Глава 16. Подземелья Моренны

С Клэр вызвался идти только Патрик.

— Мне искренне жаль господина Дракона, — сказал новоиспеченный помощник капитана. — Он благороден, щедр и смел. Он не заслужил такой судьбы — погибнуть в лапах этих гнилых монстров. Поэтому я сочту за честь хоть чем-то помочь ему. Хотя бы попытаться. Я знаю, что такое верность. Я пойду с вами, Леди Дракон.

— Спасибо, Патрик, — глухо произнесла Клэр. — Спасибо! Барнс выпрашивал себе, за свои услуги, золотые яйца Сороки. Я не могу сказать точно, найдем ли мы их, но я б тебе их отдала. Ты их заслуживаешь!

Лицо Патрика расплылось в улыбке.

— Это очень щедрое обещание, — сказал он с хитрецой. — А вы, Леди Дракон, обладаете таким характером, что я не сомневаюсь, что вы их добудете, пусть даже если их придется вытащить из глотки самого мерзкого из этих божков.

На том и порешили.

Патрик словно чуял как лихорадит Клэр, как тоска рвет ее грудь, и оттого ни на шаг не отходил от нее. Притворившись, что желает развлечь ее, он пересказал Клэр все бредни, что до этого старуха Иулита выдумывала, чтоб завлечь а свои сети Барнса. От этих рассказов Клэр злилась неимоверно; кровь закипала в ее жилах, она яростнее принималась точить и полировать оружие — свою саблю и меч Данкана, — и боль ее сдавалась и уходила, уступая место ярости и ревности. А это было куда легче переносить, чем безысходность и тоску.

Чтобы выместить свою злобу на Иулите, Клэр то и дело спускалась к ней, в трюм, и отсекала отрастающие щупальца. Кромсая их, срезая и выскребая даже наметившиеся на теле Мертвой Богини пятна, она с тихой злобой подавляла сопротивления старухи, которая теперь лежала связанной в соломе и пыталась лягнуть Клэр, пока та орудовала когтями и мечом Данкана.

— Ты смела смотреть на него, старая ведьма, — рычала Клэр. — Ты смела желать его! Я тебе устрою! Я тебе покажу!

Вездесущий Патрик так же подсказал, как именно Данкан узнавал у Иулиты то, что хотел.

— Он ей прямо в череп вонзал когти, — подсказывал Патрик, ухватив дрыгающуюся связанную старуху за щеки и стараясь удержать ее голову прямо. — И как-то видел все. Попробуйте; вы ведь тоже Дракон. Вдруг получится?

На Иулите все заживало вмиг; даже ожоги, полученные от белого перламутра, тоже зажили, оставив после себя белые шрамы, уродливо стягивающие и без того не самое приятное лицо в этом мире. Печать Данкана, выжженная на лбу Иулиты, побелела и выглядела как третий глаз, только закрытый.

Но после того, как Клэр решилась попробовать вызнать мысли Иулиты и воткнула ей в голову едва ли не пятерню, Иулита окончательно потеряла сходство с человеком. Лоб ее треснул до самого носа, глаза мигали почему-то по очереди, и весь череп перекосило так, что одна половина лица казалась больше другой.

Зато Клэр действительно услыхала ее мысли. Ее гадкие подлые мысли, ее злобную радость оттого, что Данкана утащили и разлучили с Клэр. Мертвая Богиня наслаждалась чужим горем; Насилу Клэр сдержалась от того, чтобы тотчас же не черпнуть этими когтями поглубже и не выволочь черный мозг из расколотой головы за то, что она увидела в мыслях Иулиты о Данкане. Но Патрик вовремя пресек это желание.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил он, сжимая голову Иулиты, чтоб Клэр не разломила ее пополам как спелый арбуз. — Как попасть в этот Город по подземельям Морены? Есть ход?

— Есть, — дрожащим от радости голосом ответила Клэр. — Есть!

Путь в логово Мертвых Богов по подземельям был похож на звездную тропу. Усеянный просыпанным золотом, монетами и драгоценностями, мерцающими сквозь плещущую воду, он тянулся по полузатопленным пещерам, свет в которые проникал в разломы в скалах.

