6. Жизнь продолжается
Если верить Брюне, жизнь в замке Намюр была отчаянно скучной. Возможно, будь я дочерью дракона, мне тоже было бы скучно. Но я была всего лишь пленницей, причем, совсем недавно сидела голая и на цепи, наблюдая только клочок неба в окне. Поэтому мне скучно не было. Я с удовольствием возвращалась к обычной человеческой жизни, и все, что вызывало скуку у Брюны, принимала с восторгом.
Шесть последних лет приучили меня скрывать чувства и не выказывать ни слишком большой радости, ни слишком явного огорчения, но я была почти счастлива, когда Брюна звала меня играть в мяч или когда к обеду подавали восхитительные пирожные с миндальным кремом.
Герцог больше не приходил ко мне в комнату, а леди Фредегонда не вспоминала о его визитах ни полсловом. Правда, порой я ловила ее взгляды, обращенные ко мне — подозрительные, испытующие. Но чего ждала я от суровой леди, привыкшей считать себя хозяйкой не только замка, но и дракона? Я была человеком новым, незнакомым, да и странным, что уж скрывать. На все расспросы о прежней жизни я отвечала односложно, туманно, отговариваясь тем, что мне неприятно вспоминать то, что было, и я хочу поскорее обо всем забыть.
Но мне не надо было прилагать к этому усилий — с каждым днем прошлая жизнь казалась мне все более нереальной, и иногда я сомневалась — сидела ли я на цепи в замке лорда Уилмора или же мне только приснилась тюрьма на вершине башни?..
В конце недели к Брюне пришел учитель танцев — старичок, еле переставляющий ноги. Я подумала, что после романа с менестрелем строгий папочка начал подбирать для дочери только тех наставников, которым уже перевалило за сотню, и не удержалась и хихикнула, когда Брюна чинно вышла на середину комнаты, приготовившись уроку.
— Вы одна? — проскрипел учитель танцев, подслеповато оглядываясь. — Мне сказали, будет вторая девушка… Леди Мелхола…
Я сразу перестала смеяться, а Брюна посмотрела на меня с хитрой улыбкой и помахала рукой, подзывая. Я подошла, не чувствуя пола под ногами.
Учиться танцам!..
Это было увлекательнее, чем зубрить псалмы или торчать в монастырской библиотеке, об остальном и говорить не стоило. И даже старый учитель не охладил моего пыла. Конечно, я не могла сразу запомнить все шаги и фигуры, но Брюна пообещала заниматься со мной каждый день перед ужином. Сама она двигалась восхитительно и за весь урок не перепутала ни одной фигуры. Старик был очень ею доволен, а я заслужила сдержанную похвалу за старание.
После занятий танцами мы с дочерью дракона сбегали в кухню и совершили набег на холодную кладовую, похитив кувшин с ягодной водой и несколько сладких пирожков. Устроившись на скамеечке, на замковой стене, мы уплетали сладости и запивали их охлажденным отваром из ягод с медом. Я поблагодарила Брюну, что она разрешила мне учиться вместе с ней.
— Это не я, — ответила она, болтая ногами и откусывая сразу треть пирожка. — Это отец.
— Милорд Тевиш? — переспросила я, помедлив, как будто у Брюны мог быть другой отец. — Но зачем?..
Это не укладывалось у меня в голове. Пусть и приятная, и уютная, но замок Намюр был тюрьмой. К чему учить пленницу танцам? Я вспомнила визит дракона в мою спальню и по спине пробежал противный холодок. Что задумал герцог? На что рассчитывает? Не желает ли он задобрить меня, чтобы я сделала другое предсказание по поводу его смерти? Или… решил беречь меня, как куриное яичко, чтобы обмануть судьбу, и я не стала желать ему смерти?.. Я совсем запуталась, а Брюна привела меня в еще большее замешательство, объявив, что скоро приедет портной, и на меня будет пошито несколько платьев, плащей и прочего, во что прилично наряжаться благородной девице.
— Не будешь же ты носить мои платья, — фыркнула она, когда я, окончательно испугавшись, начала умолять ее уговорить отца отказаться от услуг портного для меня. — Они тебе коротки — вон, ноги торчат выше щиколотки. А надо, чтобы были видны только кончики туфелек. Сапожник, кстати, приедет завтра.
