ГЛАВА 2

Я надела свой хирургический костюм для работы с телом и аурой. Нечто вроде тонкого комбинезона из светло-голубой «умной» ткани. Она идеально ложилась по телу, не требуя белья, не пропускала энергетические вспышки и кровь скатывалась по ней, как по стеклу. Да, выглядело весьма сексуально, но важно было совершенно не это. Я ценила костюм за его свойства. Если я мерзла – комбинезон согревал, если становилось жарко – то охлаждал благодаря встроенным мелгачастицам. Когда-то манипуляции ими при помощи особенной ауры назывались здесь магией. Теперь – суперспособностями, которые разгадали попаданцы, развив науку и технику. Кроме всего прочего, ткань костюма массировала руки, ноги и тело, если мышцы начинали уставать или же затекать, тем самым, помогая оперировать долго и без проблем. А, если хозяин костюма сильно выматывался, материя через незаметные наношприцы вводила в его тело тонизирующие частицы. Длинные ярко-рыжие волосы я заплела в тугую косу и убрала под специальную шапочку из того же материала, что и комбинезон. Лицо и руки обработала особым раствором из все тех же загадочных мелгачастиц. Эти «запрограммировали» оставаться на коже, не давая микробам ни единого шанса, что позволяло не носить на операциях маски с перчатками, как поступали земные хирурги. Фуф… Ладно. Пошли. Я могу. Я сделаю. Все будет хорошо. Я уже создавала подобные блоки у некоторых оборотней и орков, причем, даже после встречи с истинной парой. Аттаны так делать пока не умели. Однако, если мужчина уже нашел пару, блок мог слететь. И я об этом честно предупреждала. Я прихватила СИП-28 – аппарат, способный определять истинность, особенности ауры и многое другое. Ну все. Теперь можно идти в операционную. На месте меня уже ждал только пациент, его отец и Николай, слава богу, ретировались. – Раздевайтесь, – сказала я эльфу, указывая на операционную кушетку. Тот послушно снял с себя все, даже ни на мгновение не попытавшись прикрыться, и как будто нарочно покрасовался. Продемонстрировал идеальное тело, словно бы сотканное из литых мускулов, выточенное талантливым скульптором. Было видно, что это – не только щедрый дар природы, но и результат самодисциплины, силы воли и упорных тренировок. Яркий свет специальных лампочек под потолком будто нарочно подыгрывал эльфу – очерчивал каждый изгиб, каждую выпуклость так, чтобы отточенность линий максимально, просто катастрофически, бросалась в глаза. Ни грамма жира, и каждое движение – перекатывание бугров мышц под кожей – завораживающее, способное заставить забыть – что делала и зачем это нужно. Даже «гульфик» был вполне себе ничего. Видимо эльфа, реально, хотят женить ради процветания клана. Потому что такая фактура, такие гены прямо-таки просятся на продолжение. Я торопливо одернула себя – сейчас нам обоим совсем не до этого! И накрыла пациента специальной простынкой, пропитанной умными альфа-мутиццами – еще одними частицами «магии». Они делали все то же, что и мой комбинезон, только быстрее и гораздо мощнее. Я открыла тело эльфа до пупка и принялась смазывать тем же раствором, которым обрабатывала руки и лицо. Ушастый следил за мной неотрывно каким-то очень странно-взволнованным взглядом, который я списала на тревогу перед процедурой. Поэтому сочла своим долгом предупредить еще раз: – Будет больно. Терпите. Анестезия тут, к сожалению, не подействует. Если что, хватайтесь за ручки по бокам кушетки и крепко сжимайте. Если станет совсем уже невмоготу, жмите кнопку. Вот она. Чувствуете? Я положила палец эльфа в нужное место возле одной из упомянутых ручек. – Я дам вам некоторую передышку. Но остановить процедуру совсем мы не сможем. Это понятно? – Да-а. Я впервые услышала его голос – такой звонкий, певучий, но при этом мужской, что на мгновение остекленела. Эльф пристально на меня посмотрел и попросил: – А можно побыстрее начать? – Я все делаю так как надо, – осадила я его. Еще не хватало, чтобы ушастый командовал в моей операционной! Да и спешить в таком деле – наломать дров. Я продолжила смазывать эльфа раствором, чтобы стерилизовать и не позволить инфекции ему навредить. В местах, где скользили мои пальцы, бархатистая, приятная кожа ушастого сильно нагревалась. Пресс под моей ладонью напрягся, стал практически каменно-твердым и как будто даже немного втянулся. Я не придала этому никакого значения. Да мало ли у кого какая реакция на такое? Может ему банально щекотно или еще что! Я неспешно закончила смазывать тело эльфа, осторожно прошлась по лицу, не касаясь век и чувственных губ. Пациент начал слегка ерзать на кушетке и чаще дышать. Я решила, что все дело в волнении, поэтому постаралась улыбнуться и произнесла: – Успокойтесь. Вы у меня на такой операции не первый и не второй. Я