Глава 19. Белая Драконица

— Моя прекрасная Белая Драконица, моя любовь, мое сердце, как я мог забыть тебя? Только мысли о тебе не дают искре разума во мне погаснуть. Но ты хотела поступить правильно; убить меня. Это нужно было сделать — и сбежать отсюда.

— Нет, не говори так, Данкан!

Дракон крепко сжал Клэр в объятьях, прижал к своей груди и поцеловал волосы, прижался щекой к ее голове. Клэр показалось, что он дрожит как от нестерпимого холода, пронизавшего все его тело, хотя кожа его была горяча после любви. Некоторое время они лежали, тесно обнявшись, прислушиваясь к стуку сердец друг друга.

— Клэр, — произнес он с неизъяснимой нежностью, — моя нежная красавица Клэр! Моя отважная красавица! Моя дерзкая самка, дерзнувшая явиться сюда, в поганое логово Мертвых Богов, — он поднял ее личико к себе, в его черных глазах были печаль и любовь. — Я мог бы постараться сжечь цепь; в конце концов, и ногой можно пожертвовать. Но мне некуда бежать, Клэр. Некуда. Мир теперь мне чужой. Даже если я уйду отсюда, скверна моя останется со мной. День за днем она будет прорастать во мне, и скоро я стану другим, совсем другим. Насколько сейчас ты сильно любишь меня, настолько сильно потом ты меня возненавидишь. А я буду калечить и уничтожать все, что тебе дорого, весь мир вокруг превращать в пепел.

— Но не может быть, — шептала Клэр, прижимаясь к Данкану, гладя его лицо, — не может быть, что нет выхода! Этого быть не может!

— Конечно, не может, — раздался чей-то чужой, насмешливый, холодный голос. — Бессовестный маленький обманщик! Я знала, что ты водишь нас за нос!

Данкан в один прыжок оказался на ногах; Клэр, стыдливо натянув на грудь покрывало, испуганно хлопала глазами, глядя как сверху, по каменной лестнице, словно вырастающей из стены, неспешно спускается Мертвая Богиня.

— Ш-ш-што тебе нужно, Мертвая! — прошипел Данкан, очень быстро и неуловимо трансформируясь. Еще миг назад на месте алого Дракона стоял человек, а теперь — зверь, прикованный на прочную цепь. — Зачем ты пришла?

— Посмотреть на свой триумф, — произнесла легко Мертвая Богиня. Платье нежными розово-пепельными складками обнимало ее колени, перья мертвых птиц запутались в ее светлых волосах, тонкая золотая диадема была словно выплетена из ее кос, золотые цепочки светлыми бликами лежали на ее тонкой длинной шее. Соблазнительная прекрасная грудь чуть вздымалась, и казалось что платье держится на ней чудом, лишь скрывая бледные пятна сосков.

Мертва Богиня была молода и прекрасна, сочетая в себе все самое возвышенное, строгое, недосягаемое и нереальное, что есть в смерти и увядании. Глаза ее, мертвые и серые, как у любого Мертвого Бога, были похожи на два глубоких замерзших пруда, а нежно-розовые губы улыбались, тая всю нежность мира в своей улыбке.

Богиня была так хороша собой, что Клэр не сразу заметила, что она высока, примерно так же высока, как тот Мертвый Бог, которому она отрезала голову; Данкан в теле Дракона, рвущийся с цепи, был примерно равен ей в росте. Женщина, несмотря на то, что была огромна, двигалась очень гармонично и плавно, и Клэр на миг действительно ощутила себя грубоватой деревенской девчонкой, глядя на грацию и изящество огромной женщины.

— Какая любовь! — насмешливо произнесла Мертвая Богиня, останавливаясь поодаль — так, чтобы обозленный Данкан, распахивающий крылья и закрывающий ими Клэр, не мог дотянуться до нее, — и оглядывая Клэр, стыдливо скорчившуюся в постели. — Какая великая любовь! Я жила долгие годы, чтобы увидеть это — как двое ценят друг друга больше жизни. Вы идеальные адепты смерти, не находите?

— Никогда! — проревел Алый Дракон, изрыгая пламя — слишком слабое, чтоб достичь ног Мертвой Богини, но достаточное, чтоб напугать ее. — Никогда мы не станем твоими!

