Глава 24

— Примет он меня! Как же! — ворчу себе под нос, шумной поступью поднимаясь в квартиру.

Оба лифта, как назло, не работают. Стоят на первом этаже с распахнутыми створками. Приходится тащиться пешком. Не день, а какое-то испытание!

Давно я так погано себя не ощущала.

Дед совсем с катушек слетел!

«А тебя это удивляет?» — спрашиваю себя мысленно.

Узнав, что я стала собирать материалы, касающиеся как исчезновения отца, так и его жизни, мой волшебный дедуля решил отвлечь меня делами насущными. А именно: нашел для меня подходящего жениха.

Выбор пал на некогда его заместителя, а теперь одного из самых молодых генералов нашей страны. Свет-Ясно Солнышко, черт бы его побрал, благородный Савелий Авдеевич.

На мгновение останавливаюсь и прикрываю глаза. Сложно справиться с накатившей волной раздражения. Я думала, мы с ним всё выяснили. Савелий обещал, что поговорит с дедом и объяснит ему, что идея установления родства таким негуманным способом обречена на провал. Но, судя по всему, мужчина оказался не таким уж и бравым, решил не связываться с моим вспыльчивым родственником.

Вы не думайте, что дед заботится о моем будущем. Плевать он хотел, с кем я проведу остаток своей жизни. Его волнует другое. Год-другой, и его попросят уйти на покой. Для такого человека, как он — это смерти подобно. Михаил Семенович любыми способами хочет удержать в своих руках власть. Зять — вариант в его случае оптимальный.

При необходимости он бы с помощью накопившихся связей двигал Савелия по карьерной лестнице, а заодно и помыкал бы им, как только вздумается. Ну а я… Разве я вообще кого-то волную?

Сексисты чертовы!

Случайно обращаю внимание на то, что у меня трусятся руки. Вот это называется распсиховалась!

Ускорив шаг, быстро взлетаю на несколько лестничных пролетов вверх.

Вставить ключ в замочную скважину с первого раза у меня не выходит. Это странно. Работа у меня специфическая, поэтому умение держать себя в руках — одна из основных составляющих успеха. В любой ситуации, какое вскрытие или опознание ты бы ни проводил, очень важно проявлять эмоциональную сдержанность и стрессоустойчивость.

А сейчас меня, что говорится, развезло.

Переступая порог квартиры, уже в который раз ловлю себя на мысли: стоит замки поменять. Вдруг у Никиты дубликат ключей остался? Умные мысли приходят и уходят, а вот лень-матушка всегда остается при мне.

Вот и в этот раз я закрываю дверь и бросаю ключи на тумбочку.

— Если отстранят надолго, то как раз будет время бытовухой заняться, — хмыкаю вымученно.

«Зачем я вообще с пернатым вредителем связалась? — злюсь на саму себя! — Мало мне было проблем с первым бракованным экземпляром?»

Впервые в жизни мне не хочется следить даже за порядком вокруг. Сняв вещи, бросаю их прямо на пол. Какое мне дело до порядка вокруг, если моя жизнь на глазах в руины превращается?

Ощущаю себя абсолютно потерянной и испуганной, как когда-то в далеком прошлом, когда папа пропал, оставив меня одну в домике посреди леса и топи.

Если я тогда справилась, то и сейчас справлюсь. Наверное.

Спустя полчаса, лежа в набранной ванне, ловлю себя на мысли, что слова Макеева не меньше меня беспокоят. О том, чья я дочка, не знает почти что никто.

Друзей отца, если вообще тех людей, кто его окружал, можно отнести к категории «друзья», либо давно нет в живых, либо они живут за границей и всячески стараются не отсвечивать. От внимания всех остальных меня дед избавил.

Можно, конечно, по отчеству догадаться, но имя и фамилия были изменены. Стал бы успешный адвокат изучать и прорабатывать досье судмедэксперта, с которым даже по работе не пересекался? Не думаю.

Голова идет кругом. Соблазн пообщаться с Макеевым с глазу на глаз очень велик. Настолько, что меня даже не волнует тот факт, что это всё может оказаться подставой.

