Глава 30

Проснувшись посреди ночи, резко сажусь на постели. Пульс ощутимо частит. Не сразу понимаю, где нахожусь, и только с первым глубоким вдохом приходит осознание — дома.

Я немного паникую. Меня впервые в жизни накрыло эмоциями так сильно, что с трудом удается вспомнить события прошлого дня. Мозг будто отказывается принимать случившееся.

Неужели все мои надежды оказались не чем иным, как пустыми и наивными детскими мечтами?

Превозмогая усталость, всё ещё ощутимую, подползаю к краю постели — контрастный душ не помешает. Голову стоит освежить.

И только коснувшись ступнями пола, замечаю Олега. Сохраняя полную невозмутимость, он сидит в кресле. Его локти упираются в колени, а сцепленные пальцы находятся под подбородком. Взгляд светло-зеленых глаз устремлен на меня. Пронизывает насквозь.

Олег пытается пробраться в мою голову и хорошенько там всё просканировать.

Это смущает и немного раздражает.

Понимаю прекрасно: сейчас начнутся вопросы.

Я к ним не готова. Но в то же время, после всего, что он для меня сделал, отталкивать его от себя было бы верхом нахальства и глупости.

Не уверена, что без его помощи добралась бы домой в целости. Не зима, в сугробе бы я не замерзла, но тем не менее случаи в практике попадались разные. Произойти всякое может.

Однажды мне доводилось проводить вскрытие мужчины, который ночью уснул в пьяном виде на остановке. Его загрызли собаки.

Воспоминания обухом по голове ударяют, и я возвращаюсь в реальность.

— Ты как себя чувствуешь? — Олег первым тишину нарушает.

Я неопределенно качаю головой. На таком простом вопросе теряюсь с ответом.

— Могло бы быть и хуже.

— Я побоялся тебя одну оставлять.

Ох… Я мешкаю, опуская взгляд на его грудь.

Почему так неловко? Кому-то может показаться смешным, но я совершенно не знаю, как вести себя в ситуациях, когда ты в заведомо проигрышной позиции. Сейчас ситуация именно такая — я слабая и уязвленная.

Вчера, узнав о смерти Макеева, я сорвалась. Долго плакала, не могла поверить, что лишилась единственного шанса узнать что-либо об отце.

Ещё несколько секунд блуждаю взглядом по его груди, рассматриваю пуговицы на белой рубашке и только после этого поднимаю взгляд, устанавливая зрительный контакт с Олегом.

— Спасибо тебе. Я не знаю, что вчера на меня нашло, — легко взмахиваю руками, дескать, вот так вот вышло. — Расстроившись, совсем перестала отдавать себе отчет в своих действиях. Если бы не ты…

Не успеваю подобрать нужных слов, Ястребов меня перебивает:

— Лена, не стоит благодарить. Я бы в любом случае не смог тебя бросить.

«Почему?», — едва не срывается с губ, но я себя одергиваю. Нет уверенности, что готова услышать ответ.

В воздухе на несколько мгновений тишина повисает.

Первым её нарушает Олег.

— Иди сюда.

Выпрямившись, он протягивает руку, почти касаясь моего колена. Нас разделяет совсем малое расстояние, и при желании он с легкостью может самостоятельно перетянуть меня поближе. Но не делает этого, предоставляя мне возможность выбора.

Я это ценю.

Киваю и быстро перебираюсь к нему на колени.

— Порой ты такая покладистая, что я даже теряюсь немного, — усмехается он, позволяя мне вжаться лицом в свою шею. Крепко обнимает, образуя теплый кокон из рук.

Я чувствую терпкий запах его туалетной воды и табака. Его много, но дискомфорт отсутствует. Наоборот.

Ловлю себя на мысли, что того и гляди Ястребов начнет ассоциироваться у меня с ощущением безопасности.

Чудны дела…

— Я испугался за тебя, Лен.

Мои глаза расширяются.

Слегка откинувшись в его руках, я пытаюсь заглянуть в лицо.

— Почему? Я настолько неважно выглядела?

Он слегка приподнимает брови.

Продолжаю:

— Какой повод был пугаться? Я ведь с тобой была. Ничего бы не случилось.

— Рад, что ты это понимаешь, — Олег усмехается, откидывается на спинку кресла. Полагаю, чтобы лучше видеть меня, сидящую у себя на коленях. — Но я о другом. У каждого человека есть предел возможностей. Как физических, так и моральных. Твой я предпочел бы не видеть.

Как сложно поверить, что это тот самый мужчина, который ещё совсем недавно хотел наглым образом меня подкупить.

Я стала циничной или просто очень давно не общалась с разносторонними людьми? В моей черно-белой реальности появилось что-то цветное? Особенное?

— И ты даже не спросишь, что вчера произошло?

— Захочешь, расскажешь сама.

Я усмехаюсь. Ну нет, так не бывает!

— Лена, — его голос звучит вкрадчиво. Поддев костяшкой указательного пальца мой подбородок, приподнимает голову так, чтобы смотреть четко в глаза. — Пойми, для меня не существует проблемы собрать о тебе информацию. Я не копаюсь в твоем прошлом не потому, что не могу этого сделать. Могу. Но хочу, чтобы ты сама поделилась. Расскажешь, когда будешь готова.

На секунду в груди вскипает протест: с чего он взял, что я буду готова когда-нибудь, но он стремительно гаснет, как только до меня доходит, на какие уступки Олегу приходится идти, чтобы вот так мягко и сдержанно со мной разговаривать, стараться слова подбирать.

— Если я когда-нибудь решу поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, этим несчастным будешь ты.

Его взгляд становится острее, а улыбка — шире.

— Договорись. Этого достаточно, — если он и лукавит, то выходит мастерски. — А теперь пойдем, я тебя покормлю.

— Посреди ночи?

— Вот только не надо выделываться передо мной. Судя по твоей комплектации и обилию колбасы в холодильнике, здесь бездонная пропасть, — легонько шлепает меня по плоскому животу.

Господи, дай мне сил… и ума в него не влюбиться…