Глава 31

Олег

Закончив телефонный разговор, я разъединяю звонок и смотрю на время.

03:50 АМ

Отец прав. Пора заканчивать с этим балаганом. В офисе без меня явно не справляются, иначе бы мой заместитель сейчас спал в своей уютной постели, а не беспокоил бы меня по пустякам.

Жильцы одного из наших комплексов недовольны ночным строительством новой очереди. На этапе котлована ребята пошумели немного. Подумаешь. Но самые неуемные успели написать коллективную жалобу в прокуратуру.

По сути — дело плевое. Решается куда быстрее, чем, к примеру, вопросы с выдачей администрацией города разрешений на строительство или согласование новых участков.

Порядок улаживания спорных вопросов всегда един. Бабло, вернее, его количество, всё решает. С какого хрена все резко забыли, как нужно действовать, я пока не врубился.

Да и черт с ними. Возможно, отец приложил руку,

Сделав ещё одну затяжку, тушу окурок в выделенной Леночкой пепельнице, очень сильно напоминающей железную миску. Сто лет таких не видел нигде.

«Адамия не перестает удивлять».

Эта мысль оказывается пророческой.

Спустя полминуты, вернувшись на кухню, я с трудом нахожу Лену взглядом. Немудрено. В темном-то клубящемся дыму только девушек стройных разглядывать.

— Твою мать… — я почти дар речи теряю. Запах гари мешает дышать. — Ты что натворила?

На ходу отталкиваю её в сторону и, подойдя к плите, открываю духовку.

Клянусь, за тридцать лет сознательной жизни я такого ни разу не видел. Вся термоустойчивая пленка, из которой изготовлен рукав для запекания, охвачена огнем. Полыхает так, что шашлыки жарить можно.

— Я не виновата, — бодрым голосом заявляет Елена — предвестница апокалипсиса. — Я тебя предупреждала, что с готовкой совсем не дружу. И вот результат.

Чертовке, похоже, смешно.

Вооружившись полотенцами, аккуратно извлекаю керамическую форму и переношу её в мойку. Заливаю водой. Клубы вонючего пара валят во все стороны. Запах гари усиливается. А в довершение звучание шипящей воды перебивает пронзительный треск — керамическая форма лопается надвое.

Ничего не скажешь. Охуенно позавтракали или поужинали.

— Из-за тебя моя кухня превратилась в дымящийся адовый котел! — скорее всего, сказывается пережитой вчера стресс, но Лена принимается хохотать.

— Я же говорила, что не умею, точнее, не люблю готовить. Мне на ресторанной доставке и колбасе нормально живется! — восклицает.

Обернувшись, вижу, как Лена достает из кухонного шкафчика чистые полотенца и принимается натирать фасад кухни — убирает с него влагу.

— Пар продолжает валить, — говорю ей, как по мне, очевидные вещи.

— Ты не понимаешь, у меня сейчас паничка начнется. Думаешь, у меня просто так стерильная чистота везде? Нет, я не смогу уснуть или уйти на работу, если дома такой бардак останется.

— Писец ты проблемная, — признаю усмехнувшись.

Пока Лена остервенело трет весь фасад, я направляюсь к балкону. Открываю дверь, затем — окна.

— Проблемы начнутся, если кто-то из соседей проявит сознательность и вызовет пожарку. Остается надеяться, что таких дураков, как мы с тобой, больше нет, и все спят, а не готовят среди ночи запеченную дичь, — собрав в пакет осколки до недавнего момента никем не тронутой формы и содержимое горелого пакета, она ступней открывает мусорное ведро и выкидывает в него всё. — Хорошо, что мойка не треснула, иначе бы я тебя тогда треснула.

— Подумаешь, мы бы быстро её заменили.

— Ага, как и дверь. Олег Владимирович, Вам не кажется, что за Вами тянется неприглядный шлейф из разрухи и неоправданных надежд?

Адамия смотрит на меня так, будто по меньшей мере испытывает огромную потребность быть отшлепанной.

Скрестив руки на груди, смотрю на нее, слегка вскинув брови.

— Я тебя на пять минут оставил одну. Могла бы и приглядеть.

— К форме, похоже, салфетка снизу прилипла. Она вспыхнула первой. Когда я заметила — хотела убрать, но не успела. Всё загорелось.

— В душе не чаю, как полиэтиленфталат вообще мог вспыхнуть.

Лена пожимает плечами, дескать, я не при делах.

Моя домработница предлагала не только замариновать, но и пожарить индейку. С чего я вообще решил, что Лена способна на подобный подвиг?

Для меня подобная криворукость, тем более в её исполнении, удивительная. Привык, что меня окружают женщины, у которых в бытовом плане руки растут из нужного места, но ведь она и вправду не обязана соответствовать моим ожиданиям.

— Елена Вахтанговна — официальное лицо крематориев Москвы и Московской области.

В ответ она цокает.

— Я в Москве относительно недолго жила, так что не надо.

— А в остальном ты согласна? — поддеваю её.

— Когда нужно было делать выбор между карьерой и социальными навыками — любыми, я осознанно выбрала первое. Поэтому — мне плевать. Да, я не люблю готовить. И что?

«Да ничего. Главное, маме моей об этом по глупости не скажи, — мысленно отвечаю. — Иначе она с тебя не слезет, пока не обучит минимально необходимому каждой хозяйке комплексу навыков».

— Ладно. Тогда будем есть то, что приготовила Галина, — сжалившись над ней, иду к холодильнику. — Ризотто с лисичками и ребрышки в томатно-медовом соусе.

Дождавшись, пока я достану контейнеры, она всплескивает руками.

— Ты хочешь сказать, у нас была готова еда?

Я молчу, давая понять, что ответ очевиден.

— Зачем ты тогда устроил весь этот цирк с конями, вернее, с цыпленком.

— С индейкой, — поправляю её. — Хотел посмотреть, какова ты в быту.

Отвечаю, надо сказать, абсолютно честно.

— Охреневшая рожа! — вздыхает. — Я из-за тебя чуть не поседела.

— Придется учиться. Я не фанат ресторанной еды.

Она хмурится.

— Зачем тогда покупаешь эти самые рестораны?

— Бизнес никак не связан с моими вкусовыми предпочтениями, — я прикидываю, стоит ли грузить Лену подробностями. Маленькое происшествие даже на пользу пошло, она отвлеклась немного. Перестала выглядеть бледнее мела, и глаза немного ожили. — Если вкратце, ресторанным бизнесом увлечена мама. Загорелась после шестидесяти. Небольшая сеть ресторанов была моим подарком на её день рождения.

— Всё, прекрати, — Лена растерянно трет лоб и пораженно качает головой. — Мне начинает казаться, что ты специально решил произвести на меня максимально невероятное впечатление.

— Это ещё почему? — до меня не доходит, к чему она клонит.