Не слушая моих возражений, она заторопила меня, чтобы я поскорее доела свой пирожок — ей не терпелось начать игру в мяч.
Я уже убедилась, что дочь дракона была посильнее некоторых рыцарей. По-крайней мере, сил и выносливости у нее было на семерых. Играя в мяч или в жмурки, или бегая наперегонки, она всегда выигрывала, а я после таких забав мечтала только об отдыхе. И все же мне нравились эти игры, нравилось всё, чего я была лишена много лет. Когда мы с сестрой жили в монастыре, там не разрешалось слишком громко смеяться и тем более — играть в мяч. А мяч — это было весело. Правда, Брюна больше любила гонять меня вдоль замковой стены, бросая мячом в меня — это называлось «подстрели зайца», и я скакала, как самый настоящий заяц, прикрывая лицо рукой, потому что бросок у дочери дракона был слишком крепким. И тряпичный мяч в ее руках больше походил на снаряд из пращи.
В субботу герцог Мастини снова отбыл по делам, и после вечерней службы женщины из замка Намюр как-то невзначай собрались в комнате Брюны, где я готовилась рассказывать о пятом путешествии Синдбада-морехода.
Появилась даже Ундиса — она принесла веретено и пряла не останавливаясь, пока я рассказывала о гигантской птице Рухх, погубившей целый корабль. Леди Фреда сидела здесь же, удобно устроившись в кресле, в ворохе подушечек, которыми обложили ее служанки. Брюна была довольна и требовала продолжения, пока бабушка не сделала ей замечание.
В воскресенье сразу после службы, когда мы сели за стол, чтобы позавтракать (потому что утреннюю службу полагалось посещать натощак), вернулся герцог Мастини. Брюна бросилась к нему, позабыв о вкусной булочке, которую только что намазала толстым слоем сливочного масла, но леди Фредегонда велела ей сесть на место, и девушка послушалась, хотя и с неудовольствием.
— Дай отцу сначала поесть, — резко сказала старуха. — Подарки никуда не денутся.
— Ты нашел розовый жемчуг для меня? — выпалила Брюна, когда герцог сел во главе стола.
— Нет, не нашел, — ответил милорд Тевиш, разламывая кусок хлеба, который предложила ему мать. — Придется тебе довольствоваться обычным.
— У-у… — протянула разочарованно Брюна.
— Посмотришь потом, — дракон кивнул на маленькую высокую корзинку, которую внес в зал слуга.
Брюна едва усидела до конца трапезы, а когда с завтраком было покончено, сорвалась с места.
— Брюна, — позвал ее отец, и она вернулась с полпути, подойдя к его креслу и подставив щеку для поцелуя.
Дракон что-то шепнул ей, и она хихикнула.
— Все, теперь я могу идти? — спросила она, и дракон кивнул.
Я тоже встала из-за стола, чувствуя себя скованно и неловко, потому что герцог смотрел на меня не отрываясь, и этот взгляд, словно что-то безмолвно требовавший, смущал меня невероятно. Поблагодарив за еду, я почти подбежала к Брюне, которая доставала из корзины подарки и ахала всякий раз, когда попадалась крупная жемчужина. Дочь дракона выкладывала их в миску, услужливо подставленную служанкой, и вслух мечтала, какое замечательное ожерелье получится — такого нет даже у королевы.
— А это что? — я прикоснулась к удивительному предмету, который Брюна извлекла из корзинки и положила на стол, снова занявшись жемчугом.
Странная вещь, показавшаяся мне фигурной чашкой, притягивала взгляд. Изнутри белая и блестящая, как самый лучший фарфор, а снаружи пестрая — белая, и светло-коричневая, и золотистая, скрученная спиралью. Я удивилась — какому безумцу пришла в голову такая фантазия. И что делать с этой чашкой? Пить из нее? Или использовать, как вазу?.. Я хотела дотронуться до чашки, но тут над моим ухом раздался голос дракона:
— Это раковина моллюска.
Герцог подошел неслышно и встал позади меня, а я и не заметила. Я не смогла сдержать дрожи, услышав его голос, и не смогла заставить себя обернуться, чтобы посмотреть дракону в глаза. Я невольно отдернула руку, хотя мне никто не запрещал прикоснуться к раковине.