И яйца Сороки, самую большую драгоценность этого мира, Клэр тоже увидела — и усмехнулась, поняв, как мало они на самом деле стоят.

Сундучок с ними, порядком попорченный морской водой, кое-как был устроен на высоком валуне, и взять их мог любой, кто попал бы в эту пещеру: и морское животное, забравшееся на камень отдохнуть и нечаянно столкнувшее сундук в воду, и любопытные чайки, да и просто отчаянные искатели приключений, не побоявшиеся Моренны.

— Вот и яйца, — прошептала Клэр, отпуская Иулиту. — Иди и добудь их, только руку протяни — и они твои!

Она рассмеялась, глядя, как Иулита трясется от ярости.

— Ты не сможешь взять их, — прошипела обезображенная старуха.

— Еще как смогу! — насмешливо ответила Клэр. — И ты нам в том поможешь!

Клэр ни минуты не сомневалась в том, что делает. Злобная старуха сыпала проклятьями и поносила ее, но Клэр, подставив лицо ветру, вглядываясь вперед, в волны моря, даже не велела рот Иулите заткнуть.

— Пусть наговорится перед смертью, — коротко кинула она Патрику, когда он обратился к Клэр с вопросом, а не стоит ли заставить старуху проявить побольше уважения.

Старуха указала совсем другое место, где живет чудовище, подобное тому, которого пираты называли Моренной. Ущелье меж скал у неприметного островка. Помня, что за кораблем могут следить, Клэр разделила команду, и одну ее часть послала на остров якобы за тем, чтоб пополнить запасы пресной воды, а вторая ее часть тайно, под покровом ночи, выдвинулась к мрачным скалам, прихватив с собой и мычащую старуху с надежно заткнутым ртом.

Пираты проделывали это не раз — приманивали Моренну на кого-нибудь, одетого в платье, пока отважный дерзкий смельчак обыскивал сокровища в поисках чего-то конкретного. Всегда эта процедура сопровождалась у них с хохотом и шутками, но сегодня моряки были молчаливы, потому что знали — обратно Клэр и Патрик не вернутся. И кто же знает, достигнут ли они своей цели и смогут ли покинуть Город Мертвых — или же навсегда там останутся…

Старуху обвязали веревкой; Клэр сама проверила надежность узлов и вытащила кляп изо рта Иулиты, в последний раз начисто срезала темные пятна прорастающих связей, чтобы Мертвая Богиня не смогла подчинить себе своего чудовищного слугу — Моренну. На миг ей стало жаль Иулиту; глядя в ее пустые глаза, Клэр увидела лишь глупую, полубезумную изуродованную старую женщину. Беспомощную и слабую, век которой подходит к концу. Но стоило Иулите раскрыть рот, как эта хрупкая иллюзия была разрушена, и Клэр напрочь забыла о том, как жалеть это нелепое и злобное существо.

— Будь ты проклята! — завопила старуха. — Твой Данкан навсегда потерян для тебя, — ее голос превратился в отвратительный злорадный клекот, — Мертвые Боги коснулись его, теперь он и не вспомнит о тебе! Ты не вернешь его к жизни! Теперь он Черный Господин, а не алый Дракон! Такой прекрасный, — Иулита захихикала противно, припоминая Данкана, его молодую красоту и стать, — такой утонченный и страстный, но уже не твой. Мертвые Боги умеют уговаривать. У тебя ничего не выйдет, ничего! Никто еще не уходил живым из Города Мертвых, никто безнаказанно не забирал у Мертвых Богов то, что они считают своим, ни человек, ни Дракон!

Клэр даже не глянула в ее страшное перекошенное лицо.

— Ты лжешь, старуха, — холодно бросила ей Клэр, рассматривая ущелье, куда им предстояло спуститься. — Насколько мне известно, Повелитель Драконов взял у вас все, что ему вздумалось взять, а вашего царька посадил под замок. Он нащелкал вам всем по носам так, что вы до сих пор боитесь головы поднять и плетете свои мелкие интриги тайком.

