

Зачитали иск сэра Шауга, и Тевиш вцепился в подлокотник кресла, призывая себя к выдержке, чтобы сходу не обозвать истца лгуном и клеветником.

Сэр Шауг очень просто и убедительно рассказывал, как уговорился бежать с девицей Мелхолой, которую держал взаперти ее опекун — герцог Тевиш. Побег удался, тайное венчание состоялось, но Мелхолу де Шауг — уже законную супругу — похитил герцог, и теперь удерживал в своем замке.

— Говорят, вы убили сестру своей жены, — задал вопрос один из лордов-судей.

Тевиш поморщился, будто ему под шкуру загнали сотню иголок. Его бесило, когда Мелхолу называли женой Шауга. Этот брак недействителен!.. Никогда не будет действительным, потому что…

— Да, кровь леди Мерейвы на моих руках, — скорбно подтвердил Шауг, и судьи переглянулись, а зрители удивленно зароптали.

Тевиш быстро взглянул на Мелхолу. Она сидела на плетеном стульчике, положив руки на колени, чуть склонив голову к плечу, опустив ресницы, и, казалось, не слышала, о чем говорит ее муж.

— Оказалось, что леди Мерейва была влюблена в меня, — продолжал Шауг еще более трагическим голосом. — Она взревновала и хотела убить мою жену. Бросилась на неё с кинжалом. Я пытался защитить свою супругу от леди Мерейвы, только и всего. Разумеется, для той дьяволицы достало бы и удара рукой, но она тогда как обезумела и напала неожиданно. Любой бы растерялся. Но я признаю убийство и готов уплатить штраф.

— Непреднамеренное убийство благородной девицы наказывается вирой в триста солидов, — сказал один из судей — лорд Ивар.

— Готов заплатить шестьсот, — скромно согласился Шауг. — Все же, мне надо было остановить ее без кровопролития. Но я слишком опасался за жизнь своей жены.

— Вас обвиняют в убийстве лорда Эйрема, — сказал второй судья — лорд Алпин, — отца вашей жены.

— Это неправда, — твердо ответил сэр Шауг. — Все клевета. Я готов доказать свою невиновность на поединке… Когда стану достаточно здоров.

— Заслушаем свидетелей, — предложил лорд Ивар, посмотрев на Тевиша, и тот кивнул, разрешая.

Вызвали священника и свидетелей, которые подтвердили, что девица Мелхола согласилась стать женой сэра Шауга добровольно, без принуждения и угроз. В церкви она вела себя спокойно, не плакала, не умоляла о помощи, не теряла сознания и никоим образом не препятствовала проведению обряда. Ее сестра находилась рядом, в сопровождении слуг сэра Шауга и плакала, но так же не препятствовала венчанию.

Слуги тоже были допрошены и поклявшись на Святом Писании сообщили, что венчание происходило по обоюдному согласию, без какого-либо принуждения.

Наконец, слово предоставили новобрачной.

Тевиш с бьющимся сердцем следил, как Мелхола выходит на середину, целует Писание, что протягивает ей священник и клянется говорить только правду перед лицом небес. На суд она надела простое серое платье, а пояс был алый.

Дракон смутно припомнил, что когда-то на турнире она называла серый и алый своими цветами. Это сразу показалось ему странным, ведь герб Эйрема был зеленым…

Но тут Мелхола заговорила, и Тевиш весь обратился в слух.

Очень спокойно, словно рассказывая что-то, что не было ей интересно, Мелхола отвергла все притязания Шауга, отказалась признавать его мужем и требовала наказания за убийство ее отца и сестры.

— Он похитил меня, опоив сонным зельем, принудил вступить с ним в брак, — говорила Мелхола, не поднимая глаз, — и если бы не милорд Мастини, убийца моего отца взял бы меня силой и завладел всеми землями и богатством моей семьи. Прошу вас не допустить несправедливости и признать наш брак недействительным.