— Это морское существо? — спросила я тихо. — Сколько чудес в этом мире.
— Моллюска там уже нет, — объяснил дракон. — Но когда-то это было его крепостью, его домом и броней. Тебе нравится?
— Забавная вещица, — осторожно сказала я. — Но для чего она?
— Ни для чего, — ответила Брюна, не отрываясь от жемчуга. — Если из маленьких хотя бы ожерелье можно сделать, то эту даже в распилку не пустишь. Наш ювелир, метр Гюнтер, пытался. Она крошится. Даже серег не сделаешь.
— Зато она прячет море, — сказал дракон, и я не удержалась — посмотрела на него изумленно.
Море?.. Вот в этой крохе — море?..
— Приложи к уху, — дракон взял раковину и поднес к моему уху, развернув вогнутой стороной. — Услышишь шум прибоя.
Как завороженная, я прижалась ухом к раковине. Брюна посмеивалась, уверяя, что ее отец дурачит меня, и я смущенно отодвинулась, и призналась:
— Нет, ничего не слышу.
— Нет там никакого моря, — заявила Брюна.
— Просто ты слишком громко говоришь, — сказал ей дракон, и она сразу замолчала, а он сказал, обращаясь мне: — Послушай еще раз.
Я покорно прижалась ухом к раковине, и все в зале замерли, как будто дракон приказал замолчать всем.
Он держал раковину, и это было неудобно, потому что так мы с ним стояли совсем близко, лицом к лицу. Я закрыла глаза, чтобы не встречаться с драконом взглядом, но чувствовать его рядом не перестала. Какое море можно услышать, если я слышу только свое сердце, которое сейчас заколотилось, как безумное?..
— Ты слышишь? — повторил герцог приглушенно, и я услышала — прибой, шум моря, и даже почувствовала солоноватый запах, которым пах ветер, дувший на берег…
Я не была уверена, что это был прибой из ракушки. Возможно, я услышала море в голосе дракона. Но сейчас это показалось мне настоящим чудом.
— Да, слышу… — ответила я шепотом.
— Глупо, — буркнула Брюна, выгребая остатки жемчужин.
— Пойдем, — сказал вдруг дракон, и на плечо мне легла его тяжелая рука.
Я испуганно открыла глаза, а он уже повел меня к выходу из зала. Никто не посмел остановить его или хотя бы спросить — куда он меня ведет. Мимо меня проплыли лица леди Фредегонды, Ундисы, и, оглянувшись, я увидела, как провожает нас взглядом Брюна.
Словно во сне мне подумалось — а не схватиться ли за косяк двери?.. Вцепиться намертво и кричать, что я никуда не желаю идти…
— Не бойся, — дракон будто прочитал мои мысли. — Хочу кое-что тебе показать.
Он провел меня коридором, потом мы спустились на первый этаж, а потом он зачем-то повернул к кладовым, куда заходили только слуги, когда готовили обед.
— Куда вы ведете меня, милорд? — спросила я.
— Хочу показать тебе тайну замка Намюр, — ответил он, посмотрев на меня искоса и немного лукаво.
Это было что-то новое — шутка от дракона. Ведь он же шутил?.. Я испытывала, примерно, те же чувства, что и заяц из сказки, когда лев предложил стать ему другом.
Мы остановились возле стены, и дракон взял меня за руку. Я еле сдержалась, чтобы не дернуться, но он положил мою ладонь на камень, чуть выступающий над остальными, и надавил.
Камень легко ушел в стену, и перед нами отворилась дверь, искусно замаскированная, узкая, открывшая путь в темный коридор. Оттуда потянуло соленым ветром и сыростью, и дракон вошел в темноту первым, не отпуская моей руки.
Дверь за нами бесшумно закрылась, и стало темно.
Но дракон знал куда идти, потому что шел быстро и уверенно, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним. Он остановился, и я ткнулась лицом ему в плечо, и сразу забормотала извинения.
— Подними юбку, — сказал он, невидимый в темноте.
— Что? — только и смогла произнести я, соображая — успею ли я убежать от него. Отбиться — точно вряд ли…
— Здесь пол неровный, — объяснил дракон. — Подними подол, так идти легче.
— А-а… — проблеела я, краснея от осознания собственной глупости.
— Держись за меня, — подсказал дракон.