делала ее, например, Баррху, сына Зар Мах Арддала – вождя одного из племен орков. И, как вы можете, убедиться, если пожелаете – с ним все в порядке. – Его отвергла истинная? – с придыханием уточнил пациент, трижды за фразу прочистив горло. – Да, – коротко ответила я. – Она предпочла дроу-аттана и уехала с ним на континенты закона. В общем, методика у меня наработанная и практически безопасная. Я ожидала традиционного уже в таком случае вопроса: «Что значит практически?», но его не последовало. Эльф только в очередной уже раз коротко кивнул, снова прочистил горло и попросил: – Давайте начнем. Я готов. Я установила специальную ширму, которая закрывала ненужную часть тела пациента и акцентировала внимание на нужной. Затем приковала эльфа аурными цепями за руки и за ноги, чуть раздвинув последние. Это делалось на всякий пожарный. Если во время операции пациент начнет сильно двигаться из-за приступа боли или резко дернет конечностью, я могу серьезно ему навредить. Процедура приковывания к кушетке была стандартной и применялась всегда в тех случаях, когда требовалась ювелирная и при этом опасная манипуляция. Даже если она делалась с анестезией. А уж когда без – то и подавно. Я переключилась на исследование аурных потоков эльфа, которые выглядели весьма и весьма необычно. Признаюсь честно, я с такими еще ни разу не сталкивалась. Энергетические жгуты возле пупка и чуть выше отвечали за истинность у тех рас, что ей подвержены. Если мужчина нашел пару – они словно бы вытягивались вперед как лепестки, стремясь соединиться с подобными же у половинки. Неважно – относилась ли женщина к расе, подверженной истинности или же нет. Если она отвечала взаимностью, после первого секса, лепестки как бы соединялись и скрепляли пару уже окончательно. На любом расстоянии, при любых обстоятельствах связь работала. Если мужчина еще не нашел свою пару, потоки замыкались друг на друге, образуя нечто вроде венка. У пациента «венок» как бы расплелся, но лепестки не вытянулись «в сторону пары». Поэтому я сделала вывод, что истинную эльф так и не встретил и совершенно успокоилась на сей счет. – А вы точно мне все про себя рассказали? Я имею в виду про особенности ауры, суперспособностей и прочего подобного? – я внимательно воззрилась на эльфа. И… тот внезапно отвел взгляд, словно мой дежурный, абсолютно обычный вопрос вызвал смущение или вроде того. Алые пятна выступили на щеках эльфа. – Я должна знать, если что-то не так! – возмутилась я. – Вы понимаете, что установка блоков – сложная процедура? А если вдруг что-то пойдет не так? Ну ладно, за себя вы не беспокоитесь! А моя репутация и даже моя жизнь? Кто придет ко мне, если у меня на столе загнется или останется аурным инвалидом высокородный эльф? Ваша семья это просто так спустит? Мое возмущение лилось непрерывным потоком. Я ведь очень хорошо понимала – если пациент врет и с его потоками что-то не так – процедура может не получиться. И очень хорошо, если только лишь так. А если я нанесу ущерб его энергетике? И она станет критически уязвимой для воздействия, например, даже мелгачастиц других одаренных? Он не сможет находиться в одной комнате ни с кем, кто использует дар, без риска потерять здоровье и жизнь! При этом клан пациента, наверняка, состоит из эльфов с суперспособностями и, скорее всего, довольно нехилыми. – Я еще раз вам повторяю! Если вы делали с аурой нечто необычное, или есть какие-то врожденные особенности, патологии энергетики, я должна это знать! – настойчиво повторила я, не сводя с эльфа требовательного взгляда. Внезапно он повернулся и посмотрел со слабой улыбкой, словно мой вопрос вызвал глубокое облегчение: – Нет. У меня нет врожденных патологий ауры, нет особенностей, и никаких манипуляций с энергетикой я не делал. – Правда? – прищурилась я. Странно. Пациент больше не выглядел так, как после моего первого вопроса. Теперь он был уверенным и спокойно выдерживал мой прямой, твердый взгляд. Я вздохнула, подобралась и начала сложную операцию. Моя задача была вначале сформировать специфические узлы ауры – как некие рубцы на теле. Куски кожи могут срастись даже, если они расположены далеко, лишь стоит сшить их хирургическими нитками так, чтобы не расходились. С аурой ситуация аналогичная. Потоки нужно соединить и скрепить специальным хирургическим паяльником, чтобы они слились почти намертво. Тогда при встрече с истинной, аурные жгуты не примут нужное положение и парность не установится. Если только… было несколько исключений. Мы уже знали, что истинная может сама, вклинившись в энергетику мужчины и работая с ней, невольно снять блок. Его аура воспримет ее потоки внутри себя как родственные и любые «швы» разойдутся. Подобное же произойдет, если у мужчины есть