Морского чудовища, которому предстояло сбросить Иулиту, не было видно. То ли оно спало где-то под камнем, то ли таилось, заслышав голоса.

— Этого дразните подольше, — велела Клэр сопровождающим ее морякам. — Можете пару раз дать ему прикоснуться к старухе. Пусть почует кровь. Чтобы мы могли уйти далеко, он должен обезуметь… от страсти. Потом бросайте ее как можно дальше от того места, куда мы уйдем. Пусть Моренна займется ею, а то, кажется, этой женщине крепко недостает любви! Ну — да помогут нам все боги, которые покровительствуют этим местам!

Одним пинком она столкнула Иулиту в пропасть, и старуха полетела вниз, громко вопя. Ее пестрое платье отразилось в прозрачной воде, старуха дрыгала ногами и верещала, и Моренна не заставил себя долго ждать. Он вынырнул внезапно и коварно, как выпрыгивают из воды хищники, старающиеся ухватить кусок мяса, насаженный на крюк в качестве наживки, и моряки с трудом сумели увести Иулиту у него прямо из-под носа, из-под его страшных когтей, мелькающих в воздухе.

Иулита закатилась в истерике, и Моренна, потерпевший первую неудачу, ушел под воду, не сводя горящих желанием глаз с приманки.

— Бодрый зверюга попался, — оценила Клэр, глядя, как зеленокожее чудовище, почти слившись с каменным дном, осторожно и опасно движется вслед за Иулитой, болтающейся над его головой. — Хитрый какой… острожный.

Этот Моренна, видимо, был старше, умудреннее опытом, чем тот, что сторожил пиратские сокровища. Он видел болтающуюся на веревке Иулиту, он вожделел ее всем сердцем — до поскуливания, до жалобного квакания, совсем уж неприличного для такого огромного и грозного существа. Но вместе с тем он понимал, что вожделенная добыча слишком высоко, ему не достать. И потому он уходил под воду, прятался, намереваясь то ли переждать, пока добыча спустится ниже, то ли уйти совсем, чтобы не страдать от невозможности получить желаемое.

— Спустите ее ниже, — велела Клэр, и визжащая Иулита пролетела совсем близко к воде, почти касаясь ее полами одежды.

Моренна снова выпрыгнул, как крокодил, охотящийся на антилоп, поднимая тучи брызг и щелкая зубами. На сей раз удача улыбнулась ему, он сумел подцепить когтями полу пестрого одеяния Иулиты, и если б моряки не втянули спешно ее наверх, то он вцепился бы в верещащую старуху намертво и утащил бы ее под воду. А так — ему пришлось довольствоваться лишь обрывком ее одежды, который он жадно сунул в рот и с причмокиванием прожевал.

С Иулиты лилось ручьем; старуха то завывала, как зверь, то ухала, как сова; то закатывалась в истерике, как гиена, то визжала как поросенок. Моренна метался в воде, задрав хищное рыло вверх; он ничего не видел и не слышал кроме криков ускользающей приманки.

— Ну все, — сказала Клэр. — Теперь он не успокоится, пока не получит свое. Пора!

Моряки утащили Иулиту немного подальше по ущелью, Моренна последовал за нею, и Клэр с Патриком осторожно спустились вниз.

По мокрым скалам, по гладким камням, отполированным морской водой до блеска, они помчались в глубину пещеры, вдоль золотой дорожки, поблескивающей в воде.

Из-под торопливой ноги Клэр выскользнул камень, с шумом прокатился по обрыву, с плеском упал в воду, и Моренна, распевающий брачную песню вожделенной самке, обернулся, горящими глазами уставился в потревоженную темноту. Его ноздри что-то учуяли, он мягко скользнул в сторону шума, желая разузнать, что же потревожило темноту, но тут моряки обрезали веревку, и Иулита с шумом обрушилась в воду. И Моренна тотчас забыл обо всем.

С урчанием хищника он набросился на старуху, вынырнувшую и отплевывающуюся от воды. Ухватив ее страшными лапищами, он с вожделением впился ей зубами в загривок. Иулита взревела, как раненный слон, рыдая и проклиная Клэр, темная кровь из прокушенного загривка полилась рекой. Но вырваться Иулита уже не могла; урча, Моренна со знанием дела задрал порванное платье, оголяя тощую задницу Иулиты, и в следующий момент ее жуткий вопль заметался меж стен пещеры.

