ГЛАВА 5

Пока крутила в голове эти мысли, они медленно таяли от жара, что метнулся туда потому, что эльф начал нежно поглаживать. Лопатку, плечо, спину… спустился пальцами по позвоночнику, словно играл на нем, как на инструменте – настолько умело и ловко, что я перестала соображать, оценивать, что происходит. Пока я впала во временный ступор, пациент не терял ни минуты. Расстегнул лиф, скользнув горячей рукой под врачебную тунику, и вдруг потянул ее вверх, я машинально подняла руки и… оказалась голой по пояс. Эльф ловко приподнял меня, выскользнул и одним мимолетным движением, словно по мановению волшебства, вдруг оказался сверху. Сдернул мои брюки за штанины… Теперь мы были с ним одеты на равных. Я обнаженная, и он. Эльф осторожно перевернул меня на спину и навис сверху неизбежно, катастрофически желанно и будоражаще. Я замерла, ощущая, что я под ним, под его сильным телом, и твердое свидетельство желания елозит в районе моего живота. Уже абсолютно готовое – горячее, слегка влажное… Жар эльфа окутывал и передавался даже сквозь воздух. – Вы… что… да что же вы делаете? – тихо возмутилась я. – Беру тебя, моя госпожа. Я не могу больше терпеть. Эти слова будто что-то всколыхнули внутри. Я затрепетала, ощущая, как упругие, теплые струи собираются узлом внизу живота. Я хотела того же, что и эльф. Хотя это и выглядело противоестественно, во всяком случае, для меня. Но, в самом деле? Что я теряю? Он хорош собой, наверняка, выносливый и умелый любовник и я, действительно, больше его не увижу. Не будет этих натужных попыток выстроить отношения, которые в нашем случае, без вариантов, обречены на провал. Он – какой-то мутный перец из семьи Архимагов, с континентов закона, я – одаренная попаданка За Гранью. Да еще и с прицепом, хотя моему сыну уже почти тринадцать исполнилось. Он то ли военный, то ли вроде того. Я – врач. Он отнимает жизни, а я, как могу, их спасаю. У нас нет ничего общего, кроме этого обжигающего, пьянящего, восхитительного в своей природной правоте и мощи обоюдного желания. Кроме этого жгуче-сладкого, остро-пряного вкуса страсти, что бурлила в венах и вырывалась наружу рваными вдохами. Кроме ощущения, что все это неправильное сейчас самое правильное для меня. – Ты ведь точно уедешь завтра? Я больше не приду для осмотра! – сдаваясь, предупредила я эльфа. – После такого тебя будут проверять другие врачи. – Уеду, – одними губами сказал он и вдруг накрыл ими мой рот, словно не хотел больше слышать моих отговорок, сомнений. Вначале поцелуй эльфа был осторожным, словно пристрелочным – что мне понравится и как, настолько напористо он может действовать. А потом, вдруг, пациент с жаром ворвался языком ко мне в рот и начал ласкать, мучить, изводить… Я извивалась под его руками, которые были вроде везде и в конкретных точках тела одновременно. Они касались, нажимали, скользили и гладили… так, что у меня не оставалось выхода. Я не могла уйти, пока мы не доведем все до логического конца. Хотя какая уж тут логика? Тут были эмоции – первобытно-природные и чувственно-ошеломительные. Какое-то обоюдное помутнение, или что-то похожее на него. Мне сложно определить. Через меня прошли сотни таких мужиков, в том числе, и очень красивых, но ни единой мысли о чем-то таком не возникло. Однако здесь и сейчас я думала только об этом. Тело стало легким и звонким, как будто пустым и ждущим чего-то. Каждое касание кожа к коже было как взрыв, как сверхновая. Я вздрагивала и ощущала, что эльф реагирует в точности также. Каждая ласка – моя, неловкая и неумелая, и его – натренированная и опытная вышибала из нас воздух и давила на все нервы. Мы словно именно их и касались – оголенных нервов друг друга. Играли, будто на струнах, извлекая чудесную музыку желания и обладания. Была ли там нежность? Не знаю. Скорее дикая жажда. Понятия не имею уже почему. Я вообще не особенно страстная, могу долго обходиться без секса, и не чувствовать ни малейшего дискомфорта. А сейчас дискомфорт был… и лишь потому, что мы дразнили друг друга, поглаживая, целуя, даже покусывая слегка, но не переходили к «десерту». В воздухе повис немного тяжелый, густой, бархатистый запах желания. Запах моего тела и тела эльфа, смешанные в какой-то единый аромат естественной, немного порочной, но честной жажды друг друга. Эльф расстарался так, будто это что-то для него значило. Он доводил меня до исступления, когда я возилась под мощным мужским телом, словно сама пытаясь насадиться на «стержень». При этом увиливал от «контакта». И продолжал, и продолжал… Это была сладкая пытка. Эльф будто хотел, чтобы я каждой клеткой, каждым миллиметром своего тела хотела именно его и только его. И этого добивался со всем азартом и пылом влюбленного по самые уши юнца. Хотя после установления блока не мог любить, да и лет ему много. Что-то было не то и не так в этой ситуации, между нами… Я хорошо понимала, но остановиться уже не могла… почему-то… Эльф же что-то бормотал на древнем наречье аристократов, которое использовали тысячи лет назад и давно уже не учили даже на континентах закона, что уж говорить о За Гранью. Временами с его губ, словно изысканное прилагательное, ласкающее слух, скатывалось «аэнта». Я не знала, что это значит. Однако звучание нравилось, как будто каждый слог проникал в тело, вибрировал, массировал и заставлял ощутить мириады оттенков блаженства. Я совсем уже не понимала – где пол, где потолок, а где мы… Я и эльф, который все еще изводил меня и себя. Я видела, что с него аж текло – там, где надо, капало то на простынь, а то на меня. Но… мы продолжали. Это было какой-то феерией ощущений, звуков и красок. Как если долго-долго собираешься в отпуск, готовишься, продумываешь каждую мелочь… Боишься, что не получится, случатся непредвиденные проблемы, заболеешь ты или близкие… И… когда ты уже там, в море, прямо не верится. Мы оба страстно ждали развязки. Наконец, эльф не выдержал. Точнее, я его подтолкнула, просто взяла рукой ствол и направила его куда следует. Эльф вскрикнул «Аэнта л мах тардил!» так, будто случилось нечто, что потрясло его до основания. Задрожал, как мальчишка перед оргазмом и… я думала сейчас кончит в меня… Но эльф с криком выскочил, подорвался с постели, отвел «дуло» в сторону и «залп» пришелся на стену палаты.