Глава 7

— Что ты хочешь за свое молчание?

Ястребов ждет ответа. Крылья его носа напряженно подрагивают, а челюсти агрессивно сжаты.

Оу… Я его раздражаю?

Это успех!

— Раздевайся, — произношу с беспечной уверенностью.

Потянув за кончик среднего пальца, стаскиваю перчатку сначала с правой руки, затем с левой. Откидываю их на свободный стол. Как ни в чем не бывало расстегиваю и скидываю на пол защитный костюм. Смахнув туда же блокнот и несколько ручек, усаживаюсь на письменный стол.

— Ну ты скоро? — интересуюсь у застывшей «птицы большого полета». — У меня сегодня ещё столько бумажной работы. Нам нужно поторапливаться.

Ошеломлённое выражение лица Ястребова стоит того, чтобы, не побрезговав, строить из себя шлюху.

Мне кажется, или у него вот-вот случится инсульт? Вот уже и асимметрия лица появилась…

Ежедневный контакт с горем, болью и смертью невольно заставляет учиться ценить жизнь, видеть в ней лучшее. Вот сейчас, например, я думаю о том, что плюсы есть даже в сложившейся ситуации. Не придется эту двухметровую гору мышц тащить далеко. Всё близенько: и стол секционный, и морозильные камеры.

— Ты серьезно сейчас? — ведется как пацан. — Прямо здесь?

Он осматривается по сторонам. Нисколько не скрывает своего отношения к моему маленькому царству мертвых.

Кстати, зря. Все мы здесь будем.

А такие, как он — в два раза чаще заглядывают.

— Я же тебе говорю — работы у меня много. В гостиницу поедешь с какой-нибудь другой особой.

Играя челюстями, Ястребов давит на меня взглядом. Я тоже смотрю на него и в какой-то момент с удивлением вижу, как он размашисто шагает в мою сторону.

«Пора заканчивать!» — до меня доходит, что маленький спектакль свернул не туда. Физического контакта с ним в моем сценарии не было.

— Ты куда? — он ловит меня за руку, когда я спрыгиваю со стола. — Струсила?

Я пытаюсь вырвать руку из его лапы и не могу.

Мгновенно почувствовав мою уязвимость, он пользуется ситуацией. Начинает наступать, оттесняя меня к злосчастному письменному столу, с которого я только что спрыгнула.

«Лена, ну ты и дура! Будь неладно твое чувство юмора! Никто его не понимает».

Когда в бедра упираются края столешницы, я немного прихожу в чувства. Что есть сил отталкиваю от себя придурка. Только, вопреки моим ожиданиям, он даже на сантиметр не двигается. Напротив, крепко прижимает меня к себе свободной рукой. После чего отпускает запястье и подцепляет жесткими пальцами мой подбородок. Заставляет вскинуть голову и смотреть ему в лицо.

Хочется зажмуриться, но вместо этого я нахожу в себе силы и смотрю на него с вызовом.

— Руки свои убери, — требую.

До чего бесячий мужик! Понять не могу почему, но раздражает меня своим присутствием. Такое редко бывает со мной. Почти никогда.

— Ты же сама предложила, — усмехается.

— Ирония, юмор, сарказм… Слышал о таких вещах? Хотя о чем это я… Ты же у нас мужчина серьезный… Договариваться пришел, — бросаю на него насмешливый взгляд. Инстинкт самосохранения у меня никудышный, знаю. — Так вот, я тебе ещё при прошлой встрече сказала — иди на хрен. Ещё не родился тот человек, ради которого я буду готова пойти на должностное преступление.

Что он мне предложить собирался? Деньги? У меня их достаточно. Протекцию? Я свою карьеру начинала в том месте, которое мои коллеги венцом успеха считают.

Даже себе мне сложно признаться, чего именно я в жизни хочу. Разве что мир во всем мире и вкусной колбаски. Но первое — не осуществимо, а второе — слишком мелкая плата за то, что он хочет от меня получить.

— Почему ты такая бесячая, а? — наклонившись, рычит мне в губы. — Неужели не понимаешь: я не стану долго возиться с тобой. Ты никто. Просто возьму и…

Договорить он не успевает.

Ему становится больно.

Я, возможно, и небольшого роста, и слабее его в десятки раз, но болевые точки мужчин знаю отлично.

Пока он увлечен запугиванием меня, резко опускаю руку и с силой обхватываю его пах. Крепко впиваюсь пальцами в его внушительную эрекцию.

«С ума сойти! Даже здесь возбудился?» — мелькает в голове неуместная мысль, но тут же меркнет.

Бедняжка даже бледнеет и вытягивается по струнке.

Сдавливаю несколько секунд и отпускаю.

— Если ещё раз решишь меня запугать, приведу твою ценность в нерабочее состояние, — произношу с показным равнодушием. — Ты даже пикнуть не успеешь.

— Мелкая дрянь, — цедит, отшатываясь от меня. Согнувшись, проверяет целостность своего хозяйства. — Ты пожалеешь....

— Мне плевать. Жена твоя жалеть будет. Или не будет, если у вас соседи симпатичные есть.

Незаметно переведя дух, отталкиваюсь от стола. Поднимаю с пола рабочий халат. Только сейчас понимаю, насколько учащенно ухает сердце.

Ладно этому козлу больно, а я то чего?

— Я тебя трахну. И очень скоро, — выдает холодно.

Подняв голову, напарываюсь на его недобрый сощуренный взгляд.

Честно? Немного не по себе становится.

Но отреагировать я не успеваю, потому что в следующее мгновение в секционный зал входит Никита.

— Что здесь происходит?