— Совет да любовь, — выдохнула Клэр, презрительно сплюнув во вскипающую белой пеной меж камней воду.

Однако, вопли Иулиты, познающей неземную страсть, разносящиеся под сводами пещеры, привлекли и остальных ее обитателей. Перескакивая с камня на камень, Клэр едва не выругалась крепко, когда заметила внизу, в мерцающей воде, извивающееся зеленое тело.

Пещера, которую море проточило в скалах за тысячи лет их существования, была полна тварей, которых Клэр и ее пираты называли Моренной. Вся пещера наполнилась зловещим бормотанием и пыхтением, посыпались камешки, то тут, то там раздавались звуки вспыхивающий и так же быстро затихающей грызни.

Привлеченные криками Иулиты, которой пришлось не сладко в жарких объятьях Моренны, и запахом ее крови, которая пролилась в море, чудовища спешили туда, к месту, где пахло вожделенной самкой. Они здорово рассчитывали поспеть хотя б к тому моменту, когда Иулита была бы еще жива, чтоб попытаться отбить ее у счастливчика и спариться с еще теплым телом. Нет — так хотя б кость послаще успеть ухватить. Кажется, у этих уродцев ничто не пропадало просто так.

Запах крови и шум почти ослепил их, лишил возможности мыслить, монстры не замечали ничего вокруг и плыли по пенящемуся потоку, карабкались по скалам. У Клэр сердце замирало всякий раз, когда она перепрыгивала через скользкое блестящее тело. Но даже ее отчаянные прыжки над их головами, через извивающийся меж скал поток, кишащий их безобразными телами, не могли остановить чудовищ.

— Хорошо, что у нас была такая приманка, — пропыхтел Патрик, следуя за Клэр, — которую можно было отдать. Не то худо нам пришлось бы.

— Согласна! — ответила Клэр.

При очередном прыжке она поскользнулась и едва не упала вниз, в воду, но Патрик ее вовремя подхватил под локоть и выхватил меч, ни слова не говоря, потому что Клэр наступила на гладкий глянцевый хвост Моренны, и тот, от боли забыв о своей цели, обернулся и рявкнул ей в лицо, полагая, что это какой-то сильно спешащий за добычей сородич попытался оттащить его с дороги.

Увиденное очень заинтересовало — да и порадовало, — чудовище. Грозное рычание сменилось на издевательский клекот, словно монстр горло полоскал и при этом умудрялся смеяться.

— Вот только б он сородичей не позвал, — пробормотал обомлевшая Клэр, когда чудовище, опираясь на жирный хвост, поднялось во весь рост и нависло над нею.

— Кажется, у них не принято делиться, — заметил Патрик.

Моренна был близорук; это было сразу видно по тому, что он не присматривался, а принюхивался, пытаясь понять, что перед ним — легкая добыча или все же самка. Унюхав запах Клэр, Моренна от радости заколыхался всем телом, как тюлень — и вдруг бросился на девушку с такой прытью, какую трудно было заподозрить в его массивном тяжелом теле. Клэр едва успела отпрянуть, как на то самое место, где она стояла, обрушилась тяжелая туша, кроша сланцевые камни.

Патрик коварно и сильно полоснул по жирной спине морского монстра саблей. Этого мастерского удара было б достаточно, чтоб перерубить хребет любому животному, но Моренна только заорал от боли, словно по его толстой шкуре, прочертив красную полосу, набухающую глянцевой опухолью, полоснули гибким прутом.

— Вот это да!

Патрик ловко отпрыгнул от кинувшегося на него Моренны, и уже в следующий миг меч Данкана из таковданской стали снес круглую уродливую голову монстра, прервав его крик.

— Какая отличная штука, — хрипло проговорила Клэр, изумленно рассматривая меч. От его прикосновения не только расходилась шкура Моренны- камни лопались, стоило нажать посильнее.