— Я уже поняла это, маленький обманщик, — легко произнесла Мертвая Богиня, поведя по воздуху изящной рукой, словно сгоняя надоедливую муху — и черные щупальца, что росли на теле Данкана, напали на него же, погребая его под своею темнотой, терзая его и устрашая. Дракон с ревом и визгом покатился по полу, кусая и терзая черные щупальца, почти что свое тело, и Клэр вскрикнула, порываясь подскочить и помочь ему, но Мертвая Богиня удержала ее одним лишь жестом.

— Жалко? — промолвила она так нежно, так легко и даже весело, словно речь шла об упавшем с дерева листе. Ее голос звучал прекрасной музыкой, такой странной и почти сумасшедшей на фоне яростной грызни и воя, что устроил Дракон, яростно борясь со скверной, пытающейся поглотить его. — Тебе его жалко? Хорошенький… признаться, я хотела оставить его себе. Он прекрасен. Но если хочешь — ты можешь его себе забрать.

— Чего тебе надо? — яростно выдохнула Клэр, наконец-то найдя в себе силы подняться и встать во весь рост. Она была обнажена, но сейчас был не тот момент, чтобы стесняться. — Что ты кривляешься, что ты устраиваешь тут представление?

— Власти! — прошептала Богиня так истово и страстно, что ее мертвые глаза на мгновение стали живыми. — Я всегда хотела стать Первой Богиней, самой сильной, самой могучей, самой легендарной, — ее голос понизился до интимного шепота. Она склонила голову, ее мертвые глаза мерцали загадочно и страшно в свете огня. — Я всегда знала, что придет мое время. Я ждала; я готовилась!

На лице Мертвой Богини просияло торжество, и Клэр, глядя в ее пустые глаза, отшатнулась, предчувствуя, что именно сейчас развяжутся все узелки, раскроются все тайны и договорятся все недомолвки.

— Что, — прошептала Клэр потрясенно, чувствуя, что мир вокруг нее в который раз рушится, и нет никого иного, кроме ухмыляющейся недобро женщины, глядящей ей в глаза.

— Первый Бог стал слаб, — выкрикнула Мертвая Богиня. Ею овладела экзальтация, выворачивающая наизнанку ее душу, и женщина, поняв лицо к небу, расхохоталась, выдыхая свое торжество, которое до сих пор тяжким грузом лежало в ее груди. — Он никто! Он лежит в своем саркофаге и не может и пальцем шевельнуть! Давно пора сменить его на более сильного Бога!

— А мы тут причем?! — почти с отчаянием выкрикнула Клэр, и Мертвая Богиня рассмеялась — негромко, но совсем ненормально, словно вожделенная победа уже кружила ей голову.

— Кто, — выкрикнула Мертвая Богиня, и голос ее загрохотал громче грома, рвущего в клочья небо быстрыми молниями, — кто из Мертвых Богов Сильнее Драконов?! Кто может похвастаться победой над ними?! И кто, — ее голос стал тих и вкрадчив, как шипение змеи, — кто из них может похвастать, что свою силу он получил из рук… Белой Драконицы?

— Что?! — выкрикнул Данкан. Он почти вынырнул из клубка пожирающих его черных щупалец. — Клэр, сожги!..

— Она не может, — холодновато произнесла Мертвая Богиня, презрительно морща губы. — Неужто ты думал, что я допустила бы, чтоб сильный и мощный враг пришел в мой дом? Нет; я долго готовилась к этому моменту!

— Клэр, беги! — кричал Данкан, раздирая черные щупальца, обволакивая его.

Но Клэр не хотела бежать; и отчего-то она себя не чувствовала неловко обнаженной; даже крик Данкана ее не потревожил, когда она уселась на постель Данкана и выпрямилась, словно заняла воображаемый трон.

— Говоришь, Белая Драконица, — хохотнула она, закинув ногу на ногу и вольготно откинувшись назад, опершись на руку. — Надо же! Испоганила легенду?

— Испоганила, — оскалившись, как огрызающаяся собака, рявкнула Богиня. — Я не могла убить тебя; легенда остается легендой, даже если ее лишить сил. Ты забрала бы меня с собой, взорвавшись белой вспышкой. Но запечатать навеки твой рот — это я могла! Поэтому ты не умеешь обращаться. И никогда не сможешь; уж я позаботилась, чтоб снять проклятие было практически невозможно.

— Ты изломала мне всю жизнь, — заметила Клэр злобно. — Я мучаюсь припадками около семи лет.