«Неровный пол» — это было слишком слабо сказано. Я спотыкалась на каждом шагу и цеплялась за дракона, чтобы не упасть. Было уже не до страха перед неизвестностью или чудовищем. После очередного раза, когда я чуть не свалилась, угодив в выбоину ногой, и дракон успел меня поддержать, я спросила:
— Как вы видите в темноте?
— Так же, как и ты, — ответил он, и в голосе его мне послышалась насмешка. — Просто я часто хожу здесь и знаю, куда ступать. Ты тоже научишься.
— Но зачем мне ходить здесь? — спросила я, помолчав.
Он ничего не сказал, но тут стало светлее, и вскоре я смогла разглядеть и неровности на полу и стены, которые оказались сводами природной пещеры. Еще несколько шагов, и мы с драконом очутились перед толстой заржавленной решеткой, намертво спаянной с каменной кладкой пола. Два металлических прута были выломаны из пазов, образовав отверстие, в которое мог пролезть даже такой крупный мужчина, как милорд Тевиш. Что до меня — сюда могли рядком пройти трое таких, как я.
Здесь слышался шум моря, но громче и четче, чем из моей комнаты. Дракон пролез через решетку и помог пролезть мне, поддерживая под локоть. Каменный пол закончился, и теперь мы ступали по песку — мелкому, белому. Я никогда не видела такого песка.
— Ракушечник, — сказал дракон.
— Что? — не поняла я.
— Этот песок — ракушечник, — объяснил герцог. — Он создавался тысячи лет из обломков раковин, вроде той, что ты видела сегодня.
— О-о… — только и смогла сказать я.
Песок, который создавался тысячу лет! Видел ли подобное чудо Синдбад в своих путешествиях?
Мы с милордом Тевишем оказались на морском побережье. Я задрала голову, прикрывая глаза ладонью от солнца. Над нами нависал замок, и можно было даже угадать, какое из окон было окном моей спальни. Потом я посмотрела на море, и дух захватило от близости стихии!..
Два огромных валуна, словно нарочно поставленные на расстоянии двадцати шагов от берега, разбивали волну, и она ударялась в песок с тихим шорохом, в то время, как за камнями бушевала настоящая буря. Я видела, как вздымаются за валунами пласты воды, и опадают, рассыпаясь на тысячи жемчужных брызгов. Я даже в мечтах не могла представить подобные силу и великолепие. И, конечно, никогда не поняла бы истинной силы и красоты моря, глядя из окна замка.
Не знаю, сколько я простояла так, очарованная зрелищем, но на землю с небес меня вернул голос дракона, прозвучавший прямо над ухом:
— Тебе нравится?
— Да, — только и произнесла я, потому что не могла найти слов, чтобы описать то, что переживала и чувствовала сейчас.
— Приходи сюда, когда захочешь. Даже в бурю здесь безопасно, — сказал дракон и поцеловал меня в щеку.
В этот раз я не отшатнулась и даже не испугалась, потому что этот поцелуй был продолжением стихии — моря, ветра, шума прибоя. Всего этого просто не могло быть без драконова поцелуя. Как будто сам ветер поцеловал меня, легко коснувшись губами.
Но за этим легким поцелуем последовало другое прикосновение — дракон положил руки мне на плечи. Это отрезвило меня. Пусть дракон был частью стихии, я не была ее частью. Я была здесь не по своей воле. Всего лишь пленница, всего лишь захваченный трофей.
— Вы показали мне тайный ход из замка, — произнесла я медленно. — Вы легкомысленный… милорд.
Я хотела сказать «человек», но разве дракон может быть человеком.
— Не боитесь, что сбегу? — я смотрела на море, но ощущала присутствие дракона еще сильнее, чем силу стихии.
Мне казалось, что надо мной нависла каменная плита — ещё немного и рухнет, раздавив насмерть.
Дракон убрал руки, но молчал, и я продолжала:
— Разве провидицу не полагается прятать под замок? И разве вы не поставили под угрозу безопасность вашего замка, рассказывая мне о потаенном ходе?
— Так ты же провидица, — сказал он. — Могла узнать об этом сама. Возвращаемся?
Я с сожалением покидала песчаный берег, и уже когда пробиралась темным ходом за драконом, все еще видела перед собой море.
