5. Игра в жмурки

В воскресенье мы снова посетили службу, снова завтракали женским кругом, а потом Брюна затеяла игру в жмурки. Привлечены были все молоденькие горничные, и я вместе с ними. Брюна играла с азартом, хохоча и командуя, кому водить, приказывая горничным не хитрить и не прятаться за креслом леди Фредегонды, которая с удовольствием наблюдала за нашими забавами.

Я была не слишком расторопна и попалась во втором или третьем заходе. Брюна торжественно завязала мне глаза, проверив, плотно ли сидит повязка, раскрутила так, что я едва устояла на ногах, а потом толкнула меня в спину, заливаясь смехом.

— Кот, кот, лови нас! — закричала она.

— Только не разбегайтесь слишком быстро, мышки! — пошутила я, шаря руками вокруг.

Хихиканье и топот раздавались то справа, то слева, и кто-то (а вероятнее всего — Брюна) умудрялся бесстрашно похлопать над самым моим ухом и ловко увернуться, так что я ловила лишь воздух.

Я совсем запыхалась, гоняясь за девушками по залу, и когда ладонь моя коснулась чьей-то одежды, я вцепилась в нее двумя руками и воскликнула:

— Ага! Вот ты и попалась, мышка!

Пойманного полагалось узнать на ощупь, и это гадание очень забавляло Брюну. Она и сейчас расхохоталась где-то за моей спиной. Значит, это не дочь дракона.

— Шенга? — спросила я наугад и подняла руку, чтобы коснуться головы девушки — Шенга была в чепце, а Дженни простоволосая.

Но я ощутила вовсе не жесткую ткань чепца и не мягкие кудри Дженни. Волосы под моей ладонью были жесткими, а лицо… никак не походило на нежную мордашку девушки.

Густые брови, крепкий крупный нос, твердые губы и… щетина на подбородке.

Это был мужчина.

Я отшатнулась, приподнимая ткань повязки.

Передо мной стоял Тевиш Мастини, и это его я только что гладила по лицу. Глаза дракона полыхали таким огнем, что я попятилась. Этот взгляд… Словно дикий зверь собирался напасть, вцепиться в горло, унести в свое логово… Хотелось бежать куда подальше, но ноги перестали слушаться, и я только и смогла, что пробормотать:

— Простите…

Брюна уже умирала со смеху, сгибаясь пополам:

— Отец! Ты попался! — еле выговорила она, смахивая набежавшие на глаза слезы. — Тебе водить!

— Боюсь, мышки, если этот кот погонится за вами, от вас не останется даже косточек, — сказала леди Фредегонда насмешливо.

Служанки брызнули в разные стороны, как настоящие мышата, а я так и стояла на месте, пока дракон подошел поцеловать мать.

— С возвращением, — приветствовала она его. — Сегодня ты задержался, полдень давно прошел.

— Кое-кто просил жемчуг, — сказал герцог, и по голосу я поняла, что он вовсе не сердится, и смогла, наконец, сделать шаг, и второй по направлению к скамье.

Колени дрожали и подламывались, и я не понимала — что со мной. Я так испугалась дракона? Прикоснования к дракону? Но он вез меня, и мы были гораздо ближе друг к другу, чем сейчас.

К чему бояться прикосновения? Оно и длилось-то пару мгновений.

Но моя ладонь загорелась, когда я вспомнила, как дрогнули мужские губы, когда я к ним прикоснулась. Как будто… дракон поцеловал меня.

Я села на скамью, потому что колени стали словно тряпичными, и наблюдала, как Брюна подбегает к отцу, подставляя щеку для поцелуя и протягивая ладони, и герцог из поясного кошелька отсыпает ей полные пригоршни жемчуга — белого, крупного. Несколько зерен упали на пол, и Брюна досадливо вскрикнула, потому что не могла сама поймать их.

— Сейчас они закатятся в щель! — закричала она, и служанки бросились под стол — ловить белые горошины.

Одна из жемчужин все-таки закатилась между камнями. Девушки пищали, пытаясь ее достать, Брюна распекала их за неловкость, и я не сразу услышала голос дракона, а когда услышала — не сразу поняла.

— Мелхола, — позвал герцог. — Подойди.

Стало тихо, и даже Брюна обернулась.

Я встала с лавки, чувствуя себя куклой, которую бродячий менестрель дергает за веревочки, заставляя танцевать на потеху зрителям.

— Подойди, — повторил дракон.

