ГЛАВА 6

От вида того, как он – возбужденный, каменный везде, держит в руках ствол, и «стреляет», я тоже резко испытала мощный оргазм. Причем, эльф, ни капельки не стесняясь, с рычанием «передернул затвор» несколько раз, не сводя с меня горящего взгляда. Будто именно этот контакт – глаза в глаза – заставлял его извергаться так быстро, от минимальных ласк, без «подогрева». Буквально практически скорострельно. Наконец, он вытер испарину со лба… на мгновение замер, глядя на меня так, словно впервые увидел… А затем, прижав полотенце к причинному месту, на заплетающихся ногах метнулся в соседнюю палату. В реанимации их было четыре. И сейчас все как раз пустовали. Я не понимала, что вообще происходит. Просто лежала – ошарашенная, оглушенная удовольствием, испытывая странное ощущение, словно чего-то все равно не хватило или, наоборот, чего-то было уже чересчур. «Жидкость» эльфа стекала по стене и капала на пол с тихим звуком «плюх»… Много. Прямо-таки ручейками. Я еще не встречала мужчину, который извергался бы настолько обильно. Я не могла пошевелиться от обрушившего на меня наслаждения, и лишь дышала, дышала… Мир разлетелся на мириады искр, отзвуков и теней, и внезапно собрался таким ярким, оглушающим и невозможным, что я дрожала от удовольствия. Блаженство прокатилось по телу несколько раз, приятные спазмы внизу живота напомнили, как же давно у меня не было подобного расслабления и как же мне его не хватало… Я аж потянулась, переживая пик ощущений еще раз… Меня накрыли три оргазма подряд. Я вообще не думала, что такое возможно, что это реально и обычная женщина, не какая-то там суперобученная дышать маткой подобное чувствует… С мужем я ничего похожего не испытывала. Если доходила до пика – уже радость, иногда и без этого, лишь получая минимальное удовольствие от интима. Я даже не представляла, чего лишала себя все это время! Я ведь вполне могла завести любовника среди местных. Эльфа, оборотня, орка, дроу… Мне предлагали, ухаживали, признавались в истинности и любви… Однако я даже не помнила их лиц, а вот лицо эльфа, с которым только что пережила близость… врезалось в память слишком уж четко. Каждая черточка, каждый изгиб. Я даже почему-то оказывается запомнила, что у него в одной ушной раковине бугорки расположены не так, как обычно. Выпуклая линия идет не вбок и вниз, а наверх, образуя странный рисунок. Я могла бы точно сказать – где у эльфа несколько шрамов – наверняка, последствий войны. А еще у него была одна, крошечная, еле заметная родинка прямо под глазом. Обычно родимых пятен у остроухих было раз, два и обчелся. Это у таких, как я – попаданок с суперспособностями – их часто много по всему телу. Черт… Да что вообще со мной происходит? Неужели мне понравился эльф больше, чем просто любовник на один раз? Бррр… Нет, это все ерунда… Последствия нашего безумного секса. В конце концов, таких крышесносных, таких ярких и сочных эмоций я еще не испытывала никогда… Вот и чудится теперь всякое якое… Фу-уф… Надо привести себя в чувство. Я еще раз потянулась – с наслаждением, неспеша. Приподнялась, встала на дрожащих ногах, нашла свою униформу и неспешно оделась. Собиралась разыскать загадочного пациента, но внезапно он появился в палате, уже полностью одетый на выход. В рубашку, брюки и сапоги. Даже поясная сумка на месте. Губы искусаны до крови, спина прямая, словно жердь проглотил, и в глазах… тоска существа, которое принимает боль всей Вселенной. Я аж испугалась его взгляда. Нездешнего и растерянного, оглушающе-отчаянного и какого-то обнаженно-истошного. В лице эльфа не осталось ни кровиночки, а под глазами образовались темные круги. С таким взглядом и лицом слушают от врача неутешительный приговор, стараясь хоть как-то, хоть немного держаться. Эльф сжимал и разжимал кулаки с какой-то просто безудержной скоростью. Сглатывал, и безостановочно играл желваками. И я сделала то, что делает врач, когда