Глава 15. Капитан Клэр Безжалостная

Корабль стоял на якоре недалеко от острова, и Клэр не впервой было добираться на лодке до судна, но вернулась она на корабль к вечеру. Она обыскала весь остров, стараясь найти хоть след, оставленный Данканом, но тщетно. Дракон словно в воздухе растворился; и воображение рисовало самые жуткие картины того, как именно Мертвые Боги могли склонить его на свою сторону.

Клэр сжимала зубы, чтоб не разреветься, но на палубу она ступила уверенно и твердо, как и положено капитану, мрачно оглядев притихшую команду. На ней были ее привычные сапоги, штаны, камзол и шляпа, ничто не напоминало о свадьбе и нежной, волнующейся невесте — только алый узор, переливающийся рубиновым светом на руке, сжимающий меч Данкана.

Моряки встретили ее тягостным молчанием.

Несомненно, они слышали, что на острове произошло что-то страшное, и, скорее всего, догадывались, кто напал на молодоженов. Обвинять их в трусости было сложно; Клэр сама испытывала ужас от одного воспоминания о прикосновении Мертвого Бога. Но деваться было некуда; девушка была полна твердой решимости коснуться Мертвого Бога еще раз — на сей раз более решительно, — и задать несколько вопросов.

— Леди Дракон, — Патрик первым осмелился подойти к Клэр. Редкая смелость, если учитывать то, что в руках ее был меч Данкана, на правой руке — его когти, а на лице отражалось горе потери. Помощник капитана уважительно поклонился ей, как и полагалось кланяться супруге Дракона, и Клэр машинально ответила ему кивком.

Как он узнал?

Она перевела взгляд на свою левую руку и увидела, что в наступающих сумерках ее брачный узор наливается зловещими кровавыми отблесками, словно отсветом от тлеющих углей.

«Леди Дракон, — мрачно подумала она. — Теперь это мой официальный титул. Что ж, я весь этот мир оттдраконю. Плевала я на королей и простой люд; что мне за дело до стран и городов! Я все переверну, но найду своего Данкана. Ничто не имеет значения — только то, что мы снова должны быть вместе. В этом мире главное — только мы».

— Где эта чертова паршивка, — рявкнула Клэр, зловеще скрежеща стальными когтями и ясно дав понять, что всяческие утешительные слова ей не нужны, равно как и отдых, и сладкий ужин. Сначала дело; сладости потом. — Чертова богинька? От нее одни неприятности… Тащите ее сюда!

Патрик кивком головы указал на трюм, и пара расторопных матросов бросилась исполнять его безмолвный приказ.

— Но как она могла навлечь беду, — осторожно поинтересовался Патрик, ступив ближе к разъяренной Клэр, гнев которой клокотал, как магма в истекающем лавой вулкане. — Господин Дракон ежедневно обрезал ее связи, лишая ее возможности передавать своим соплеменникам о нас и наших передвижениях…

— А вот сейчас и узнаем, — прорычала Клэр. При упоминании о Данкане в сердце ее начинал тлеть нестерпимо-обжигающий пожар, от которого хотелось выть и скулить, упав и скрутившись в клубок, потому что того, о ком они сейчас говорили, рядом не было. Не было его рук, к которым можно было прикоснуться; не было его волос, от которых пахло духами; не было его лица, в которое можно было смотреть и любоваться им до головокружения. Не было его улыбки и глаз… не было! И эту муку, неведомую ей ранее, эти любовь и разлуку, запертые в ее сердце и хорошенько перемешанные, как сорта разного винограда в одной бутыли, она едва переносила, захлебываясь горем и невозможностью поправить все тотчас же.

Иулиту вытащили на веревках, как опасное дикое животное, как монстра или безмозглого ярмарочного уродца, из тех, кто не может говорить, но понимает, что публика потешается над ним. Такие уродцы очень обидчивы и агрессивны, и, как правило, не обделены силой. Если их не держать, они могут спрыгнуть в толпу, и жертв будет не меньше, чем от рогов и копыт взбесившегося быка.