— Это плата за то, что ты жива, — ответила Мертвая Богиня злобно. — И за все те потери, что я понесла, выкрав тебя и выбросив в иной мир. Но сегодня ты здесь; и я рада, я очень рада, что все сложилось так, как сложилось! Я смогла! Победила! Я сломала Белую Драконицу, и силу я получу из ее рук — это ли не величие! В веках останется мое имя; а о тебе предпочтут забыть.

Она, торжествуя, подняла подбородок и оглядела маленькую фигурку Клэр с нескрываемым презрением.

— Тебе нужен твой Данкан, — звучно произнесла Богиня. — Я знаю. Ты все отдашь за него. Он твоя кровь, твоя плоть, твоя жизнь; вы с ним единое целое. Без него ты погибнешь — так же, как и он без тебя, — но даже смерть Первого Бога не освободит его, потом что Данкан мой. Я связала его; я вырастила его связи. Я ему хозяйка. И только я могу освободить его…

— И дыхание Белой Драконицы! — в муке выкрикнул Данкан. Клэр стрельнула в его сторону глазами — он настырно освобождался он щупалец, которые, казалось, играют с ним, связывая его черными путами. — Сожги тут все! Сожги меня!

— Она не может! — ликуя, ответила Богиня. — Не может! Я сильнее ее! Я позаботилась и об этом! Нет; ты так просто не освободишься, мальчик, — она снова перевела насмешливый взгляд своих мертвых глаз на Клэр и произнесла: — Ты можешь выкупить его, и те несколько дней, которые вы проведете вместе прежде, чем весь мир падет к моим ногам… или же вы оба можете бежать в иной мир. Путь ты знаешь. Это хорошая сделка! Там вы можете быть счастливы долго, и прожить счастливую человеческую жизнь.

В ее голосе слышалась лютая издевка, но Клэр не двинулась ни на волос, н изменила позы, не поморщила губ.

— Взамен, — стервозным голосом равной произнесла она, из-под ресниц глядя на Мертвую Богиню. — Что ты взамен хочешь, мертвое чучело? Я так поняла — этот мир принадлежит сейчас мне, и находится под моей защитой, а ты хочешь отобрать его у меня. Обменять на Данкана. Что ж, равноценный обмен; Данкан стоит целого мира. Но что ты хочешь взамен?

— Нет! — прокричал Данкан, багровея от усилий от и от ярости. — Не смей! Не смей!.. Легенда должна остаться легендой, и если ты действительно Белая Драконица, останься чистой! Не смей…

Клэр игнорировала его крик, и снова глянула на Мертвую Богиню как равная на равную.

— Так что ты хочешь в обмен на Данкана? — небрежно спросила она.

— Конечно, Сорочьи яйца, — ответила та. — Мне они нужны.

— Те самые, что я отбила у Повелителя, — понимающе протянула Клэр.

— У Эрика Черного, — угодливо подсказала Мертвая Богиня. — Теперь они твои. Ты — последний Дракон, что держал их в руках. Ты, только ты, можешь их… отдать. Так гласит Нерушимый Договор.

— Но у меня их нет, — Клэр пожала плечами.

— Конечно, нет, — елейным голосом ответила Богиня. — Они уже у нас… Спрятаны надежно, тебе нипочем не найти. У меня много слуг и много тайных мест в этом мире, — в голосе Мертвой Богини слышалось торжество. — Но тебе и не нужно их трогать больше; просто скажи — я отдаю их тебе, — и все. После этого вы оба уйдете отсюда. Просто произнеси это — «они твои!» — и больше ничего от тебя не требуется! Вы будете свободны, я вас отпущу, а я получу то, что мне хочется…

Клэр зло прищурилась; ярость закипала в ней, раздражая до тошноты горло, и воздух, врывающийся в легкие, казался обжигающе-холодным.

— Боюсь, — развязно и нагло ответила Клэр, — что я не могу сказать этого. Данкан вон против.

Мертвая Богиня брезгливо поморщилась.

— Не слушай этого сосунка, — проговорила она. Ее голос дрожал от жадности и от предвкушения того, к чему она так долго стремилась. — Просто скажи это, и вы уйдете.

— Ты не поняла, мертвое ты чучело, — ответила Клэр, поднимаясь во весь рост. — Я не могу этого сказать. Потому что нету больше никаких яиц. Я их СЪЕЛА!