— Поскорее, — сказала леди Фредегонда ворчливо, — не заставляй моего сына ждать.

Всего несколько шагов между нами — но они показались мне такими же длинными и трудными, как шесть лет плена. Но всё когда-то заканчивается, и вот я уже стояла перед драконом, опустив глаза.

— Протяни руку, — сказал он.

— Что? — переспросила я, удивленно.

Наверное, ему надоело ждать, потому что он взял меня за руку сам, заставляя развернуть ладонь, и положил в нее горсть жемчужин. Розовых. Я никогда не видела такого чуда — розового жемчуга.

— О! У нее красивее! — завопила Брюна, забыв о жемчужине, закатившейся между камнями, и подбегая к нам.

Она жадно уставилась на мою ладонь, и я тоже не могла оторвать взгляда от этих прекрасных морских камней. Дракон все еще держал меня за руку, и это прикосновение было таким же невероятным, как сокровища, владелицей которых я так неожиданно оказалась.

Но правда ли это? Я ли его владелица?..

Я подняла голову, пересилив страх и смущение, чтобы спросить у дракона, что всё это значит, но он вдруг наклонился и поцеловал меня в щеку — как до этого леди Фредегонду и Брюну.

Наверное, я вздрогнула, потому что жемчуг вдруг посыпался из моей руки и покатился по полу.

— Ловите! Ловите! — завопила Брюна, ставя ногу на пути жемчужин и пытаясь их остановить. — Папа! Я тоже хочу розовый жемчуг! Почему ты подарил его ей, а не мне?!

Дракон отпустил мою руку, и мне стало жарко и холодно одновременно. В ладони оставались несколько жемчужин, и я сжала пальцы. Камешки были гладкими и тяжелыми, и держать их было одно удовольствие. Я подумала, что вряд ли Брюна позволит мне оставить их у себя. Она была обижена, по-настоящему обижена — и наступала на отца, уже выпячивая нижнюю губу и жалостливо поднимая брови, готовясь заплакать и применить самое опасное оружие — слёзы. Потому что какой отец потерпит слёзы единственной дочери?..

— Я — твоя дочь, — сказала Брюна плаксиво, — и у меня должно быть всё самое лучшее… Ты сам говорил!..

Служанки ползали на коленях, подбирая жемчужные зерна, а я смотрела на дракона. Он поманил Брюну пальцем, и когда она подошла, взял ее за шею притягивая к себе. Дракон что-то долго шептал дочери на ухо, а потом отпустил. Брюна вздохнула и с сожалением сказала:

— Отдайте ей розовый жемчуг…

— Где Ундиса? — спросил герцог у матери, разом потеряв интерес и ко мне, и к дочери.

— Наверное, пошла присмотреть за прачками, — невозмутимо ответила леди Фредегонда.

Дракон кивнул и пошел к выходу — торопливо, потирая ладони.

— Идем, — громко позвала меня Брюна. — Я дам тебе шкатулку. Она из красного дерева, с оленем, сложишь туда жемчуг, — и она ринулась за отцом, который уже скрылся в коридоре.

Я догнала дочь дракона на лестнице, когда она кралась по ступеням, высовывая голову в окна.

— Ты очень добра, — сказала я девушке, — но мне не нужны ни жемчуг, ни шкатулка, оставь все себе.

Она шикнула, чтобы я замолчала, и вытянула шею, глядя куда-то вниз. Я проследила ее взгляд и увидела Ундису. Она стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала, как прачки разворачивают белье, развешивая его на веревках, натянутых через двор. Одна из простыней показалась конкубине грязной, и она решительно ткнула пальцем на корзину. Простынь тут же была снята и положена в корзину, а провинившаяся служанка подошла к Ундисе, покаянно опустив голову.

До нас Брюной долетел резкий голос управительницы, и мне показалось, что еще немного — и нерадивая прачка получит оплеуху за плохо выстиранное белье, но тут во дворе появился дракон, и служанки поклонились и попятились, торопясь удалиться.

Ундиса не стала пятиться и кланяться, а обернулась навстречу милорду Тевишу с улыбкой. Женщина была очень хороша сегодня — в зеленом платье, с тугими косами, перевитыми серебряными нитями. Косы конкубина уложила вокруг головы короной и держалась так же гордо, как если бы была увенчана настоящей короной. Но когда милорд Тевиш поманил Ундису пальцем, она отбросила королевское высокомерие и подбежала к дракону, приподняв подол платья, чтобы не наступить.