Старуха, прикрывая уродливое лицо порядком истрепанным грубым картонным веером, торжествуя, смеялась. Ее злые глаза были страшны, когда она смотрела в разъяренное лицо Клэр, и девушка увидела — теперь она отчего-то могла видеть их, эти трепещущие черные щупальца. Вероятно, с браком вместе Данкан заключил с нею некую тайную связь, передал Клэр часть своих тайн и магии.

Невидимые простому человеку, Дракону — да и Клэр теперь, — темные связи Мертвой Богини были так же явны, как отрастающие волосы. Они шевелились, отрастая, и извивались, силясь дотянуться до оборванных нитей, тянущихся к ее соплеменникам. Клэр грустно усмехнулась, понимая, что Данкан — глупый, благородный Данкан! Нашел, кого жалеть… — в очередной раз поступил слишком мягко, видимо, смущенный тем, что перед ним женщина. Велел кормить ее и не хотел мучить старуху. Брезговал; не хотел опускаться до такой низости, не желал становиться палачом. Благородный аристократ… Руки его обагрялись кровью только в честном бою.

Ну, у Клэр-то таких предрассудков нет, повешенные на рее все одинакового роста…

— А что ты смеешься, старая дура? — грубо поинтересовалась Клэр. Можно, конечно, было когтями Данкана обрезать отросшие связи, аккуратно и точно, как это делал он, но Клэр не собиралась осторожничать. С недобрым шелестом меч Данкана покинул ножны, и острие его, разрезав картонный веер, уперлось в жилистую дряблую шею старухи, прямо во вздрагивающую ямку. — Дракона здесь больше нет; вместе с ним с этого корабля исчезло благородство, доброта и милосердие, — голос Клэр стал преступным, хриплым, она расхохоталась, глядя, как рот Иулиты от злости сжался в узкую тонкую полосу. — Я, может, и Леди Дракон, но ты, кажется, забыла, кто я на самом деле. Я пират; я преступник, и нет для меня ничего святого. На твоей мерзкой роже я точно ничего, стоящего уважения, не рассматриваю. Вы у меня мужа украли; вы разлучили меня с ним. И ты сейчас передо мной ответишь за все грехи вашего племени. Сейчас мы от души позабавимся с тобой. Тащите жаровню и печать Дракона! Сейчас мы подпишем пару документов на этой старой шкуре!

Команда вокруг разразилась скотским хохотом, и Клэр почувствовала облегчение, словно снова оказалась в самом начале этой истории, на своем пиратском корабле, в окружении своей верной команды, и все последующее было сном или наваждением. Прекрасным сном, который эта старая жаба осмелилась прервать…

— Мертвые Боги не чувствуют боли! — мстительно прошипела Иулита.

— Ничего-о, — протянула Клэр насмешливо, глядя в трясущееся, как холодец, лицо Иулиты. — Я обещаю тебе сюрприз!

Притащили жаровню, полную жара, и печать Данкана — Патрик принес ее сам, вместе со щипцами, какими снимают нагар со свеч, — и Клэр, ухватив Иулиту за шиворот, бросила ее на колени и рывком разодрала ее халат, обнажая дряблую старушечью спину.

— Ничего у тебя не выйдет, — злобно шипела старуха. — Деревенщина неумытая…

Слово «деревенщина», произнесенное Мертвой Богиней с нескрываемым презрением, заставило Патрика оживиться; он кое-что припомнил, и сейчас, видимо, настал тот самый час, когда Богиня должна была заплатить за все свои проделки.

— Она, ваша милость, — сунулся ябеда-Патрик, — рассказывала всем, что господин Дракон якобы ее соблазнял. Домогался. Похитил для сексуальных утех. Описывала их бурный роман и его ухаживания за нею. В то время, как вы… были с ним там, на острове, она утверждала, что он тайно посещает ее ночами.

— Что-о-о-о?!