— Съела?! — повторила в замешательстве и ужасе Мертвая Богиня, и ее зрачки расширились, когда в них отразилась перламутровая белая чешуя и распахнувшиеся в первый раз белые крылья.

— Съела!!!

Последнее слово злобным сокрушительным ревом наполнило комнату. Клэр кричала и кричала, и ей казалось, что вся злость, что копилась в ее душе долгими годами, вся ярость, что жгла ее душу, выходит прочь с этим криком. И этот крик отчего-то становится похож на рев огромного животного, а вместе с ним струя раскаленного добела пламени хлещет вперед, разбиваясь о каменный пол — и о Данкана, пригнувшегося к нему.

Сначала пламя обхватило его фигуру, облизало дочиста от черных мерзких щупалец, рвануло волосы, словно самый крепкий ветер. Затем изумленная Клэр увидела, как Данкан склоняется к своей ноге и просто разгибает стальное кольцо на своей лодыжке, и прочь отбрасывает ставшую мягкой и податливой таковданскую сталь.

Неспешно, словно отмываясь от грязи, поворачивался он в потоке белого пламени, раскаляющем его тело до ослепительного белого света, изящно поворачивая руки так и этак, наблюдая, как хлещущие лепестки пламени вылизывают дочиста его пальцы, сжигая скверну, превращая ее в нежный пепел, в ничто.

От нестерпимо яркого белого света и жара Мертвая Богиня завопила, забившись в самый темный угол, закрывая сгорающее лицо руками, но это не спасло ее; ее нежная прекрасная кожа пошла волдырями, которые вспухали и лопались, и скоро ее вопящий рот расползся, расплавился в белом очищающем пламени, и огонь облизал высохший остов.

Опомнилась Клэр тогда, когда дыхание у нее перехватило и она смолкла, тяжело отпыхиваясь, содрогаясь с каждым глотком воздуха и глядя, глядя на Данкана, который теперь стоял перед нею обнаженный, свободный и чистый. Его черные глаза смеялись, и он, шагнув к ней, положив пальцы на ее белую чешую, произнес:

— Как ты прекрасна… моя Белая Драконица! Моя самка… моя!

В его голосе звучало плохо скрываемое ликование, и он несколько раз поцеловал ее белоснежную голову, украшенную изящным гребнем. Клэр уткнулась в его грудь, закрыв глаза; голова ее кружилась, от напряжения и долго скрываемого страха ей хотелось рыдать, но его ласковые ладони, поглаживающие ее шею, привели ее в чувство.

— Красивая моя, — шептал Данкан как завороженный. — Моя драгоценная! Моя хрустальная любовь! Моя…

Клэр пропустила тот момент, когда он стал Драконом, и его алая чешуя прижалась к ее чешуе, белой. Его крылья касались ее, прикрывали ласкали, и Данкан, покусывая ее изящно выгнутую шею, шепнул:

— А не спалить ли нам тут все, дорогая?

— Непременно, — ответила Клэр. В ее душе поднималась волна ликования, и она ощутила, что под языком ее снова становится жарко, так жарко, что пекло. — Очень хочется выплюнуть как можно больше яда! Только…

Она оглянулась, отыскивая кого-то взглядом.

— Только со мной был Патрик, — продолжила она. — Как бы мы не повредили ему…

— Ну, уж Патрика от кого другого я смогу отличить, — заметил Данкан, распахивая крылья.

* * *

И еще долго пара драконов — алый и ослепительно-белый, — носились над Мертвым Городом, поливая его струями пламени и выжигая всю нечисть, что только видели.

А тот, кого называли Патриком, наконец оставив образ прислужницы мертвых Богов, прокрался в подожженный храм, к останкам Мертвой Богини, которая хотела стать Первой.

Как бы ни было ему страшно и противно, но он разломал еще горячие кости и, запустив руки в грудь, раздобыл сверкающее сокровище — хрустальное мертвое сердце, — и уложил его в сундучок, ничем не отличающийся от того, в котором когда-то хранились золотые яйца.

— Равноценный обмен, — посмеиваясь, произнес он, прислушиваясь к кровожадным драконьим визгам. — Что ж, эта юная парочка сейчас спалит здесь все дотла! Так что мне нужно поскорее убираться!

И он поспешно покинул храм.

Эпилог

— Значит, съела…

Клэр не думала, что стоят перед Повелителем — Эриком Черным, как называли его Мертвые (теперь во всех смыслах этого слова) Боги, — будет так волнительно.

