Глава 16

Руслан

Домой мы возвращаемся снова молча. Машину веду тихо, едем медленно, потому что Ромка до сих пор не звонил. Твою ж мать! Что там можно так долго обсуждать?

Я сосредоточен на дороге, но при этом погружен в свои мысли, причем они такие полярные. С одной стороны, есть правда в словах Даны — любящая жена не будет испытывать чувств к другому… А с другой стороны — какое ей дело, что у нас с Верой было и, возможно, есть до сих пор?

Однако появилось странное чувство. Чувство вины, твою мать! Только в чем я виноват? Я брачными узами не обременен, не женат. Пусть чувство вины испытывает тот, кто замужем. Никто ж не заставляет. Я-то уж точно.

На секунду, вот зачем-то, я представляю на месте Веры Дану, не со мной, с кем-то другим… да неважно! В подобной ситуации. Интересно, она продолжала бы думать так же? Или сразу же побежала бы в ЗАГС за разводом?

Ведь никто ни от чего не застрахован! Можно любить одного человека, а потом встретить другого и влюбиться вновь, потому что он чем-то лучше, потому что к нему тянет… А можно думать, что ты любишь, а потом понять, что ошибался, когда нашел настоящую любовь… А ещё можно не любить, а довольствоваться тем, что есть… Я не люблю Веру, мне просто иногда бывает с ней хорошо. Да, именно иногда. Наверное, и она это понимает, поэтому и продолжает жить с мужем, который действительно ее любит. Вера не настаивает ни на чём, не ревнует, не просит. Мы скорее друзья, которые время от времени спят вместе.

А в случае с Даной все запутано и так все сложно. И многое возможно. Кто знает, что и когда она вспомнит? Любила же она кого-то? И сможет ли у нее появиться любовь к Роме? Будет ли она сильней любви к кому-то другому? К старому или… новому?

Здесь я вспоминаю первое красное платье, примеренное Даной, которое я помог ей застегнуть. Коллекция платьев с потайными молниями, да, самой застегнуть такое не просто, бегунок расположен с внутренней стороны… И я не мог не прикоснуться к телу девушки, ведя бегунком вверх. Кожа у нее нежная, гладкая, словно тонкий шелк. Сначала показалась холодной, а потом горячей… И со мной в этот момент происходило нечто странное. Никогда ничего подобного со мной не было. Я не понимаю, и от этого становится не по себе…

Пищит телефон, оповещая, что пришло сообщение. Достаю и смотрю на экран. СМС от Ромы: "Я все". Убрав телефон, прибавляю газу. Да так, что Дана ойкает и вжимается в сидение.

Два дня до празднования дня рождения Даны проходят нервозно и суматошно. Рома занят приготовлениями, но старается сделать всё так, чтобы Дана не догадалась. Поэтому и мне приходится в этом участвовать. Слежкой за женой брата, чтобы она случайно не вошла в комнату в самый неподходящий момент: например, во время разговора Ромы по телефону с организатором или когда брат выбирает в интернете цветы, начинку для торта. Тут мне не привыкать, все это время я, по сути, тем и занимался — наблюдал исподтишка. Но сегодня Роме пришлось самому ехать в ресторан, где будет происходить празднество — зачем-то потребовалось его личное присутствие. А мне досталась роль отвлекающего маневра — завлечь чем-то Дану на время отсутствия брата. Мы играем в саду в шахматы. И, вынужден признать, играет она отлично.

Странно, но, когда мы втроём, я не могу спокойно находиться рядом с фиктивными супругами, не могу расслабиться. А по отдельности с каждым вполне нормально. Вполне нормально могу разговаривать с Даной. Даже смотреть на нее. Реагировать то на огонь, то на лёд в ее глазах. Они вроде бы обычные, голубые, но меняют свой оттенок в зависимости от эмоций этой необычной девушки…

И вот сейчас, играя уже третью партию в шахматы, все смотрю на Дану и понять пытаюсь, кто же ты такая, откуда на нас свалилась? Я ведь мог пропустить тот репортаж. Или не принимать такого решения — забрать до боли знакомую незнакомку из психбольницы… Судьба? Черта с два, и три, и пять! Все равно что-то здесь не так.

Поэтому я принял решение во что бы то ни стало выяснить, кто эта девушка. Саша обещал помочь, на этот раз подключив все возможные и невозможные связи. Цена вопроса — деньги. У меня они есть.

День рождения Даны, так удачно выпавший на субботу, начинается рано. Часов в восемь утра ко мне стучит Рома, чтобы забрать спрятанный им у меня подарок для именинницы.