В голосе Клэр было столько изумления, а в ее глазах — такая оторопь, что погасли и боль, и страдание. Патрик угодливо кивнул.

— Я сам слышал, — продолжил он. — Поганила его доброе имя. Я случайно узнал. Подслушал.

— Случайно!? Кто посмел слушать эту похабную ересь и не попытался пресечь ее?! Сюда этого паршивца!

Патрик снова лишь головой качнул — и в круг света втащили упирающегося и испуганного Барнса, который так и ходил в розовых обрывках Красивого Платья. От его вида у Клэр глаза на лоб полезли, потому что и его истинную природу она теперь видела.

Вокруг перепуганного человека, трепеща и извиваясь, ее взгляд рассмотрел все те же черные щупальца. Видимо, он слишком много времени провел наедине со старухой, они проросли его насквозь прочно и густо, серая пелена уже почти скрыла натуральный цвет его глаз, еще немного — и Барнс перекинулся бы в слугу Мертвых Богов и обрел бы общий с ними разум. Но пока этого не произошло, пока он оставался сам собой, люди не замечали происходящих с ним изменений. А старуха, видимо, нарочно прикармливала его нелепыми байками, чтобы иметь возможность все глубже проращивать свою погань в его теле и душе.

Вот зачем были эти сказки, вот зачем была нужна эта ложь.

— Так во-о-от как она приманила Мертвых Богов! — прошептала Клэр, видя, как черные щупальца Мертвой Богини тянутся к щупальцам напуганного Барнса и сливаются в единое целое. — Вот как она докричалась до них…

Злость горячей волной бросилась в лицо Клэр, стыдом обожгла ее щеки. Эта старая, сморщенная как заскорузлый от грязи сапог, бабка умудрилась обвести вокруг пальца всех — и Данкана в первую очередь!.. Ну, и болван же ты, милый! Разве можно с мерзавцами играть в благородство?! Мерзавцы понимают лишь один язык — злой свист хлыста, и на верность присягают лишь одному повелителю — страху. С ними нужно только так…

— Ну, погоди ж, — прошипела Клэр, сопя от злости как разбуженный среди ночи Дракон. — А ну, свяжите их вместе! Посмотрим, как они вместе заговорят!

На уродливом лице Иулиты мелькнул страх, который она попыталась спрятать, но тщетно. Клэр успела его заметить. На губах девушки заиграла хищная улыбка, почти такая же опасная, какой раньше улыбался Данкан, когда матросня спешно опутала веревками Барнса и старуху, прижав их друг к другу спинами.

Теперь сила Иулиты была очевидна; мерзость и ужас расползлись над притихшими людьми, матросы отступили, стараясь спрятаться в темноте, и Клэр ощутила тошнотворную боль, приближаясь к Иулите и заглядывая вновь в ее мертвые злобные глаза. Ту самую боль, которая заставила поседеть Патрика; ту самую боль, которую Данкан с трудом выдерживал, пленяя Иулиту — и которая была слишком слаба в сравнении с болью во время приступов Клэр. Но все же этой боли было достаточно, чтоб заставить Клэр мучиться. Девушка даже закусила губу, стараясь удержать сознание, которое, казалось, вот-вот растворится в потоке страданий, что причиняла своим присутствием Мертвая Богиня. Но все же Клэр склонилась над старухой еще ниже, приблизив свое лицо вплотную к лицу Иулиты и вглядываясь в старушечьи глаза намеренно долго, так долго, чтоб Богиня увидела — во взгляде Клэр нет страха и безумия.

— Что, — насмешливо поинтересовалась Клэр, заметив растерянность и замешательство на лице Иулиты, — не удается напугать меня? Я знаю — сейчас твоими глазами на меня смотрят все Мертвые Боги. Все ваше поганое племя. Все они тебе шепчут в уши, чем бы посильнее испугать меня, чем посильнее уязвить, но вам не удастся сделать этого, — Клэр острым когтем Данкана провела по зарубцевавшейся ране на лбу Иулиты, раздирая сросшуюся кожу. Руку девушки тотчас скрутило жгучей болью, но она перетерпела ее и усмехнулась снова, глядя, как пыхтит от ярости Иулита. — Вы уже причинили мне самую страшную боль, что только могли. Теперь моя очередь причинять вам страдания!