Закрыв потайную дверь, дракон проводил меня до лестницы.
— Иди, — сказал он, указывая наверх, — иначе Брюна не оставит тебе ни жемчужинки, все заберет себе.
— Мне не нужен ваш жемчуг, — сказала я торопливо и взглянула на него с беспокойством. — И не нужно портных и сапожника. Ничего не нужно, милорд. Вы и так проявили ко мне слишком много участия.
— Иди, — велел он, и я не посмела ослушаться.
Поднявшись ступеней на десять, я услышала, как дракон спрашивает у кого-то, где леди Ундиса.
— Перебирает кунжут, милорд, — ответили ему.
Я взбежала по ступеням и столкнулась с управляющим, которому как раз вздумалось спуститься.
Брат леди Ундисы успел схватить меня за локти, удерживая от падения, и засмеялся:
— Надо быть осторожнее, леди Мелхола.
— Хорошо, буду, — пробормотала я, дернув руками, чтобы освободиться.
Ульпин сразу же отпустил меня и отступил в сторону, чтобы я могла пройти.
— Будьте осторожнее, — сказал он мне вслед. — Я не всегда буду рядом, чтобы поддержать вас. Такому сокровищу надо беречь себя.
— Как вы меня назвали? — я собиралась уйти, но после этих слов оглянулась.
— Разве вы — не истинное сокровище, леди Мелхола? — учтиво поинтересовался Ульпин.
Он улыбался, но мне не понравилась его улыбка. Книга пророчеств вдруг распахнулась в моем сознании, показывая мне то одну страницу, то другую. Никаких затруднений, все ясно и понятно — и картины, и надписи…
— Милорд Тевиш тоже так считает, — продолжал управляющий. — Он уделяет вам столько внимания.
— Вы ошибаетесь, — сказала я сдержанно. — Милорд внимателен ко всем женщинам в этом замке, как я успела заметить.
— Вы уверены? — вежливо уточнил он.
— Уверена. Ваша сестра может быть спокойна, — я смягчила последние слова улыбкой. — Так что я — никакое не сокровище. Всего лишь сирота, взятая в этот дом из милости.
— Думаете, меня это расстроит? — он шагнул ко мне, заглядывая в лицо. — Совсем нет, леди Мелхола, совсем нет. Хотите, я покажу вам замок? Никто не знает Намюр лучше меня. Здесь есть много укромных уголков, где можно спрятаться, и никто не найдет…
— Мне хватает игры в жмурки с леди Брюной, — попыталась отшутиться я, потому что он очень уж проявлял настойчивость, и это было неприятно. — Всего доброго, господин Ульпин.
Но он не дал мне уйти, схватив за руку.
— Что это вы делаете? — опешила я, но управляющий не выказал ни тени раскаяния.
— Если вы говорите правду, — произнес он тоном заговорщика, — и милорд Тевиш… не принимает иного участия в вашей жизни, кроме как забота о сироте… встретьтесь со мной сегодня вечером?
— Нет! — сказала я возмущенно. — Отпустите!
— Так куда он увел вас? — Ульпин схватил меня и за другую руку — не больно, но крепко, пожимая и поглаживая большими пальцами мои ладони. — Где вы были, если не секрет?
— Проверяли счета, — ответила я резко. — Но до синего ящичка, где записи о продаже овец, еще не дошли.
Ульпин ничем не выказал волнения, только сразу отпустил меня.
— Как странно, — сказал он, — что милорд решил сам проверять счета.
— Хотите, чтобы это вошло в привычку? — спросила я без обиняков.
Что там подворовывал управляющий у своего хозяина — мне не было никакого дела, сейчас я хотела только избавиться от его внимания.
— Не волнуйтесь, — сказала я напоследок, — положению вашей сестры ничто не угрожает. Я в этом доме не для того, чтобы стать очередной конкубиной милорда.
Ульпин смотрел на меня задумчиво, и так же задумчиво улыбался.
— Очередной? — переспросил он. — Это вы зря. Моя сестра — единственная женщина милорда. И ею останется.
Рада за вас обоих, — я развернулась на каблуках и побежала вверх по лестнице, перескакивая сразу через две ступени.
В этот вечер я долго не могла уснуть, ворочаясь на мягкой перине.