— Что скажете на это, Шауг? — спросил лорд Ивар.

— Скажу, что моя жена напугана, поэтому лжет, — ответил Шауг. — Герцог держит ее в плену, она боится его. А он даже не постеснялся председательствовать на суде, где должен был быть ответчиком.

— Девушка утверждает обратное, — произнес Тевиш, едва сдерживая ярость. — Леди Мелхола, вас кто-то удерживает в замке Намюр? Я — удерживаю?

Наконец-то она подняла взгляд, и Тевиш увидел глаза прежней Мелхолы — прозрачные, серые, полные восторга и нежности.

— Нет, милорд, — ответила она. — В Намюре никто не принуждал меня ни к чему, и вы — единственный, кто предоставил мне свободу воли и тогда, и теперь. Я клянусь перед небесами и перед всеми, кто собрался здесь сегодня, что если бы вы прогнали меня из своего замка, я легла бы у вашего порога и молила впустить обратно, принять хотя бы служанкой, если вы не захотите меня иначе.

Лорд Алпин кашлянул в кулак, лорд Ивар смущенно потер переносицу.

Тевиш смотрел на Мелхолу, не отрываясь. Если эти дураки-люди откажутся признавать брак недействительным, он просто схватит ее в охапку и унесет отсюда. Унесет далеко, где их не найдут ни Рихард, ни люди, ни вестники небесные…

— Вы слышали, Шауг? — спросил он, по-прежнему глядя на Мелхолу. А она купала его в серых волнах своего взгляда и еле заметно улыбалась, будто подбадривая, обещая, что всё закончится хорошо. — Женщина сказала своё слово. Вам надо смириться, что вы никогда не получите её любви.

— Вы верите ей, милорд? — ответил Шауг вопросом на вопрос.

— Да, — ответил Тевиш. — Всем сердцем. И я уважаю ее добрую волю. Уважаете ли её вы?

Сэр Шауг вздохнул, удрученно покачал головой и сказал с жалостью:

— Лжете другим, не лгите хотя бы себе, ваша светлость. Она боится, поэтому и говорит так. Но я не виню ее — мало кто из людей может пойти против дракона. Мало кто найдет в себе достаточно смелости, чтобы бросить вам вызов. Что же касается её доброй воли… Посмотрите на себя и посмотрите на меня, а потом признайтесь честно — кого из нас захочет видеть мужем красивая, юная девушка?

Тевиш стиснул зубы, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Поистине, этот наглец уже перешел все границы.

— Единственный, кто лжет перед небесами — ты, — процедил дракон.

Шауг только усмехнулся.

— Посмотрите на своих судей, милорд, — сказал он громко. — И послушайте, что говорят ваши люди, — он сделал широкий жест в сторону зрителей, которые в этот самый момент с жаром обсуждали, говорит ли девица правду, и можно ли предпочесть дракона синеглазому красавцу.

Лорд Алпин и Лорд Ивар тоже выглядели смущенными.

— Как по мне, — сказал, наконец, лорд Алпин, — это дело лучше бы передать в королевский суд. Непростое дело. Запутанное. Девица, возможно, лукавит. А если говорит искренне, то мне не понятна такая бесстыдная откровенность… А может, она уже и не девица вовсе…

Тевиш опять перехватил предупреждающий взгляд матери, но сдержать гнев дракон уже не мог.

— У кого еще есть сомнения в том, что леди Мелхола говорит правду? — спросил он угрюмо.

— Думаю, нам пора развеять все сомнения, — сказала вдруг Мелхола, и все посмотрели на нее. — Милорд, господа судьи, — продолжала девушка, и теперь она говорила совсем не так, как раньше. Голос ее обрел твердость, и уверенность. Она была бледна, но держалась так, будто у нее в запасе были пара-тройка свидетелей из числа небесных вестников, и теперь они вот-вот готовились спуститься на землю, чтобы свидетельствовать против лгуна. — Позвольте мне лично разобраться с лгуном и убийцей за кровь моего отца, моей сестры и мой позор. Я обвиняю Роланда де Шауга в убийстве моего отца, моей сестры, в моем похищении, принуждении к браку, и вызываю его на Божий суд.

