Глава 23

— Ястребов, иди к черту!

Сбросив с себя руку Олега, ускоряю шаг. Мне во что бы то ни стало нужно как можно быстрее добраться домой. Хочу остаться наедине с собой, поэтому едва ли не бегу в сторону парковки.

— Подожди, — это длинноногое чудовище не отстает.

— Ты можешь меня просто в покое оставить?

— Нет, — рявкает он.

Ну кто бы сомневался…

Всё лучше начинаю понимать мотивы деда в стремлении меня контролировать. Мужиков я себе подбираю откровенно хреново. Один с легкостью от меня отказался после относительно длительных отношений. Второй — вешал лапшу на уши, несмотря на свою скорую свадьбу. А третий — легким движением руки запоганил карьеру.

Урод!

Грех Ястребова для меня самый весомый и непростительный. Судебная медицина — моя страсть, я себя вне профессии не представляю.

Дернув за плечо, Олег запросто разворачивает меня к себе лицом. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не вцепиться ногтями (пусть и короткими) в его бесстыжие глаза. Останавливает только то, что на нас смотрит масса людей — преимущественно коллеги. Ещё бы, бесплатный просмотр страстного мексиканского сериала подъехал.

— Что этот ублюдок сказал тебе? — задает вопрос в приказном тоне.

Думает, я буду сейчас перед ним отчитываться? После всего, что он сделал?

— А не пошел бы ты на хер?

В этот момент мне сложно себя контролировать, почти нереально. Я остро ощущаю свою слабость и от этого злюсь. Равноправия нет! Просто не существует! Миф, и не больше, чтобы женщины слишком уж не высказывали свое пылкое «фи»!

Крепко сцепив челюсти, он прикрывает глаза. Делает глубокий вдох. Судя по напряженным плечам и тому, как вздымается грудная клетка — Олегу стоит огромных усилий не прибить меня прямо здесь.

— Впредь следи за своим языком, — сдержанно, но зло произносит спустя несколько мгновений. — Будь ты мужиком…

— Будь я мужиком, ты бы себе подобного не позволил! Из-за тебя меня отстранили! — выкрикиваю. Психую. Я никогда не опускалась до прилюдных разборок. — Как ты посмел так со мной поступать? Ты вел себя непрофессионально, а наказали за это меня! Это нечестно! Для тебя работа в следственном — развлечение, а для меня — моя жизнь! Я со студенческих лет ночевала в моргах! Пока все развлекались — зубрила и упрашивала преподавателей позволить мне побыть ассистенткой на вскрытиях!

Не знаю, зачем рассказываю ему об этом. Наверное, всё дело в обиде.

Тело пронзает озноб. Мы будто в зиму попадаем. Меня колотит.

Больно, обидно и совершенно несправедливо.

— Я помогу тебе решить вопрос с отстранением… — Олег смотрит на меня как-то странно.

Разглядывает, будто видит впервые.

Я не сразу, но понимаю — расплакалась. И это становится последней каплей.

— Да пошел ты! Сама разберусь!

Быстро отвернувшись, тру щеки тыльной стороной ладони и сбегаю к машине.

Идиотка! Наивная, глупая дура! На хрена рыдать все дома?!

Со всех сторон я чувствую на себе заинтересованные взгляды. Коллеги массово вывались на перекур, чтобы продолжить занимательный просмотр. И нет, они не плохие, просто избиение подозреваемого шороху навело знатного.

Это не допустимо!

Уверена, оперативники душу были готовы продать, чтобы иметь возможность завалить урода при задержании, но сдержались! Есть определенный регламент. Понятно, что допросы проходят в разном формате. Лукавит тот, кто заявляет, что силу к задержанным никогда не применяют. Но порой иначе никак.

Работа на результат не оставляет возможности остаться «не при делах».

Но позволить себе творить любую дичь, какая только может прийти в голову — непростительное пренебрежение. Как можно поставить крест на многолетнем труде своих коллег?!