Она много раз представляла себе этот разговор, и каждый раз придумывала все более и более дерзкие ответы на те вопросы, которые он, несомненно, ей задаст. Однако вся ее решительность сползла с нее, словно ее сняли вместе с привычной пиратской одеждой. Перед Повелителем негоже было представать в разбойничьем образе, а то ведь он может и потопленные корабли припомнить. И Клэр покорилась, уступила Данкану, который хотел показать свою самку — теперь уже законную жену, — своему Повелителю как приличную и прекрасную даму. Она надела выбранное им платье из светлой серебряной жесткой парчи, с нижними юбками светло-бирюзового, как волнующееся море, цвета. Серебряный корсет так крепко стискивал ее тонкую талию, что она еле могла дышать, и крохотные туфельки вместо привычных сапог были непривычно легки. Клэр неуютна была дворцовая обстановка; непривычны яркие роскошные одежды, мудреная прическа и оголенные плечи и грудь, соблазнительно вздымающаяся над вырезом жесткого платья. Не находя под рукой привычной ей сабли, Клэр ощущала себя так, словно лишилась поддержки. От нарочито женственного наряда ей казалось, что ее руки ослабли, и пламя ее, могучее бело пламя, которое расплавило даже каменные храмы в Городе Мертвых, заставив их течь вулканной лавой, почему-то не напоминало о себе, дремало в ее сердце. Она смотрела в темные глаза грозного Дракона, которого Данкан уважительно называл Повелителем, — и терялась, словно совсем юная девочка.

От немудреного вопроса — «съела?» — Клэр словно онемела и оглянулась на Данкана, ища поддержки, и тот тотчас выступил вперед и согласно склонил голову:

— Да, Повелитель, — подтвердил Данкан. — Она их… уничтожила.

Эрик Черный хмыкнул и Клэр оробела еще сильнее, несмотря на то, что долго убеждала себя не пугаться и не тушеваться. Повелитель — это было понятно сразу, — был огромным Драконом, мощным. Даже в обличье человека, удобно расположившись на троне, он выглядел угрожающе, и Клэр отчего-то терялась, робея как никогда.

— Интересный способ уничтожения, — заметил Эрик Черный, поглаживая подбородок задумчиво. — Значит, ему мы обязаны появлением в нашем мире Белой Драконицы?

Данкан снова покорно склонил черноволосую голову. На миг на его губах промелькнула самодовольная, гордая улыбка. Клэр вспыхнула от смущения и опустила заалевшее лицо; в этой ситуации, как ни верти, Данкан проявил невероятное чутье. Унюхал, учуял в никогда не превращавшейся самке Драконицу; не стал убивать. Не посмел поднять руки. На свой страх и риск объявил ее своею — хотя за пиратство ей полагалось такое же угощение, каким она сама потчевала Барнса. Корабль с его останками пришел в порт столицы, немало удивив Повелителя нахальством раскомандовавшейся девчонки.

— Если ваша милость позволит, — снова встрял Данкан, — то я берусь отработать образовавшийся… долг. Я готов был итак выкупить одно из яиц для Клэр, но…

— Да не нужно, — внезапно беспечно и даже озорно перебил его речь Эрик Черный. — Горящий Мертвый Город дорогого стоит. Они же не просто так настроили своих поганых домишек из камня; даже пламя Дракона не может их уничтожить. А ты смогла… И я получил кое-что еще, — проговорил он многозначительно и веско. — Кое-что дорогое, почти бесценное. Хрустальное сердце Мертвой Богини. Метаморф принес его мне. Странное существо; я думал, он меня обманет.

— Метаморф? — осторожно переспросил Данкан. — Сердце?..

— Да, Патрик, — оживилась Клэр, поняв, что пристальное внимание грозного Повелителя больше не направлено на нее. — Помощник капитана! Он был со мной, он один вызвался меня поддержать… и яйцо одно я отдала ему.

Эрик усмехнулся.

— Вот хитрая бестия! — хохотнул он. — Сорвал-таки плату за свои услуги! А мне не сказал… Ну, что же. Оставим на его совести эту ложь. Понимаю, почему он соблазнился; от долгожительства трудно отказаться, если предлагают.

— На корабле был метаморф? — осторожно переспросил Данкан. — Вы сочли, что это безопасно — пускать это… существо в команду?