— Хотите поединок? — выкрикнул Шауг, потому что поднялся несусветный шум — говорили все разом, и судьи, и зрители. — И кто выступит за вас? Господин герцог? Ответчик, судья и защитник в одном лице? Что ж, я готов. На королевском турнире я победил его сына. Уверен, что небеса помогут мне победить и отца!

Мелхола подняла руку, прося тишины.

Не сразу, но девушку послушались. Постепенно стихли все голоса, и стало слышно, как воркуют голуби на крыше замка Намюр.

— Мне нет нужды приглашать защитника, — сказала Мелхола громко и отчетливо. — Я сама смогу защитить себя.

— Я никогда не подниму на вас меча, моя дорогая супруга, — возразил сэр Шауг, и его поддержали одобрительным ропотом.

- А вам и не понадобится меч, — Мелхола впервые обернулась к нему и посмотрела прямо в лицо. — Я требую испытания вином и ядом.

— Нет! — Тевиш вскочил с кресла. Он не сдержался, и в голосе прозвучали рыкающие драконьи нотки.

Оба судьи сорвались со своих мест и бросились бежать, но шагов через пять остановились, убедившись, что за ними никто не гонится, и попытались сохранить достоинство, сделав вид, что им надо посовещаться.

— Никаких испытаний, — начал Тевиш с угрозой. — Никакого яда…

— Вы не верите в силу небес, милорд? — спросила Мелхола. — Тогда вам и в самом деле не следует быть судьей в этом деле.

Дракон с трудом обуздал гнев и сел в кресло, глубоко вздохнув.

— Подойдите, леди Мелхола, — позвал он. — Я хочу выслушать, почему вы приняли такое решение.

Девушка тут же подошла к нему и встала справа от кресла.

— Ты с ума сошла? — спросил герцог углом рта. — Я не позволю тебе рисковать.

— Никакого риска, — сказала она и улыбнулась ему.

Тевиш замер, увидев эту улыбку — ласковую, нежную, утешающую. Человеческая женщина утешала дракона? Рихард валялся бы от хохота. Вот он точно не нуждался ни в каких утешениях.

— Я же провидица, не забывайте, — продолжала Мелхола. — Я распознаю, в каком бокале будет яд. Это моя месть, иначе Шауг так и не ответит за убийство моих родных.

Тевиш мрачно промолчал, а она наклонилась к нему и добавила:

— Не сомневайтесь, милорд. Скоро всё кончится.

— Хорошо, — сказал Тевиш так, словно с него живьем сдирали кожу. — пусть будут вино и яд.

— Благодарю, — Мелхола поклонилась ему и вернулась на середину двора, ничем не выказывая волнения.

Шауг тоже выглядел вполне уверенно и пожал плечами, показывая, что согласен на любое испытание, чтобы доказать свою правоту.

Мелхола снова подняла руку и сказала, обращаясь одновременно к судьям и к зрителям:

— Я прошу леди Фредегонду, как хозяйку замка Намюр, принести для испытания красного вина. Оно — как кровь, пролитая моим отцом и моей сестрой. Я родилась в Вальшире, и в нашей стране раньше существовал обычай, что кровь убитого полагалось выпить его родственникам, чтобы кровь не ушла в землю, и чтобы преступление не было забыто.[1] Вот и теперь пусть вино превратится в кровь моих убитых родственников и покарает виновного. Того, кто лжет.

Леди Фредегонда поднялась очень резво, кивнула и удалилась в сопровождении служанок. Вернулась она тоже очень резво и принесла кувшин с вином и двадцать золотых стопок. Тевиш следил за этим безумием, уже сожалея, что согласился.