с пациентом творится неясное. Проверила аурным зрением путы… и… шокировано вскрикнула… Все узлы разошлись! Мало того! Лепестки, отвечающие за истинность, стояли дыбом! И направлялись они… Ой-ой-о-ой… Ой… – Ты моя пара… Я понял, что ты это увидела, – выдохнул эльф совершенно убито, срывающимся, не своим голосом. – Поздно я решил установить блок. Впрочем, все равно это бы сделала ты… Других вариантов нет ни на континентах закона, ни здесь, За Гранью… И наша связь неизбежно установилась бы… По сути, я изначально был обречен найти в тебе свою истинную… Вот почему я так жаждал тебя… Вот почему мне всю ночь снилось, как мы с тобой вместе… Он развел руками, открывая вид на свободные штаны, ширинку которых оттягивала упругая эрекция. Так случалось, если слетал блок на истинность в присутствии пары – возбуждение очень часто накатывало и держалось достаточно долго. – Вот почему я не смог успокоиться перед тем, как ты пришла обследовать меня. Одна мысль о том, что ты будешь касаться меня, изучать голого, свела все старания на нет. И сейчас я тоже не смог успокоиться. Истинность, заблокированная аурно, при срыве узла проявляется более мощно и гормонально! Он словно не в любви признавался, а зачитывал приговор, причем – себе самому. Будто бы встретить такую истинную, как я – худшее, что может случиться по жизни. Даже смерть, возможно, отчасти приятней. Это выглядело… ну прямо обидно. Даже не так – отвратительно, оскорбительно! Я должна была его просто выгнать – выставить взашей и забыть. В конце-то концов, он поправился, все швы регенерировали так, будто эльф лечился неделями и восстанавливался при помощи лучших препаратов и тоников. Я должна была дать понять, что для меня наш интим ничего не значит, а его синдром парности – его проблема. Чтобы даже и не думал, не помышлял, что задел меня своим высокомерным намеком, что я ему – не чета и даже смерть лучше, чем подобная истинная. Безродная попаданка из Великого Булгара, а не какая-нибудь там расфуфыренная, высокородная эльфийка, у которой влиятельных предков и родственников больше, чем листьев на дереве. Не стоил он даже моего возмущения и отповеди! Однако меня неожиданно понесло. – То есть, вы сейчас пытаетесь галантно сказать, что я вам, такому аристократу с континентов закона, совершенно не пара! Что вы не хотели подобную истинную и поэтому заказали узлы? Я же правильно вас по… Эльф не дал договорить. Мгновение – и он близко, а мой рот зажат горячей ладонью. – Прошу тебя, не говори того, о чем потом пожалеешь, моя госпожа. Я бы все отдал, чтобы стать твоим мужчиной. Поверь. Просто нам так нельзя. Он убрал ладонь, и слегка отступил, будто наша близость была болезненной и невыносимо желанной одновременно. – Как? Как нельзя? Для вас подготовлен династический брак? Я растерялась и слегка растеряла запал злости на странного пациента. – Нет. Я не могу жениться вообще и, тем более, быть с истинной в постели. Даже, если взорвусь от желания, я не имею на это морального права. – Почему? – я опешила окончательно. Варианты разгадок просто закончились и в голове образовалась гулкая пустота. Ступор охватил и парализовал. Я чувствовала всем своим существом, что сейчас услышу нечто такое, что перевернет всю мою жизнь и разделит ее на «до» и «после». Даже шею в плечи вжала от страха… – Я Аллатерион Кель Альтран… Я отшатнулась и машинально схватилась руками за спинку кровати, которую оставила за спиной. Не будь ее поблизости, я, вероятно, просто-напросто рухнула бы на пол. Эльф дернулся, чтобы помочь, но я решительно мотнула головой – и он застыл, будто окаменел. Я же почему-то – вдогонку – резко выбросила перед собой руку. Мол, не подходи, даже не смей! Эльф как-то весь сник, опустил голову и смотрел исподлобья. – Сын Ануэлара Кель Альтрана? – Да. – Шелестом выдохнул эльф. – Обычно бетта-мутиццы при попытке ими рулить, убивали самого Архимага. Но мой дед как-то их