Это картина — понятно по форме. Но что изображено, не видно, холст спрятан под блестящей праздничной упаковкой с нелепым розовым бантом. Ромка заходит, улыбается, бодрый и довольный. Он жаворонок по натуре, я сова. Естественно, я недоволен, что меня так рано будят. Но я этого не показываю.

— Ты что подаришь? — интересуется брат. Недовольство усиливается, хочу спросить: а я что-то должен? Ведь ничего не покупал, даже не планировал.

Сажусь в постели и отвечаю:

— Цветы в ресторане подарю. Достаточно?

Рома кивает. Уходит, неплотно прикрыв за собой дверь. А я встаю, понимаю, что уже не усну. Подхожу к двери, прислушиваюсь. Рома без стука заходит в комнату жены. И выходит буквально через несколько секунд уже без подарка в своих руках. Дана, видимо, спит.

Я иду в ванную, принимаю душ. Медленно, тяну время. Мне хочется, чтобы этот день поскорее закончился. Нечего хорошего от него почему-то я не жду.

Из комнаты выхожу одновременно с Даной. Она открывает дверь своей комнаты, вся какая-то взволнованная. На ней надета шелковая пижама: с полупрозрачным кружевом топ и короткие шорты.

— Доброе утро, — говорит она мне, прикрывая дверь. А я стою истуканом, разглядывая ее напряжённые соски. Крупные, упругие — их так отчётливо видно под тонкой тканью топа. Старательно перевожу взгляд на ее лицо. Румянец на щеках, глаза горят, а губы блестят влажностью.

— Доброе, — киваю я и, пытаясь улыбнуться, добавляю: — С днём рождения.

— Спасибо, — кивает девушка в ответ, и тут открывается дверь Ромкиной комнаты. Увидев нас, брат подходит, обнимает Дану и, целуя ее в висок, ласково произносит:

— С твоим днём, любимая. Подарок распаковала?

— Да, спасибо, — отвечает она, прижимаясь к Роме. Потом косится на меня, понимаю, она хочет что-то спросить, но при мне не решается.

— Давай покажем Руслану, — произносит брат. Дана смотрит на него и кладет руку Роме на грудь, словно говоря этим жестом: не надо. Но Рома делает шаг в сторону, широко распахивает дверь в комнату жены и заходит. Я захожу следом.

Картина стоит на полу у комода. На ней задним фоном изображён дом, голубой. С четырьмя белыми колонами. На переднем плане стоит девушка в белоснежном платье, очень похожем на подвенечное. Девушка, разумеется, Дана. Трудно не узнать черты. И дом мне знаком, я уже видел его на другой картине. От него мне не по себе, но ещё больше не по себе становится от другого — на картине есть две тени. Причем ни одна из них не принадлежит девушке, тени не за ней, а словно рядом и явно принадлежат мужчинам. Чувствую холод по коже, кошусь на Дану — ее взволнованность уже переходит в лёгкий испуг.

— Что это за дом, Рома? — спрашивает она. Мы одновременно смотрим на Рому. В серых глазах брата будто пелена, он стоит как-то неестественно прямо, так же неестественно улыбается и растянуто отвечает:

— Это наш дом. Там мы были счастливы. И будем.

— А где этот дом? — спрашиваю я. Рома продолжает улыбаться и вместо ответа тыкает себя рукой в грудь. Я хватаю брата за локоть, трясу. Ромка прикрывает веки, потом проводит ладонью по волосам и спрашивает как ни в чем ни бывало:

— Вам нравится картина?

Мы с Даной переглядываемся и молча киваем. Такое с братом бывало и раньше. Но как в доме появилась Дана — прекратилось. И вот опять. Меня это пугает, как бы ни случился приступ, обычно так он и начинается.

Но ничего не происходит. Кроме того, что Рома лезет в карман и достает из него небольшую бархатную коробочку. Открывает, в ней два кольца. Тонких с небольшими камушками посередине.

— Я тут обратил внимание, что у нас нет обручальных колец, — говорит Рома и достает то кольцо, что поменьше. Делает короткий шаг к Дане и берет ее за правую руку. Не отводя взгляда от лица "жены", Ромка надевает ей кольцо на безымянный палец. А потом предлагает Дане сделать то же самое, протягивая ей свою руку. И вот — оба кольца надеты! А я смотрю на правые руки липовых супругов с долей сарказма. О кольцах я вообще не подумал, хотя покупал Дане гору ювелирных безделушек. Предположим, Дана свое кольцо могла потерять, а как Рома объяснит, куда делось его?

Но Дана не требует никаких объяснений. Целует Рому в губы и разглядывает свое новое обручальное украшение.