— Я сам положу яд, — объявил он. — Пусть принесут порошок сандарака.[2]

Поставили стол, на него — двадцать стопок, и леди Фредегонда сама разлила вино. Принесли ширму, закрыв стол ото всех, и ядовитый порошок в шкатулке, с мерной ложечкой. Тевиш зашел за ширму и открыл шкатулку.

Сандарак — страшный яд. Он действует мгновенно. Но даже если успеть принести противоядие, никто не даст его лгуну, которого таким образом отметят небеса. Мелхола требует мести. Возможно, это — единственный способ победить Шауга открыто, в суде. Но разве её жизнь стоит этого?!.

— Милорд, вы положили яд? — услышал он голос лорда Алпина. — Если всё, то мы желаем переставить бокалы, чтобы все видели, что это — настоящий Божий суд.

— Сейчас, — ответил Тевиш, всё ещё держа на весу коробку и ложечку.

Мелхола хочет отомстить. А он хочет, чтобы она осталась жива. Остальное — не важно.

Дракон решительно окунул ложечку в красный порошок и… закрыл крышку шкатулки.

Никакого яда. И никакого Божьего суда. В тартарары все эти суды, пусть Шауг пыжится, что небеса не наказали его за ложь, но яда не будет ни в одном бокале.

Тевиш вышел из-за ширмы и передал шкатулку слугам.

— Можете переставить бокалы, — разрешил он лордам-судьям, а сам вернулся к своему креслу. Пусть эта упрямица воюет сколько ей угодно. Она останется жива, а все остальное можно решить, превратившись в дракона.

Убрали ширму, и лорд Алпин и лорд Ивар поменяли местами бокалы на свое усмотрение.

Мелхола и Шауг в это время принимали благословение и исповедовались, повернувшись к столу спиной.

— Готово! — объявил лорд Алпин. — Приступайте.

Золотые стопки были выстроены в ряд, и Мелхола и сэр Шауг — муж и жена, подошли к столу, глядя друг на друга.

— Вам выбирать первой, моя леди, — любезно разрешил Шауг.

Мелхола взяла одну из стопок и выпила ее до дна.

Секунда… вторая… и зрители облегченно выдохнули — девушка не билась в конвульсиях, не хрипела, хватаясь за горло, значит, в ее стопке яда не было.

— Прошу, — предложила Мелхола. — Ваша очередь, сэр Лжец.

— Я прощаю вам незаслуженное оскорбление, моя дорогая, — ответил Шауг и тоже взял стопку.

Он выпил, не помедлив, и — тоже выжил.

Люди сходили с ума и лезли друг другу по головам, чтобы не пропустить ничего. Кто первый выпьет отравленное вино?! Кого небеса накажут за ложь?! Симпатии большинства были на стороне синеглазого рыцаря — шутка ли, бросить вызов самим драконам! Спасти красавицу, победив чудовище, как в старинной сказке! И что с того, что красавица почему-то не желает следовать за своим спасителем, а рвется к чудовищу?.. Может, это и не красавица вовсе, а ведьма — ведь что-то такое болтали об этой девице, которая, может, и не девица вовсе…

Мелхола выпила вторую стопку. Сэр Шауг тоже.

Потом по третьей, по четвертой…

Тевиш поймал взгляд матери. Она смотрела на него… странно смотрела. И сразу отвела глаза. Наверное, догадалась, как он схитрил. На Божьем суде. Ничего. Драконы и так прокляты. Одним проклятьем небес больше, одним меньше — это не так уж и важно. Всё неважно, кроме её жизни.

- Не желаете остановиться? — спросил сэр Шауг, когда Мелхола потянулась к пятой стопке. — Шансов найти яд всё больше. Я волнуюсь за вас.

— Волнуйтесь за себя, — насмешливо ответила Мелхола и залпом опрокинула в себя вино.