Раскаленную докрасна печать Данкана Клэр подхватила щипцами, припекая руки в плавящемся горячем воздухе, и зло впечатала ее в лоб Иулиты, прямо над переносицей, между глаз, отчего глаза Богини съехались в кучу и вид у нее сделался ненормальный и отчасти придурковатый. Запахло паленым; как и говорила Иулита, боли она не испытала — только унижение и стыд от того, что не могла остановить экзекуцию и стереть усмешек с лиц людей, хохочущих и издевающихся над нею.

Но зато Барнс отреагировал внезапно; извиваясь всем телом, трясясь, как осиновый лист, он завопил так, что Клэр вздрогнула и отпрянула от Иулиты, напуганная этим внезапным криком.

— А вот и источник интересующей нас информации, — посмеиваясь, сказала Клэр, обходя связанных кругом и замечая, как на лбу воющего Барнса вспухает алое пятно словно бы от ожога. — Интересно, если ему пятки припалить, ты почуешь? А, старая ведьма? Как думаешь?

Тут уж настала очередь Иулиты скулить, рваться из опутывающих ее веревок и выть страшным голосом.

— Что, я угадала? — весело сказала Клэр, отступая от рыдающих мерзавцев. — Тогда предлагаю вам самим выбрать, кто из вас будет говорить, а кто — держать пятки в углях в этой жаровне. Смотрите, не подеритесь!

— Пощади, Леди Дракон! — верещал Барнс, заливаясь слезами. — Я скажу все, что знаю, все!

Клэр лишь головой покачала.

— Дважды предатель, — сказала, как выплюнула, с презрением и отвращением она. — Сначала Данкана, потом Мертвых Богов… Ты вообще знаешь, что такое верность? Но сейчас я хочу послушать, как верещит эта красотка, — Клэр усмехнулась, когда ревность нашептала ей в уши о том, что Иулита нечто такое непотребное придумывала насчет Данкана. — Дайте-ка мне мой узелок!

Клэр мигом притащили требуемое, и Иулита застонала и заухала, словно ее уже сунули в костер с головой, увидев блеск перламутра.

— Да, да, кричи, старая тварь, — приговаривала Клэр, отрывая длинную полосу от своего свадебного платья. — Ори громче, чтоб насытить мою жажду крови, не то я не выдержу и голову тебе сверну. Я тебе не Данкан; мое сердце ты не разжалобишь своими сединами и отвисшими сиськами. Из моих рук ты получишь сполна все, что заслужила, и даже с лихвой. За то, что вы посмели его украсть, я из тебя дух вышибу. Очень надеюсь на то, что сейчас все Мертвые Боги чувствуют то же, что и ты. А ты, Барнс, громче говори, что она там верещит, чтоб я расслышала.

Смотав полосу ткани в жгут, Клэр отступила от старухи, раскручивая импровизированный хлыст над головой — и зло, с оттягом, хлестанула Иулиту, попав точно по незащищенному одеждой лицу и груди.

На уродливом лице мертвой богини тотчас вспухла черная обугленная полоса, и старуха завизжала тонким голосом и заплакала.

Барнс остался на удивление спокоен; пытка старухи ему не повредила, и он, обмирая от страха, недоумевал, отчего так воет Иулита.

— Говори, — велела Клэр, собирая свой перламутровый хлыст, — что она там воет? Куда они утащили Данкана? Я с нее сейчас шкуру спущу, если будет молчать.

— В свой Мертвый Город они его утащили, — поспешно выкрикнул Барнс. — Люди еще называют это место Кладбищем Великих. Там они прячутся, там живут все Мертвые Боги. Они хотят подчинить Дракона себе и выпестовать идеального слугу. Господин Данкан не самый крупный дракон, но он смел, силен, исполнителен. Это дорогие и редкие качества. Если Мертвым Богам удастся их сохранить, он будет очень им полезен.