— Таковданская сталь, — отозвался Патрик. — Стоит дороже золота. Ну, идем? Скоро здесь будет много желающих полакомиться свежим мясом.

Пещера уходила все глубже в скалы; порой кругом было так темно, что золотая дорожка, указывающая путь, была едва видна под темной водой. Иногда холодное море заливало пещеру так, что брести приходилось по пояс в воде, спотыкаясь обо все подводные камни. Растащенное мореннами золото богато сверкало, валяясь на голых скалах. Висели колье, зацепившиеся за уступы, под ногами сверкали отмытые и оттертые песком монеты. Но ни Клэр, ни Патрик не останавливались ни на миг, чтобы полюбоваться на эти несметные богатства или ухватить, спратять в кармане золотую безделушку. Им это было не нужно — да и какие сокровища мира сравнятся с волшебными яйцами, дарящими бессмертие? Чем дальше они заходили, тем ярче в мыслях Клэр рисовался конец их пути — освещенная лунным светом пещера и неловко брошенный маленький сундучок, кое-как прикрытый бурыми лентами водорослей.

— А чем можно разбить яйца Сороки? — спросила Клэр. Патрик пожал плечами:

— Да как будто их можно легко раздавить зубами, — ответил он. Пещера сузилась, воды в ней было по колено, и усталые путники еле брели, борясь с течением. — Если б еще можно было выбирать, то я пожелал бы стать метаморфом.

— Что за нечисть такая, — машинально произнесла Клэр.

— Такие существа, — ответил Патрик. — Они могут превращаться в кого угодно. Всегда хотел превратиться в отца, чтобы мать говорила со мной кротко и ласково, и вместо затрещины за столом подала лучший кусок.

Патрик так и покатился со смеху, представляя, как удивилась бы его мать, увидь она сразу двух одинаковых людей, которые да утверждали бы, что они — ее мужья.

— Конечно, потом досталось бы мне на орехи, — нехотя признался он, — когда настало бы время окончить розыгрыш.

Клэр уже не слушала его; пещера, вильнув еще пару раз, вдруг расширилась, вывела путников в огромный зал, выточенный морем в породе, и в бледных лучах луны — все, как она и представляла себе! — она увидела скалу, всю облепленную морскими раковинами и распластанными водорослями. Сундучок, блестя мокрым боком, стоял там, где ему и положено было стоять; приливы, если и бывали тут, не смогли унести его с собой. То ли от того, что вещица эта была надежно сдавлена со всех сторон камнями и примотана к ним лентами морских растений, пропущенных через медные кольца и ручку, то ли оттого, что он, такой крохотный, как игрушечный, оказался неимоверно тяжел.

Клэр первая достигла его; дрожащими руками рванула неподдающуюся крышку, мечом разрушила хрупкий замочек.

Вероятно, это была самая дорогая кладка. Потому что золотые яйца, блеснувший под тонким лунным светом, оказались очень крупными — практически как куриные. И очень тяжелые — Клэр выбрала самое крупное и отдала его Патрику.

— Держи, — произнесла она торжественно. — Мы все же нашли их!

Патрик с сомнением повертел сокровище в руках.

— И что, — недоверчиво произнес он, — прямо сейчас его можно съесть?

— А кого ждать? — спросила Клэр. — Мертвых Богов, когда они найдут нас и отнимут, а потом пытками заставят отдать им? Нет уж, я лучше все съем. К тому же, я сильно проголодалась, а силы мне еще понадобятся.

— А для господина Данкана не оставите? — удивился Патрик.

— Данкан сейчас сам как Мертвый Бог, — глухо ответила Клэр. — Отдать ему все равно что им передать прямо в руки. Нет; ему это отдавать нельзя.

— Тогда как же вылечить его? — осторожно спросил Патрик. — Если в этом мире именно сорочьи яйца — самое верное средство ото всех болезней.

— Не знаю, Патрик, — глухо ответила Клэр. — Не знаю! Я думала — если убить этих чертовых богов всех до единого, если удавить их проклятого Первого Бога прямо в его саркофаге, Данкану некому будет служить и он станет таким же, как прежде.

Патрик даже присвистнул от изумления, сдвинув на затылок шляпу и изумленно почесывая лоб.