В этот раз она покачнулась и ухватилась за крышку стола.

Люди дружно ахнули, сэр Шауг встрепенулся, но девушка уже выпрямилась, потерла лоб и помахала всем, показывая, что с ней всё в порядке.

— Никогда не пила столько вина, — сказала она громко и указала Шаугу на стол.

Рука смелого рыцаря дрогнула, когда он выбирал очередной бокал.

— По-моему, вы начали бояться, — заметила Мелхола. — Признайтесь, что лгали, и останетесь живы.

— Я говорю правду, — коротко ответил Шауг и осушил стопку до дна.

— Он жив! — крикнул кто-то в толпе, и крик потонул в многоголосом рёве, а леди Мелхола уже пригубила седьмую стопку.

Такого никто и никогда ещё не видел — чтобы муж и жена с безумным упорством смотрели в лицо смерти, пытаясь доказать свою правоту.

Седьмая выпита… восьмая… девятая…

Шауг был бледен, как смерть, когда остались всего две стопки.

— Последняя, — сказала Мелхола в звенящей тишине. — Вы же помните, что я вам сказала, когда вы заставили меня венчаться? Вы берете в жены собственную смерть. Так и есть. Я это вижу.

Её уже хорошо штормило, но она донесла стопку до рта и выпила вино. До последней капли.

Сэр Шауг замер, вцепившись в столешницу, и смотрел на девушку, нервно облизывая губы.

Прошла минута, другая…

— Да! — торжествующе крикнула вдруг служанка, стоявшая за спиной леди Фредегонды, и страшно смутилась, когда взгляды всех обратились к ней.

— Я жива, — объявила Мелхола. Глаза у нее были пьяные и веселые. — Будете упорствовать, сэр Шауг? Или выпьете?

Ответа истца все ждали, изнывая от нетерпения. Он не сделал даже попытки протянуть руку, чтобы взять стопку. Судорожно сглотнул и сказал:

— Признаю вину и согласен заплатить любую виру. Я отказываюсь от брака с леди Мелхолой, — и он наотмашь ударил по последней стопке, опрокидывая ее.

Красное, как кровь, вино растеклось по столешнице, а Мелхола расхохоталась, как безумная. Тевиш сорвался с места и в одно мгновение оказался рядом с ней, подхватывая на руки, потому что она нетвердо стояла на ногах.

— Клятвопреступник! — заорали в толпе, и в сэра Шауга полетели камни.

Стражники быстро подхватили незадачливого истца и уволокли через черный ход, чтобы люди не решили устроить самосуд.

Тевиш прижимал к себе Мелхолу, а она всё смеялась, обняв его за шею.

Лорд Ивар зачитал вердикт — признать иск и требования сэра Шауга несостоятельными, признать брак девицы Мелхолы ферх Эйрем с сэром Шаугом недействительным, изъять земли лорда Эйрема из незаконного владения сэра Шауга и передать девице Мелхоле ферх Эйрем.

Но Тевиш не стал любоваться, как бесновались зрители, требуя для обманщика хотя бы плетей — в назидание другим лгунам и убийцам. Он нес свое сокровище наверх, в спальню, и нашептывал, потому что Мелхола перестала смеяться и расплакалась навзрыд:

— Всё хорошо, он не уйдет безнаказанным. Я не позволю.

— Пусть убирается куда угодно, сегодня же, — сказала она, кладя голову ему на плечо. — Не удерживайте его и не делайте ему ничего. Пусть уезжает.

— Посмотрим, — сказал Тевиш уклончиво, решив про себя, что так просто сэр Шауг не отделается.

Уложив Мелхолу на свою кровать, Тевиш сам снял с девушки башмаки и распустил вязки корсажа.