Псих несчастный!

Оторвавшись от своего горе-преследователя, я на ходу снимаю свой внедорожник со сигнализации и, открыв дверь, закидываю сумку на заднее сиденье. Внезапно поблизости раздается знакомый голос.

— Так-так-так… У нашей малышки из-за нового ебаря проблемы появились? — привалившись спиной к задней части авто, Никита просто светится от самодовольства. — Теперь поняла, почему не стоит прыгать с члена на член?

Повернув голову, меряю его взглядом. Морщусь, будто передо мной не человек, а жук навозный.

Хотя по факту так оно и есть.

Блудливое насекомое, если такие существуют.

В его случае Кузнецов — не от слова «кузнец», а от слова «кузнечик». Маленькое, тщедушное существо, возомнившее себя кем-то важным.

Господи, почему мне гордость не позволяет нажаловаться на них всех дедушке?

— Всё сказал? — уточняю.

Ничего не ответив, Никита делает шаг в мою сторону.

Едва успеваю отпрянуть и захлопнуть заднюю дверь. Металл проносится в сантиметре от его лица, и Кузнецов замирает.

— Ты мне чуть нос не снесла?

— Очень жаль, что не голову. Скорбела бы больше всех, — холодно произношу. — Подойдешь ко мне ещё раз, и можешь считать себя богомолом.

— Чё? — до него, естественно, не доходит, куда я клоню.

— Почаще смотри канал «Дикий мир».

Я не знаю, какой реакции он ждал от меня, но выглядит недовольным. Желания уточнять, что же не так, у меня нет никакого. Чего не скажешь о Ястребове.

Подойдя ближе, он останавливает свой взгляд на Кузнецове.

Вот черт!

С одной стороны, мне не нужна слава легкодоступной девки, которая перетрахалась со всеми следаками района, а с другой — пусть эти борзые представители животного мира хоть передушат друг друга.

— Чтоб вы все провалились! — бормочу сквозь зубы, оказавшись в салоне авто.

В их сторону не смотрю даже. Пальцы крепко сжимают оплетку руля.

Ни отец, ни дед не были бы довольны моим нынешним состоянием.

Папа очень любил маму, но во мне видел не её продолжение, а своё. Поэтому учил меня быть сильной и выносливой. В любой сомнительной ситуации держать удар и желательно действовать на опережение.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я ощущаю острую потребность сдать назад и переехать Кузнецова. Не позволю себе, конечно, такого, но соблазн очень велик.

Впервые в жизни не представляю, что дальше будет.

Я уже почти подъезжаю к дому, когда салон авто заполняет знакомая гнетущая мелодия.

На деда у меня даже рингтон установлен особенный, такой не спутать ни с чем.

— Я смотрю, ты хорошо устроилась на новом месте… — начинает он тягуче, как только я трубку беру. К черту приветствия, оставьте их для неудачников. — Ты для этого смоталась подальше от меня? Чтобы быть поближе к корням? — хмыкает.

Дед старается говорить равнодушно, но я чувствую, как он злится в этот момент.

— Михаил Семенович, поздравляю Вас! — язвлю. — Вы были правы, не наградив меня своей доблестной фамилией. Краснеть сейчас бы пришлось!

Слышен его шумный выдох.

— Да я и так. Ты что устроила, Лена? Как допустила, чтобы в твоем присутствии избили задержанного? Это…

Он так и не находит приличных слов, но они и не нужны. Очевидные вещи не нуждаются в эпитетах.

— Ты позвонил позлорадствовать?

Припарковавшись во дворе, я глушу мотор. Прикрыв глаза, откидываю голову на подголовник и остервенело тру затылком по скрипучей коже.

— Да какой там. Звоню мозги тебе вправить. Возвращайся. Здесь вокруг тебя шпана всякая вертеться не будет. К тому же Савелий до сих пор не женат. Примет тебя обратно, несмотря на твое несносное поведение.