— Разнести Город Мертвых, — осторожно произнес он, — и убить Первого Бога… Вы, конечно, Леди Дракон, и душой, и телом, но даже Повелитель не смог сделать этого.

— У Повелителя просто не было причин. Иначе бы он и силы нашел.

Клэр решительно взяла одно из яиц и куснула его острый кончик, как кусала бы яблоко.

Золотая скорлупа неожиданно легко поддалась, в воздухе разлился невероятно прекрасный аромат, и девушка с видимым удовольствием проглотила вкусное содержимое яйца.

— Ну, — спросил любопытный Патрик, — что чувствуете?

— Нечто… Необычное, — ответила Клэр, прислушиваясь к ощущениям своего тела.

Волшебство пролилось в ее вены, согрело замерзшее уставшее тело, налило силой руки и ноги.

Клэр почувствовала себя так, словно никогда в жизни она не уставала и ничего никогда у нее не болело. Разгладились суровые морщинки меж ее бровей, зарумянились щеки, огрубевшие от ветра и соленой морской воды руки стали вновь мягкими и нежными.

Клэр откинула прочь пустую золотую скорлупу и взяла следующее яйцо, чуть меньше.

— А что скажет Повелитель? — осторожно напомнил Патрик, но Клэр упрямо тряхнула волосами.

— Я скажу ему, что мне нужно было набраться сил, чтоб сжечь этот проклятый город, — дерзко ответила она. — Ничего, он не обеднеет.

От второго яйца Клэр словно помолодела лет на пять. Дыхание ее было полно аромата волшебных сорочьих яиц, и девушка даже рассмеялась, разглядывая себя в отражении в воде.

— Да, — протянула она, — какая замечательная вещь — эти яйца. Много людей отдали б за них все, лишь бы только иметь возможность начать жизнь заново! Ну, — она подняла третье яйцо, словно бокал с вином, предлагая тост, — что ж ты ждешь? Ешь свое яйцо; и превратишься в долгожителя.

— Пожалуй, так и поступлю, — Патрик откусил золотую вершинку с яйца и тоже поднял его в приветственном жесте. — За нас!

От третьего яйца у Клэр зашумело в голове, словно от хорошего вина, и вдруг болью обожгло горло. Она вскрикнула, задыхаясь, выпустив скорлупу в воду, ухватилась за шею. Сначала ей показалось, что она подавилась кусочком золотой скорлупы. Она кашляла и кашляла, стараясь выплюнуть терзающий ее крохотный предмет, и, наконец, ей это удалось. Яростно выплюнув его себе на ладонь, утирая градом катящиеся слезы, она уставилась на странную вещицу, лежащую в ее руке.

— Это что еще такое?! — выдохнула она, поглаживая горло. Теперь, казалось, ей легче дышалось, говорилось, исчезла привычная тяжесть под языком.

Патрик, прикончив свое яйцо, сунулся посмотреть.

На ладони Клэр лежала крохотная, с ноготь, фигурка из черного камня.

— Мертвый Дракон, — определил Патрик, — закусивший свой хвост. Метка безмолвия. Недобрый знак. Такими вещами только колдуны владеют, и используют они эти вещицы не в благих целях.

— Может, поэтому я обернуться не могла? — спросила Клэр.

— Может, и поэтому, — согласился Патрик. — Я же говорю — Сорочьи яйца лечат все болезни! Однако, — он заметил, как Клэр, стряхнув магическую метку в воду, решительно берет последнее яйцо, — может, не надо? Вдруг это опасно? Это ведь огромная сила — сразу четыре яйца! Мертвые Боги с их помощью хотели вернуть себе былое величие! Да и Повелитель что скажет…

— Повелителю я нашлепаю задницу, если он будет приставать ко мне со своими меркантильными вопросами, — храбро ответила Клэр, откусив вершинку у последнего, четвертого яйца. — Мне нужно разрушить этот город, и я его разрушу! Надеюсь, яйцо научит меня обращаться… И еще, надеюсь, мои крылья будут ослепительно-белыми, чтобы у всех Мертвых Богов их тусклые глазки полопались!