Что двигало драконом, когда он показал мне выход из замка? Доверял ли мне герцог или проверял? А если проверял — то что? Не выдам ли я секреты его замка шпионам? Но где мне встретиться с этими шпионами, если я всегда провожу время с Брюной? И что толку знать, как попасть в замок дракона?.. Кто в здравом уме станет умышлять против дракона?!.
Ракушка, которую Тевиш Мастини принес вместе с жемчугом, была щедро подарена мне Брюной. Я положила ракушку на туалетный столик и часто прикладывала к уху, пытаясь улышать в ней рокот моря. Вскоре мне и вправду стало казаться, что в ракушке шумит прибой. Я рассматривала ее, гладила твердые, как каменные, края, и представляла, сколько удивительного скрывается в морских глубинах. И человек никогда не узнает всех тайн моря, как бы ни старался.
После того, как милорд Тевиш показал мне выход на побережье, я только и мечтала, что оказаться там снова. Но идти туда с Брюной казалось мне неправильным — ведь дракон не взял с собой дочь. Кто знает — может, он проверяет мою способность хранить тайны? А она не отпускала меня от себя ни на секунду, требуя то новых историй и сказок, то танцев, то игр.
В пятницу, постный день, когда на завтрак подали оладьи с соленой рыбой и жаренные тончайшими ломтиками овощи, Брюне захотелось снова поиграть в «подстрели зайца».
— После постного угощения меня так и тянет на зайчатинку! — пошутила она, отправляя меня к стене, а сама разминала плечо, готовясь бросать мяч.
— Только не бросай слишком сильно, — попросила я ее. — В прошлый раз ты меня чуть не убила — до сих пор синяк на плече.
— Это тряпичным мячом? — расхохоталась Брюна. — Не смеши! Неженка!
Она играла с особым азартом, и вскоре я чувствовала себя настоящим зайцем, на которого начата охота. Мяч летел в меня, подобно камню, и всякий раз сердце у меня трусливо замирало. Трижды мне удалось увернуться, дважды попало в плечо, а потом Брюна превзошла саму себя. Мяч полетел почти прямо, рассекая воздух, и я дернулась в сторону, потому что еще секунда — и я получила бы удар в лицо. Я неловко ступила на камень, подвернула ногу и упала, больно ударившись коленом.
— Ну что же ты такая неловкая! — завопила Брюна. — Бросай мяч скорее!
Я слышала ее вопли как издалека — все сознание заполнила острая боль. Нога онемела, и я поняла, что не смогу даже встать, и продолжала сидеть, схватившись за ушибленное колено.
— Ну же! — крикнула Брюна обиженно и вдруг замолчала.
Солнце светило мне в лицо, но кто-то заслонил его свет.
— Дай посмотреть, — услышала я голос Тевиша Мастини, а потом он обнял меня за плечи одной рукой, а другой взял за щиколотку.
— Не надо… — забормотала я, — совсем не больно, милорд…
— И поэтому ты плачешь, — сказал он. — Покажи колено.
Боль отступила, когда я увидела, как смуглая крепкая рука поднимает подол моего платья, открывая лодыжку, а потом и колено. Чулок был порван и заляпан кровью.
— Какая неловкость, — сказал дракон и потянул за кончик мою подвязку, распуская узел.
Мне показалось, что небо и земля перевернулись местами. Грудь сдавило, и дышать стало нечем. Я попыталась опустить подол платья, но дракон легко оттолкнул мою руку.
— Отец, что там? — крикнула Брюна, подбегая.
— Мелхола поранилась, — сказал он очень спокойно, как будто его ладонь не касалась сейчас моей ноги повыше колена. — Сходи за лекарем.
— Сейчас! — Брюна умчалась — только замелькали крашеные подошвы на туфлях.
— Не надо лекаря, не беспокойтесь, милорд! — взмолилась я, чувствуя, как небо и земля опять меняются местами, потому что узел подвязки был распущен, и дракон скользнул ладонью выше.
— Я сниму с тебя чулок, — сказал он приглушенно, и я как наяву услышала рокот прибоя. — Только не бойся. А то еще на помощь звать начнешь.
— Не боюсь, — ответила я и облизнула пересохшие губы. — Но лучше…
— Лучше, если ты немного помолчишь, — велел он и потянул за край моего чулка.