обуздал. Он долго тренировался, накачивал себя энергией и… в один прекрасный день смог управлять бетта-мутицами не хуже, нежели гораздо более слабыми и безопасными мелгачастицами. Способность передалась и отцу. Но из-за того, что она резко усилилась по непонятной причине, отец и стал проклятым… о чем узнал лишь сильно позже. Когда умерла моя мать… Любой, кто вступит с ним в интимный контакт или получит его кровь… умрет в страшных муках. Они с матерью об этом не знали и после страстной ночи она забеременела. Ей повезло дважды. Во-первых, она понесла с первого же акта любви. Иначе бы неизбежно погибла. Во-вторых – все бетта-мутиццы взял на себя я, ее сын. Я спас ее и даже не умер. Казалось бы, нам всем повезло! Мы вытянули счастливый билет! Но теперь я проклят точно также, как и отец. Наш семейный врач обнаружил бетта-мутиццы… в моем организме точно также, как у отца. Наша кровь имеет невероятное свойство, каким не обладает больше никто… – Я слышала, – выдавила я через силу, потому что эльф сделал короткую паузу, и тяжело дышал, словно пытался совладать с ураганными эмоциями. – Так вот… Обычно бетта-мутиццы разрушают организм даже такого, как Архимаг. Но в нашей крови есть особенные альфа-мутиццы, которые управляют бетта-мутиццами. В результате, наш дар – самый мощный из всех, кто владеет суперспособностями. И аналогов этому странному природному механизму нигде нет. – И об этом я как-то раз слышала от одного заезжего светлого эльфа, – выдохнула я. – Он говорил, что каждый дар – это возможность своей аурой управлять мелгачастицами и очень редко – альфа-мутиццами, самыми мощными из частиц, что творят чудеса, как раньше считали. – Да. Им подвластно менять вещество на уровне молекул и атомов. Буквально. Манипулировать составляющими этих частиц и делать из горы пыль, из пепла – алмаз, создавать ветер или, например, молнию… Все, то, что раньше считалось у нас магией. – А потом попаданцы ее развенчали. Эльф отвернулся, опустил плечи, и я видела, насколько ему больно. Это заставило меня дернуться, возникло неуправляемое, отчаянное желание поддержать его, погладить, утешить. Я шагнула к эльфу, но тот отшатнулся, как от огня. – Пожалуйста, – сказал очень тихо, но металлически-твердо. – Я слишком хочу тебя, быть с тобой, твоего тепла и ласкового взгляда, чтобы ты сейчас меня раздразнила… Я невольно сделала шаг назад. – Пойми, уйти от истинной пары – самое сложное для любого из нас. А для Архимагов, и других эльфов с мощным даром и аурой это – просто все равно что самого себя порвать на куски. Я больше не смогу… эм… заниматься любовью ни с одной другой женщиной. Ты будешь сниться мне, приходить в фантазиях каждый день… Не надо меня дразнить! Он аж вскрикнул, и я еще раз отступила подальше. – В общем, – выдохнул эльф, – Смерть мамы отца потрясла. После моего рождения они не занимались любовью без предохранения много лет, и думали, что все хорошо. Я вырос, возмужал, выучился и стал боевым генералом. Но однажды специальный силовой купол, что должен собирать семя во время акта любви, пропустил, видимо, совсем немного. В ту же ночь мама слегла, а через неделю скончалась. Отец был безутешен, и заставил всех наших врачей выяснять – что случилось. Светлые эльфийки живут очень долго и редко болеют настолько скоропостижно. Тем более, что наша семья регулярно проверяла здоровье и буквально за несколько дней до ночи с отцом мама прошла детальное обследование. Семейный врач клялся, что она была совершенно здорова и полна сил… Показывал анализы, снимки, отчеты… – Потом произошел тот самый жуткий эксперимент? – я вспомнила и аж вздрогнула. – Да, – решительно кивнул эльф. – Был эксперимент на мышах, в котором помогали ученые из Института экспериментальной медицины Свободной Земли. Тогда-то все и выяснилось – окончательно и бесповоротно. Что в момент слияния с истинной семя отца содержит рекордную дозу бетта-мутицц, какая