Мы услышали ее гортанный смех, когда она упала на грудь герцогу, а он обхватил ее за талию и повлек к замку, что-то нашептывая на ухо, только не так, как шептал дочери. Брюну он спокойно уговаривал, а здесь… казалось, он собирается съесть Ундису. Она запрокинула голову, и он впился поцелуем ей в шею.

— Что твой отец сказал тебе в зале? — спросила я, чтобы отвлечь Брюну, которая следила за этой сценой, стиснув зубы, роняя жемчужины из горсти, но даже не замечая этого.

— Что ты и так много натерпелась, чтобы еще воевать со мной из-за пары жемчужин, — Брюна с усилием отвернулась от окна, губы ее кривились в усмешке, но усмешка получалась невеселой. — Отец сказал, что стоит мне только захотеть, он раздобудет для меня мешок таких жемчужин.

— Они мне и правда не нужны, — сказала я.

— Раз отец подарил их тебе, пусть и будут, — сказала она сердито. — Всё, решили. Расскажешь сегодня историю про морехода. Две истории.

— Хорошо, — я едва удержалась, чтобы не потрепать ее по голове, как младшую сестренку.

Но с историями в этот вечер не ладилось. Милорд Тевиш и Ундиса не вышли к ужину, и Брюна совсем загрустила.

— Почему ты так не любишь Ундису? — спросила я дочь дракона, когда мы перед сном сидели в ее комнате, распуская и расчесывая косы.

— Она змея, — заявила Брюна безоговорочно. — Она подло заняла место моей матери.

— Совсем нет, — покачала я головой. — Это твой отец выбрал ее. Если кому и следует быть недовольной, так это Ундисе. Ведь милорд Тевиш так и не женился на ней, и я помню, как он сказал, что другой хозяйки в этом доме не будет.

— Только она тут, в замке, всем заправляет, — чуть не плюнула Брюна. — И в его постели тоже.

— Знаешь, а мой отец женился после смерти моей матери, — сказала я, немного поколебавшись, потому что не знала, нужны ли Брюне подобные откровения с моей стороны. — И я ужасно не любила мачеху. А сводную сестру очень любила.

— У меня есть братья, мне не надо сводных сестер, — ответила Брюна свирепо. — Иди спать. Не хочу ничего сегодня слушать.

Я пожелала ей спокойной ночи и вышла, тихонько притворив дверь. Когда я последний раз посмотрела на Брюну, она сидела на постели, с ожесточением продирая гребнем свои буйные кудри.

Она была младше меня на пять лет, но вела себя, как я в шесть, когда отец женился второй раз. И была совсем не похожа на мою младшую сестру Мерейву, но капризничала точно так же.

Покачав головой, я взялась за дверную ручку, чтобы зайти в свою спальню, как из темноты коридора бесшумно выдвинулся милорд Тевиш.

— Тебя никто не обижал, пока меня не было? — спросил он, положил руку поверх моей руки, открывая дверь, а потом легонько подтолкнул меня в комнату, и едва я переступила порог — зашел следом.

Все это походило на игру в жмурки — когда я вслепую пыталась поймать «мышат», разбегавшихся в разные стороны. Сейчас я точно так же двигалась вслепую — испуганная, смущенная, потерянная.

Зачем герцог пришел? Что ему нужно?

Дракон снова был в одной только рубашке, с распущенным воротом, штаны чуть ниже колен открывали мощные икры. Я опустила глаза, чтобы не смотреть дракону в лицо, а он прошелся по комнате до туалетного столика. Скрипнула, открываясь, крышка шкатулки, а потом раздался дробный перестук жемчужин о деревянное дно.

Я быстро взглянула на герцога — он рассеянно перебирал гребни, шпильки и булавки, ссуженные мне Брюной.

— Брюна принесла все, что тебе нужно? — спросил дракон.

— Да, она очень добра, милорд, — ответила я сдержанно.

— Тебя никто не обижал?

— Нет, милорд.

— Жемчуг тебе понравился? — продолжал расспрашивать дракон, подходя к окну и глядя на море.

— Очень, милорд, — ответила я резче, чем хотелось.

Он сразу понял перемену и быстро взглянул на меня, а я опять потупилась.

— Что-то не так? — дракон сделал шаг ко мне, а я тут же сделала шаг от него. — Что-то точно не так, — он остановился. — Ну, рассказывай.

— Мне нечего рассказывать. Я всем довольна и благодарна вам и вашим близким за заботу.