Много ли Вахтангов пропадало с общаками, по сумме превышающими годовой бюджет городов-миллионников?

На деньги, признаться, плевать.

Единственное, чем я себя тешу все эти годы — надежда на то, что папа всё ещё жив…

Глухо застонав, я закрываю лицо ладонями и погружаюсь под воду.

Без работы я точно сойду с ума! Только в секционном зале мой мозг способен абстрагироваться при любом раскладе. Это уже рефлекс.

В момент, когда я собираюсь выныривать, чьи-то сильные руки обхватывают мои плечи и дергают вверх с такой силой, что шейные позвонки жалобно поскрипывать начинают.

— Лена, ты что, блядь, творишь?! — Олег орет так, что стены трясутся.

Распахнув глаза, вижу перед собой его перекошенное от злости лицо.

Скажите мне, он дурачок?

Быстро поняв, какие мысли родились в его пустой голове, я начинаю смеяться. Очень шумно, до квакающих звуков икоты.

— Ястребов… — выталкиваю из себя сквозь приступ смеха. — Скажи мне, ты, вообще, как, с головой дружишь?! Думаешь, я из-за такого дурачка, как ты, стала бы топиться? Слишком. Много. Чести, — добавляю по слогам.

Его кадык резко дергается. Сжав ладони в кулаки, Олег награждает меня красноречивым и весьма говорящим взглядом, дескать, я сейчас сам тебя утоплю.

— Никогда в жизни таких бесячих баб не встречал.

Кое-как совладав с собой, он отходит к противоположной стене и с мрачным видом опирается задницей о мою стиралку.

— Что я вообще должен был думать, увидев тебя погруженной в воду?

— Что ты тут вообще делаешь? Я в гости тебя не звала.

— Ну конечно, я ведь не твой нежный и ранимый Никитушка, — кривится.

Так… Ну понятно!

— Кузнецов тебя накрутил, и ты приехал ко мне разбираться? Это так по-мужски!

— Лена, ты можешь хоть иногда вовремя рот закрыть? — начинает белениться.

— Нет, не могу! Если не нравится — проваливай! Но перед этим подай полотенце.

Несмотря на совместно проведенную ночь, мне неловко находиться в его присутствии голой. Да и вообще, что бы мой дед сказал, узнав о таком безнравственном поведении?

— Сама вылазь и бери его.

Оттолкнувшись от стиральной машинки, выходит из ванной.

— Ты как в квартиру попал? — летит мой вопрос ему вслед, но Олег не отвечает.

Впрочем, спустя минуту я сама узнаю и прихожу в ужас!

Завернувшись в огромное мягкое полотенце, я выхожу в прихожую и в тот же момент ощущаю, как дергается верхнее правое веко.

Дверь снесена с петель и просто приставлена с одной из сторон к образовавшемуся проёму.

К огромному, черт бы побрал Ястребова, проёму!

Щель, не закрытую дверью, прикрывает спина одного из амбалов Олега. Стоя в подъезде, он как ни в чем ни бывало, переговаривается со своим коллегой.

Кажется, это те самые «веселые» парни, что присутствовали при нашей первой встрече.

— Что это вообще такое?! Потрудись объяснить!

Нахожу Ястребова на своей кухне.

— У тебя снова нечего жрать, — с грустным видом разглядывает содержимое моего холодильника.

Непробиваемый просто!

— Скажи мне, ты всегда так себя ведешь? Или это мне невероятно свезло? — из последних сил стараюсь держать себя в руках.

Если сорвусь, Олегу не поздоровится. Здесь полно колюще-режущих предметов, а ими я владею в совершенстве.

— Ты долго не открывала, и я проявил беспокойство, — захлопнув дверцу, поясняет спокойно. Будто это не у него из ушей пять минут назад пар валил.

— Посмотрите на него! Какой благодетель! — от досады ногой топаю. — Чтобы через час дверь на месте была!

Вложив руки в карманы брюк, он передергивает плечами, дескать, договорились.

— Через несколько часов заменят. А пока собирайся, нас с тобой пригласили на ужин.