не лечится даже сейчас. И изменить это никак невозможно. Если любовница просто женщина для постели без синдрома парности, то в семени бетта-мутицц мало, и они постепенно выводятся организмом. Если же это истинная, наше тело и аура отдают ей все «самое лучшее»… После подобного, увы, не выздоравливают. Даже при нынешнем развитии медицины и лечения облучением бетта-мутиццами. Максимум – можно продлить жизнь больному на несколько лет… После этого прошел обследование и я, чтобы получить уже собственные приговор. Оказалось, что я также проклят, как и отец. Эльф снова прервался, чтобы слегка отдышаться. Я же не могла вставить ни слова, спросить или даже издать междометие… Меня парализовал панический страх, стоило лишь представить, что могло произойти несколько минут назад. Хорошо хоть Аллатерион догадался про истинность, которую я не обнаружила даже прибором. Даже своим особенным даром! На который обычно надеялась куда больше, нежели на самую передовую аппаратуру. Видимо, особенности энергетики эльфа выходили далеко за управление бетта-мутиццами. И, в отличие от других местных мужчин, аура реагировала на пару с некоторым запозданием, что ли… – Узнав о том, что За Гранью появилась медик-попаданка, способная создать узлы ауры, дабы я не нашел свою истинную, я поспешил к вам… чтобы не страдать без единственной и не причинить ей вреда. Но… ничего не вышло. Не кончив в тебя, я спас тебе жизнь, моя госпожа. Если бы ты была просто женщиной – желанной, невероятно красивой, аурные частицы не проникли бы в семя в огромном количестве. Но ты моя единственная пара – и их там, наверняка, ужасающе много. Я рад, что успел тебя уберечь. Если бы я причинил тебе вред… своим… желанием, несдержанностью… своей спермой… я бы никогда себе не простил… Прости… что я вообще подверг тебя опасности. Я и не подозревал, что случилось. Я был уверен, что блок встал. Я даже проверял аурным анализатором… Понятия не имел… Клянусь! Если бы знал… никогда… ни за что даже тебя не коснулся бы… С Он весь дрожал от эмоций. Было видно – сам испугался так, что дальше просто уже некуда. Хотя такие древние эльфы мало чего вообще боялись по жизни. Они успели взять от судьбы все: войну, обожание женщин, магию, когда она еще так называлась, науку, когда она появилась, интриги, жизнь при дворе, власть и многое другое. Вот так – до панически трясущихся рук, белого, как мел, лица и вздрагивающих губ испугаться… это было для них совершенно не свойственно даже перед лицом смерти. Тем более, для Архимагов. Они лично принимали участие в схватках и бомбы, снаряды, страшные детища нынешних сверхтехнологий – все это они видели не в сети, а у виска, рядом… Как и гибель многих товарищей. Страх такого древнего эльфа из клана Архимагов стоил очень дорогого… И боялся он сейчас… за меня. Это было бесценно, невероятно. Эльф не страдал эгоизмом и не пытался найти лазейку. Он страшился мне навредить до того, что почти уже не помнил себя. Но, к сожалению, это ничего не меняло. – Слава богам, что пока мое семя вне организма истинной, особые альфа-мутиццы блокируют бетта-мутиццы, не позволяя им облучить окружающих! Я бы жизнь отдал за то, чтобы ты позволила, моя госпожа, ухаживать за тобой, быть рядом и просто любить… Да я бы согласился даже работать в твоей клинике. Вон хоть начальником охраны! Но я не должен. Прости. – А как же выходить раньше… Есть всякие способы…– зачем-то произнесла я – губы еле-еле ворочались и внутри страх смешивался с нежеланием его потерять. Контрастные эмоции рвали на части. С одной стороны я до ледяного спазма у горла, до темноты перед глазами боялась, что он подведет меня к гибели, а с другой было не менее страшно сейчас навсегда с ним расстаться. Эльф выпрямился, подался ко мне, сделал шаг назад, снова вперед – будто боролся с собой и с эмоциями, не мог принять окончательного решения-приговора. Затем замер мраморной статуей. С