— Никогда не видел пьяную провидицу, — сказал он, запуская руку под рубашку Мелхолы и лаская девичьи груди. — Я стосковался без тебя… И ты не представляешь, чего мне стоит не наброситься на тебя сейчас же… Мел… — он наклонился, чтобы поцеловать ее, но тут двери открылись, и появилась леди Фредегонда.

Она оставила сопровождавших ее девушек в коридоре и подошла к кровати, задумчиво сложив руки на груди.

— Мать, может, оставишь нас одних? — спросил Тевиш, едва сдерживая досаду. Руку из-под рубашки, разумеется, пришлось убрать, и это разозлило его еще больше, чем ложь Шауга.

Но его злость не произвела впечатления ни на леди Фредегонду, ни на Мелхолу. Женщины будто не услышали дракона.

— Он уехал? — спросила Мелхола заплетающимся языком.

— Да, — ответила леди Фредегонда. — Ему дали коня и проследили, чтобы никто его не преследовал.

— Хорошо… — девушка прикрыла глаза и улыбнулась.

— Зачем отпустили? — сказал герцог недовольно и взял Мелхолу за руку, кожа ее была прохладной, хотя обычно его дева пылала жарче солнца. — Слишком мягко с ним обошлись. Но я этого так не оставлю.

Мелхола тут же открыла глаза и улыбнулась. И это была совсем не та улыбка, которая заставляла таять от нежности холодное драконье сердце. Губы девушки кривились в усмешке, но из глаз текли слезы. Тевиш нахмурился, а Мелхола сказала, лихорадочно блестя глазами:

— Почему же — мягко? Наоборот. Это закон драконов слишком мягок, а убийца моих родных заслуживает смерти. И пусть небеса простят меня, но я счастлива, что смогла наказать его!..

— Да простятся ей все грехи, — пробормотала леди Фредегонда, осенив себя святым знамением, и это не понравилось Тевишу ещё больше.

— О чем это ты? — спросил он, а сердце словно сжали холодной жестокой хваткой. Пожалуй, никогда дракону не было так холодно и так… страшно.

— Он не доживет до утра, — сказала Мелхола и рассмеялась коротко и сухо. — Шауг не доживет. Он выпил яд.

— А, ну да, — Тевиш сделал вид, что поправляет край свалившегося с постели покрывала.

— Почему вы отвели глаза, милорд? — поинтересовалась девушка насмешливо. — Не потому ли, что не добавили яд в вино?

Она снова засмеялась, и Тевиш обрадовался её веселью. Значит, не обижена на него за обман.

— Будто я мог позволить тебе рисковать собой, — проворчал он, укрывая её, чтобы согрелась. — К тому же, кто-то там говорил, что предсказания не действуют в отношении тебя самой.

— У вас хорошая память. И я знала, что вы именно так и сделаете, — она хихикнула. — Поэтому заранее отравила всё вино. Леди Фредегонда помогла мне. Кровь моих родичей и мой позор будут отмщены.

— Что? — еле выговорил дракон, отказываясь верить услышанному.

Но леди Фредегонда поджала губы и отвернулась, а Мелхола объяснила, старательно выговаривая слова, потому что язык заплетался всё сильнее:

— Я отравила вино. Болиголовом. Тем самым, которым вас хотел отравить Уилмор. Я украла пузырек.

— Что ты сделала?! — Тевиш схватил ее за плечи и встряхнул.

— О, только не кричите… и не трясите меня… — поморщилась она. — У меня и так кружится голова, а от вашего голоса и вовсе раскалывается…

— Ты что наделала?! — заорал дракон и снова встряхнул её.

— Все хорошо, — Мелхола пыталась освободиться из его рук, а когда он ее отпустил, поудобнее устроилась на подушке и закрыла глаза. — Мне очень не хотелось умирать его женой. А умереть свободной — это же почти счастье.

[1] Такой обычай и в самом деле существовал в древней Ирландии

[2] Сандарак — ядовитый минерал, который использовали в качестве красной краски, сульфид мышьяка.