— Теперь, старая сволочь, говори, где эти чертовы яйца спрятаны, из-за которых сыр-бор разгорелся. Мне нужно точное место.

Следующий безжалостный удар прочертил черную тлеющую полосу в белых кудрях Иулиты, едва не раскроив ей череп надвое, и та зашлась в рыданиях.

— Они тоже в Мертвом Городе! — поспешно выкрикнул Барнс. — Только не в нем самом, в под ним, в морских катакомбах.

— Как они туда попали?

— Моренна принес; ему их передал тот, — Барнс захлебнулся словами, вспоминая свою расправу над слугой Мертвых Богов, и Иулита увидела, почувствовала, что он сделал, и какой тайной он теперь владеет. — Тот, кто раздобыл их у первого, вашего Моренны. Моренна же не просто морской монстр… он слуга Мертвых Богов. Как собака. Их много, этих Моренн, как сельдей в океане. Надо только знать места, где они обитают.

— Все дороги ведут в Мертвый Город, похоже, — прошептала Клэр, переводя дух. — И не идти я туда не могу… А на меня зачем Мертвые Боги нападали?

— Чтоб убить тебя, мерзавка! — злобно прокаркала Иулита. Тусклые глаза недобро смотрели с изуродованного лица, разбитые ударом перламутра губы еле шевелились. Ответ был дан слишком поспешно, и Клэр усмехнулась, снова раскручивая свою белую плеть.

— Лжешь, — почти ласково произнесла она. — А если лжешь — значит, хочешь что-то скрыть. Так не годится; не зли меня, старуха. У меня много времени и желания послушать твои вопли. Так что признавайся!

Ожог белой плети прочертил еще одну полосу на лице Мертвой Богини, и старуха снова надсадно завыла, извиваясь. Но Барнс молчал; Иулита ничего не велела ему говорить.

— Так-так, — усмехнулась Клэр, собирая плеть и изготавливаясь снова ударить, — я вижу, тут пахнет какой-то тайной. А я очень люблю чужие тайны!

Она ударила еще и еще, но Иулита упорствовала.

Она корчилась, вопила, тряслась и обмочилась, но тайны не выдавала.

— Так-так, — повторила Клэр, порядком запыхавшись, когда тело Иулиты все сплошь превратилось в открытую рану, — я вижу, ставки повышаются! Тайна-то ого-го какая. Говори, старая жаба; говори сию минуту, не то я велю с тебя живьем шкуру спустить и нацеплю на тебя свое платье. Это так символично — что мое свадебное платье причиняет тебе столько боли… Говори; не рождай во мне чудовище. Иначе узнаешь, на что я еще способна.

— Ты и так чудовище, — прохрипела Иулита, с ненавистью глядя на Клэр. — Уродливое, ненавистное чудовище… спроси у этого червяка с его скользким языком, — Мертвая Богиня кивнула на трясущегося Барнса, — зачем ты Мертвым Богам… и кто ты такая. Давай, припали ему пятки; я вижу, он тоже хранит эту тайну, которую раздобыл не так давно.

— Барнс? — Клэр чуть склонила голову, чтоб разглядеть Барнса, скрючившегося за спиной Иулиты. Брови девушки от гнева сошлись на переносице, и Барнс от ужаса засучил ногами, понимая, что гнев Клэр сейчас обрушится на него. — Что ты там скрываешь от меня, паршивец? Ты что-то знал, но не говорил мне?!

— Леди Дракон, — завопил Барнс громче, чем до того кричала терзаемая плеть Иулита, — на самом деле самка Дракона! Она сама Дракон! По Закону и Договору, установленному меж Драконами и Мертвыми Богами, яйца Золотой Сороки помогут Мертвым Богам лишь в том случае, если Дракон их сам передаст их в руки Мертвых Богов! Леди Дракон завладела этим сокровищем в честном бою; они ей принадлежат! И только она их может отдать Мертвым Богам! Вот зачем она им нужна! Это истинная правда, я ее выпытал у того слуги Мертвых Богов, который украл яйца!