— По тебе не скажешь, что ты довольна.

Он очутился рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Только что стоял у окна и вдруг — рядом. Положил тяжелую руку мне на плечо, заглядывая в глаза, а когда я сделала попытку освободиться, чуть сжал пальцы, и мне показалось, что я снова в оковах.

— Мелхола? — произнес он, и голос его, произносивший мое имя, прозвучал приглушенно и сильно одновременно, снова напомнив мне о прибое.

Он был рядом, и мне казалось, что еще немного — и я провалюсь в морскую бездну, и меня накроет с головой. Я совсем не понимала, что ему нужно и чего он ждет от меня. И ждет ли он чего-то? Никогда еще неизвестность не пугала меня так сильно. До сумасшедшего стука сердца, до дрожи во всем теле.

— Что вам нужно? — спросила я, отчаянно храбрясь. — Хотите пророчество? Скажите, что вас интересует, и я попытаюсь это увидеть. Хотите золота? Власти?..

— Мне не нужны твои пророчества, — он не отпускал меня. — Мне нужна… — он замолчал, а потом закончил: — нужна правда.

— Правда? — я поняла, что не вывернусь из-под его каменной руки и усилием воли заставила себя сохранять хотя бы видимое спокойствие. Это и в самом деле, как плыть — испугаешься, бестолково замолотишь руками и ногами по воде, и точно провалишься на самое дно. А если расслабишься, станешь единым с этой стихией — волна понесет тебя сама. — Какая, милорд? Спрашивайте, я отвечу.

Но он не ответил, и тишина, повисшая в комнате, показалась мне зловещей. Как будто всё в мире затаилось, ожидая, что произойдет дальше. А что произойдет? Я облизнула пересохшие губы, пытаясь представить книгу пророчеств, но не смогла увидеть даже ее переплет.

Книга молчала. Она отказывалась говорить со мной о герцоге Тевише Мастини. Почему? Почему такая перемена? Неужели, судьба мужчины, стоявшего передо мной, будет тесно связана с моей судьбой?..

И зачем он так смотрит на меня?

И молчит…

— Мелхола, — дракон даже не произнес мое имя, а выдохнул его — тихо, невесомо.

Я никогда не предполагала, что мое имя может звучать, как песня, как молитва, как стон…

Рука на моем плече ожила — пальцы чуть разжались, скользнули вниз, до моего локтя — всё это медленным, ласкающим движением. Я вздрогнула, и дракон сразу же отпустил меня.

— Не бойся, — сказал он. — Всего-то и хотел, что расспросить, как ты жила. Всем ли довольна, хорошо ли устроилась. У Брюны характер — не мёд медовый, да и мать бывает, порой, невыносима. И Ундиса тоже не подарок.

— Но вы прекрасно умеете усмирять женщин, — я сделала несколько шагов назад и встала за креслом, вцепившись в его спинку, это придало мне уверенности. — И вы зря волнуетесь — мне не на что пожаловаться. Моя душа преисполнена благодарности, и это — правда. Если бы вы еще написали моему дяде…

Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла леди Фредегонда. Она еще не переодевалась ко сну, и была в своем обычном черном платье. Светлые глаза смотрели пристально, внимательно, перебегая взглядом то на дракона, то на меня.

— Ты что здесь делаешь, Тевиш? — спросила она.

— Зашел поговорить, — ответил дракон и усмехнулся. — А ты зачем здесь?

— Время позднее, девушке пора ложиться спать, — сказала старуха безоговорочно. — А мне сказали, что ты зашел к нашей гостье. Снова.

— Просто визит вежливости, — герцог пожал плечами и направился к выходу. — Даже не подозревал, что кто-то шпионит.

— Шпионит? — леди Фредегонда обиделась. — Как ты можешь быть таким неучтивым, Тевиш? Ты в чем-то меня подозреваешь? Я — твоя мать, смею напомнить, и не потерплю…

Они вышли в коридор, дверь закрылась, и я села на постель, чувствуя слабость в коленях. Что это было? Для чего явилась леди Фредегонда? Чтобы в чем-то убедиться? Или чему-то помешать?..

Опомнившись, я вскочила и поспешила запереть дверь изнутри. В этом замке любили врываться без предупреждения, а мне не хотелось больше незваных гостей.

Прежде, чем лечь в постель, я подошла к окну и встала там же, где недавно стоял дракон. Море покачивалось мерно и монотонно — словно оно было живым и ровно дышало, отходя ко сну.