— У нас была с ним договоренность, — напомнил Эрик. — И, как показала практика, он оказался очень полезен.

— Зачем метаморф? — снова вклинилась Клэр. Эрик задумчиво пожал плечами.

— Обманывать артефакты, — ответил он. — Некоторые вещи могут взять в руки только определенные существа. А метаморф может стать любым из живущих ныне существ. Он может взять в руки что угодно, не разрушив при этом волшебную вещь и не причинив вреда себе.

— Так зачем сердце? — осторожно переспросил Данкан.

— Магическое сердце, — подчеркнул Эрик. — Оно заставляет жить то, что мертво. Как знать, может, однажды оно пригодится?..

Данкан смолчал, хотя на его красивом породистом лице красноречиво выписалось выражение абсолютного недоверия. Однажды пригодится!.. Да Повелитель наверняка уже придумал, куда его применить — или ему просто необходим был этот артефакт.

— Идите, — произнес Эрик, пряча взгляд, словно боясь, что внимательный Данкан прочтет его тайну в глубине его глаз. — Я доволен твоей службой, Данкан.

Данкан церемонно поклонился — и Клэр последовала его примеру.

Оба они, рука об руку, вышли из тронного зала, стража закрыла за ними двери, и Клэр, наконец, выдохнула.

— Я думала, что умру, — простонала она, оглаживая свои серебряные бока, торопливо шагая вслед за Данканом. — Уф, до сих пор не могу дышать! Господи, кто придумал эту ужасную узкую одежду?!

— Ты очень красивая в этом, — хмыкнул Данкан, обернувшись к Клэр и оценивающе оглядывая ее с ног до головы. В его черных глазах светилась гордость — за себя, за то, что Эрик оценил его усилия выше стоимости Золотых Сорочьих яиц, — и за Клэр. — Если б Повелитель не был женат, он бы… уделил тебе больше внимания.

— Красивая, — язвительно передразнила Клэр. — Я чувствую себя так, будто меня заколотили в слишком тесном гробу!

Данкан не ответил; за поворотом, когда многочисленная стража осталась позади, он ухватил Клэр за руку и втащил ее в небольшой альков, скрытый за тяжелыми портьерами. Не скрывая больше своего ликования, он стиснул Клэр в объятьях, жарко прижался к ее губам, подрагивающими пальцами лаская ее открытую грудь, ее тонкую шею, и у девушки перехватило дыхание. Такой сдержанный, холодный, острожный на приеме у Эрика Черного, сейчас он был горячее пламени в костре.

— Клэр, — шептал он, обнимая ладонями ее узкую талию, — моя белоснежная Клэр! Мое невероятное чудо! Теперь тебя никто у меня не отнимет! Никто!

— Данкан! — Клэр взвизгнула, когда он обхватил ее, одним движением усадил на небольшой уступ и принялся нетерпеливо задирать ее юбки. — Не здесь же!

— А где, — ворчал он, справляясь с ее одеждой. — Черт, какое нескончаемо длинное платье… Я не могу ждать до вечера!

Он оголил ее колени, развел их в стороны и куснул мягкую кожу.

— Моя самка, — урчал он довольно, исцеловывая раскрытые перед ним бедра, поглаживая вожделенное местечко меж ног девушки. — Моя…

— Не кусайся! — взвизгнула Клэр, когда на внутренней стороне ее бедра вспыхнуло красное пятнышка от чересчур крепкого поцелуя.

— Не притворяйся, — протянул Данкан насмешливо, — теперь-то я знаю, что твою кожу только таковданской сталью можно пробить…

Он страстно припал губами к ее раскрытому лону, целуя и лаская языком, и Клэр зашлась в стонах, без сил откинувшись на стену. Его ладони стискивали ее бедра, ее ягодицы, Данкан, словно сойдя с ума, целовал ее так жадно и горячо, что Клэр плавилась под его лаской, вскрикивала, задрожав от острого удовольствия, и расслаблялась, растворяясь в нежных волнах поцелуев.

— Данкан, — зашептала она, вдруг припомнив нечто такое, отчего ее блаженно закрытые темные глаза вдруг широко распахнулись, полные тревоги. — Данкан, погоди! Данкан! Ответь мне на вопрос, ну… на один только вопрос, Данкан! Драконы… Драконицы — они рожают младенцев или несут яйца, Данкан?!

Конец