горящим взглядом, с таким напряжением в теле, что чудилось – оно, действительно, каменное, ударься – и получишь серьезную травму. Мышцы бугрились, натягивая тонкую ткань рубашки, синие сетки вен выступили на глянцево-гладкой, светлой коже, без малейших отметин. Желваки метались по скулам, словно соревнуются в скорости, а ноздри бешено раздувались. Эльф прикусил губу до того, что выпуклая бурая капля скользнула на его волевой подбородок. А затем сорвалась на рубашку… Вслед за ней еще несколько рубиновых отметин пунктиром расчертили светлую ткань. Эльф же все стоял… стоял… и молчал… Нас накрыло странное, гнетущее ощущение невозможности чего-то большого и важного. Чего-то, что очень нужно обоим. Но, к несчастью, никогда не случится… Это было как взрыв рядом, над ухом, когда еще не чувствуешь боли, но знаешь, что ранен. Причем, очень и очень серьезно, возможно, фатально, и тебя уже не спасти. Когда на тебя срывается каменная плита, и в первые минуты, на адреналине, ты даже еще не ощущаешь – насколько травмирован, боль минимальная, едва ощутимая… Однако ужас близкой гибели уже разливается где-то внутри. Когда молния сверкает перед глазами… или машина висит на краю пропасти и летит туда… еще не упала, но все понятно, все очевидно до безнадежности. Это беспомощное, пугающее, оглушительное ощущение… «все пропало». Оно расползлось где-то в груди и будто чудовищный осьминог сдавило щупальцами тело. Я плохо понимала, что происходит. Оцепенение не проходило, противоречивые эмоции шпарили, рвали на части, сбивали с ног. Эльф вздрогнул, будто его саданули кнутом, сказал: «Нет, я не могу так рисковать. Ни за что. Ты слишком мне теперь дорога. Ведь даже небольшая царапина на твоем теле, если туда попадет моя кровь… Нет, я не хочу даже думать…», и стремглав метнулся на выход. Я ошарашенно стояла, не в силах слово сказать, пошевелиться, да элементарно – начать нормально дышать. Ступор длился какие-то мгновения, даже голова стала пустой и гулкой, будто ведро. Наконец, я осознала, что происходит. Он уходит! Совсем! Безвозвратно! В груди что-то резко оборвалось, мышцы зазвенели желанием действовать, и я что есть мочи метнулась за Аллом. Бегом, через все комнаты, коридоры… Срывая дыхание на поворотах… Чуть не сбивая с ног подчиненных, которые шарахались в стороны в последнюю минуту… Чеканя ногами такой ритм, что любой чечеточник обзавидуется… Запахи антисептиков и лекарств из помещений хлещут по телу, словно я их разрезаю… С размаху пихнув последнюю дверь, я буквально вылетела в парадную… И… наткнулась на распахнутую настежь дверь… ведущую прямо на улицу. Сын ушел раньше, а значит, это был эльф. Я все еще думала, что смогу его удержать, сказать, что стоит исследовать нашу связь. Нельзя опускать руки, есть ведь ученые, новые разработки и препараты. Почему-то это казалось важным, очень важным, хотя я этого эльфа совершенно не знала, не представляла – какой у него характер, привычки и заморочки. Господи! Да я даже имя его только-только услышала! Но я не хотела его отпускать! Почему? С какой вообще стати? Об этом сейчас некогда было раздумывать! Я выскочила из дома на стоянку для транспорта, чтобы увидеть, как взмыла в небо перевозка отца Алла. Он улетел. Навсегда. Осознание пришло четко. Однозначно и без сомнений. Он улетел, чтобы не возвращаться. И хотя я знать не знала – какой он, не общалась с ним даже немного, внутри словно бы обнаружилась зияющая пустота. Будто что-то удалили случайно, и восполнить это уже невозможно. Не пересадить и не зашить. Не залечить, и не исправить. Я застыла возле стоянки для транспорта и смотрела, как в небесной лазури стирается черная точка перевозки бывшего пациента… С которым испытала невероятный, немыслимый, невозможный вулкан страсти и… самое глубокое разочарование в своей жизни. С тем, на кого мне очень повезло и очень не повезло одновременно… С тем, кого я уже никогда не забуду…