предрасположенность к срыву узлов, и у его пары очень мощная аура. Я пока не видела у пациента такой предрасположенности, а уж чтобы не случилось первое – это его задача и зона ответственности. Я начала скреплять узлы – один за другим. Дело было не одного часа. Я скрупулезно переплетала лепестки, запаивала и создавала новый аурный узор. Некоторые потоки и ответвления приходилось вначале срезать с энергетических коконов органов, чтобы пустить их по другому пути. Спустя часа три внимательной, детальной работы, я решила взять недолгую паузу. Остановилась, смахнула испарину с лица, глотнула живительного тоника и… вдруг заметила кое-что необычное. Пациент надсадно тянул носом воздух, а поручни кушетки шумно скрипели, словно эльфу и сейчас очень больно. Кхм… Странно. До болезненной части процедуры я еще не дошла. Это был как раз следующий этап, где мне требовалось закрепить узлы ауры внутри органов. Тело мужчины после встречи с истинной парой реагировало на нее особыми гормонами и феромонами, чтобы привлечь, соблазнить. Именно поэтому процесс и назывался энерго-телесным. Мне предстояло без разрезов, как бы портальным способом войти в тело эльфа, и при помощи внутренних аурных нитей заблокировать все эти процессы. Подобное могли делать лишь только аттаны. Темные эльфы пробовали блокировать истинность, но последний этап их одаренным не удавался. Так, что мужчины физически бредили парами, буквально вели себя, как животные в момент гона, и не понимали почему так. Результат процедуры оказывался плачевным. Я же работала на всех уровнях. – Вам плохо? – спросила я, глядя в раскрасневшееся лицо эльфа с прикушенными до крови губами. – Больно? – Ннет, – выдавил он. – Если есть какая-то особая реакция на процедуру, вы должны мне немедленно сообщить! – потребовала я. Пациент снова странно смутился, будто я застукала его за чем-то интимным, и сквозь зубы процедил: – Все хорошо. – Вы уверены? Вы ведь меня не подставите? – опять нажала я на рычаг, который отлично работал до этого. – Я не подставлю вас, клянусь, моя госпожа, – впервые он сказал с таким чувством, будто это было важно и для него. Я сморгнула. Да что такое-то? А? Потерла виски и опять занялась аурой эльфа. Теперь уже он слишком отчетливо и шумно дышал, весь напрягся, вытянулся струной. Живот эльфа очень нагрелся, я ощущала это даже на расстоянии. Ладно. Будем считать, что это неадекватная реакция на манипуляции. Аппаратура не показывала серьезных проблем или изменений состояния пациента. Разве что пульс зашкаливал и гормоны. Но такое бывает во время моих процедур. Организм как бы проверяет возможность установления пары и шпарит пациента гормонами. Я решила, что все из-за этого. Завершила первый этап, глотнула теплой травяной настойки, чтобы промочить горло и приступила к следующему шагу. За окном давно уже стояло солнце. Наверняка, сын позавтракал и ушел на занятия. У нас с ним было непреложное правило – если мама утром в операционной, трогать ее и беспокоить нельзя. Только, если речь о жизни и смерти. Слава богу, мой мальчик вполне уже мог приготовить себе еду и посуду помыть. Тем более, что высокие технологии нового мира делали все это максимально быстрым и легким – проще, чем на Земле. – Устали? – с внезапной заботой спросил пациент. – Все нормально. Не мешайте. Я работаю. И я продолжила. Аккуратно вошла в его тело и одновременно не вошла. Взяла аурные потоки, что идут внутри органов, мышц и начала соединять их, как требовалось. Теперь уже эльф периодически издавал сдавленные стоны. Видимо, боль стала почти нестерпимой, но процедура такая, ничего не поделаешь. Аурная анестезия смажет потоки, а физическая – вызовет изменения в тканях. Я слышала, как скрипят поручни, и даже пару раз кушетка чуть пошатнулась. Но я успела вовремя остановиться. – Простите, – прочистив горло, хрипло выдавил из себя эльф. Бедолага! Совсем ему плохо! Ладно. Постараюсь быстрее, но, чтобы качество не пострадало. Я закончила в два часа с небольшим – в операционной были часы. Выдохнула, обработала пациента специальным спреем с альфа-мутиццами, нацеленными усилить регенерацию и обезболить, поглаживая кожу, чтобы раствор получше впитался. Теперь уже эльф откровенно ерзал на кушетке и постанывал, чем удивил меня еще больше. Подобная манипуляция не то, чтобы не была болезненной, скорее она была очень приятной после проделанной операции. Снимала боль, сразу же улучшала самочувствие, лечила поврежденные ткани и ауру… Эльф продолжал елозить и чуть двигаться, пока я заканчивала его смазывать, порой вздрагивал и шумно тянул носом воздух. Я закончила, убрала ширму и… замерла… У пациента был мощный стояк, приподнявший простынку так, что она уехала вниз, и ствол подпирал ее, будто рычаг.