— И ты все это время молчал, — выдохнула Клэр. Изумление вытеснило из ее души даже ярость, девушка потеряла всякое желание мучить Иулиту и ее слугу. — Знал — и молчал?! Ты мог сказать это Данкану, и он бы помог мне…

Сказала — и осеклась.

Данкан, узнав, что она самка Дракона, для начала сошел бы с ума от радости. А потом… потом он помог бы ей обратиться. Он нашел бы способ. В этом Клэр не сомневалась ни на миг.

— Вот что это за приступы, — прошептала Клэр. Теперь и в этом она почему-то не сомневалась. Ее приступы, то, что терзало ее уже давно — не иначе, как попытки обратиться, которые раз за разом заканчиваются неудачами. Что-то не дает ей стать тем, кем природа ее создала. Что-то сдерживает ее, стягивает и корежит тело, и не дает обернуться. — Ну, старая карга… вот, значит, как… а зачем ты ему позволила это сказать? Сама терпела пытки, чтоб он вот так просто все выложил?

— Хотела, чтоб ты поджарила ему пятки, — злобно проскрипела старуха. — Хотела послушать, как он станет верещать.

— Послушаешь, — пообещала Клэр. — Эй, там! Отвяжите Барнса от старухи. На рею его.

— Нет! — завопил Барнс, извиваясь всем телом в руках моряков. — Я вам могу быть полезен! Я все расскажу, все! Она хочет, чтоб ты пошла в Город Мертвых! Она этого и добивается!

На миг матросы замерли, удерживая заливающегося соплями и слезами Барнса, не зная, как им поступить, но Клэр лишь качнула головой.

— Я сказала, — жестоко бросила она, — на рею! Сейчас же. Мне предатели не нужны.

Барнс вскрикнул — и лишился чувств, обмякнув в удерживающих его руках. Матросы мигом уволокли его в темноту, и Иулита проводила своего слугу горящим ненавистью взглядом.

Подобно Данкану, Клэр безжалостно перервала, перерезала шевелящуюся черную массу щупалец Мертвой Богини, орудуя и когтями, и его мечом, едва не отрубив Иулите ноги и руки. Мертвая Богиня, лишившаяся поддержки своего племени, снова обмякла, ослабла, превратившись всего лишь в бессильную сморщенную старуху. Опутанная веревками, избитая, похожая на мешок, кое-как сшитый из ярких тряпок, она являла собой жалкое зрелище, но в сердце Клэр жалости к ней не было. Отступив на шаг назад, девушка оценила дело рук своих. Ни единого злобного шепотка, ни одного вздоха пугающей тьмы она больше не слышала и не ощущала. Теперь можно и карты раскрыть.

— Чисто сработано, — похвалил Патрик, коснувшись плеча Богини рукой, проверяя, все ли нечистое колдовство рассеяно, не осталось хоть крохотного роста ужаса и боли. Клэр кивнула; в глазах ее зажегся огонек решимости.

— Ну что же, — произнесла она. — Раз Мертвые Боги так настойчиво хотят видеть меня в гостях, я им устрою такую возможность. И ты нам точно поможешь, старая дура; ты еще раз пожалеешь, ты будешь жалеть сотни раз, что натравила своих сородичей на нас и что они посмели тронуть моего Данкана. Это обещаю тебе я, Клэр-Дракон. Конечно, я пойду в этот Мертвый Город! За Данканом я на край света пойду, и дальше. Но только не на корабле, нет; за кораблем, думаю, будут следить. И его в самый раз отправить обратно, под крылышко Дракону Повелителю, или как там его. Путь в этот Город мне укажет Моренна. А ты, старая ведьма, — Клэр нехорошо, жутко расхохоталась, — наконец-то познаешь настоящую страстную любовь мужчины. Это я тебе обещаю.