Эпилог

Солнце ласково грело спины, а с реки доносился свежий ветерок, смешиваясь со смехом детей и негромкой музыкой уличных арфистов. В тени большого дуба, на узорчатом пледе, расположилась небольшая компания. Пары, их друзья. Вино в бокалах играло на солнце золотыми бликами.

Лира, откинув голову, заливалась счастливым смехом. Ее рука лежала в руке Каэлана, который сидел рядом, непривычно элегантный в своем простом, но хорошо сшитом камзоле городского покроя.

— … и представьте, этот огромный, грозный эльф, — весело рассказывала она подруге, — стоит посреди моей крошечной лаборатории с букетом полевых цветов и смотрит так серьезно, будто принес не ромашки, а государственную печать!

Все рассмеялись. Каэлан смущенно улыбнулся и пожал ее пальцы. Их совместное дело, небольшая мастерская по созданию и изучению магических артефактов, процветало. Его знания о древней магии и ее научный подход оказались идеальным сочетанием. Они были счастливы. По-настоящему.

Но иногда, в самые неожиданные моменты, как вот сейчас, посреди всеобщего веселья, Лиру накрывало странное, непонятное чувство. Легкая, но пронзительная тоска, будто в ее идеально сложенной мозаике жизни не хватало одного, самого важного кусочка. Она ловила себя на том, что засматривается на играющих неподалеку детей, и в груди что-то сжималось от щемящей, непонятной нежности и боли.

Она отгоняла это чувство, прижималась к Каэлану, и он, как будто чувствуя ее внезапную грусть, обнимал ее крепче. Он был ее скалой, ее любовью, ее настоящим и будущим.

Однажды вечером, глядя на закат с их общего балкона, она повернулась к нему.

— Со мной все в порядке, правда, — сказала она, больше убеждая себя. — Я так счастлива с тобой. Но иногда мне кажется… будто в будущем меня ждет еще одна встреча. Очень важная. Будто моя история еще не закончена.

Каэлан смотрел на нее, и в его глазах, помимо бесконечной любви, таилась бездонная, тихая печаль. Он знал. Он помнил все. И он ждал.

— Все будет так, как должно быть, — тихо ответил он, целуя ее в макушку. — И каждая встреча будет значимой.

Они стояли, обнявшись, два любящих сердца, соединенных самой сильной связью на свете, но навсегда отмеченных тихой тенью величайшей жертвы и тихой надеждой на чудо грядущего воссоединения. Их история любви была закончена. Но история их семьи — еще нет.