Глава 18. Искушение Клэр

Черные глаза Данкана смотрели прямо на Клэр.

Ей показалось, что сердце замерло в ее груди и мир вокруг нее остановился. Данкан поднялся со своего ложа, спустил ноги на каменный пол — звякнула цепь, зашуршал жилет из жесткой золотой, надетый поверх его роскошного халата, — и он сделал несколько шагов к Клэр, ступая босыми ногами так тихо, что слышно было только шелест ткани.

Длины цепи не хватило, чтоб он смог дотянуться до Клэр, и Данкан остановился в паре шагов от нее, яростно дернув свою цепь всем телом и опустив на нее ненавидящий взгляд. Он не достиг своей цели, и это приводило его в бешенство; кажущаяся вседозволенность и невозможность взять желаемое перемешивались в его душе и сводили его с ума, заставляя стискивать зло белоснежные зубы и едва ли не рычать от досады. Дернув цепь, убедившись в том, что она прочна и не поддается, он снова глянул на Клэр, и ту словно черным огнем обожгло.

— Эту, — хрипло и вызывающе произнес Данкан, указывая на девушку свеженаточенным, наполированным ногтем. — Эту хочу.

В его взгляде, обращенном к Клэр, не было ни тепла, ни нежности, ни любви. Только злое упрямство и каприз избалованного существа. Казалось, что он смотрит в ее лицо и не узнает ее — ту, которую совсем недавно целовал со страстью и называл своей женой. Под этим взглядом Клэр захотелось тотчас умереть — лишь бы не ощущать стылое равнодушие, отчуждение и неприязнь, которые она разглядела на дне черных глаз Данкана.

От многочисленных прикосновений холодных рук прислужниц Клэр сжалась, словно это не живые люди касались ее, а мокрые холодные водоросли, длинные волосы утопленниц. Они ухватили ее крепко, чтобы она не вывернулась, цепко и точно, словно были единым организмом, единым человеком, и поспешно вытолкнули к Данкану навстречу, почти кинули в его руки, как дают капризному ребенку желанную игрушку.

Руки Данкана, поймавшие ее, не давшие упасть, крепко сжавшие ее плечи — до боли, — были живыми, горячими, и пахло от него по-прежнему — благовониями и розовым маслом, горячей здоровой кожей. Если б не его чернота, если б не его злая холодность, Клэр могла бы поклясться, что он остался прежним. От близости его у нее ноги задрожали, она еле сдержалась от того, чтобы не упасть ему на грудь, зарыться лицом в нарядный шелк и разрыдаться то ли от облегчения, что он жив, то ли от ужаса при виде того, во что он медленно, но верно превращается.

— Вон пошли! — рявкнул зло Данкан. Клэр он швырнул в постель так, что она вскрикнула и покатилась по подушкам. — Все вон пошли, я сказал!

На миг Клэр показалось, что он трансформировался — спина его выгнулась, голос стал металлическим и хриплым, он то ли зарычал, то ли изрыгнул пламя, подпаливая пятки прислужницам и прогоняя их прочь, — и те с визгом выскочили вон, унося тлеющие искры на своих одеждах.

Данкан резко обернулся к Клэр — так, что его черные волосы разметались по плечам, — и, внимательно рассматривая ее жутковатым горящим взглядом, медленно облизнулся — так, словно перед ним не женщина была, а изысканное лакомство, которое ему не терпелось попробовать.

— Какая, — пророкотал он хищным, глубоким, порочным голосом, приближаясь так мягко, так вкрадчиво и осторожно, что Клэр невольно сравнила его с крадущимся хищником. Змея — вот животное, на которое он был похож своими тягучими движениями и немигающим гипнотизирующим взглядом. Клэр и глазом моргнуть не успела, как ощутила себя лежащей в подушках, а Данкана — прямо над собой. Он склонялся над нею, хищно принюхиваясь, касаясь рукой с остро отточенными ногтями ее волос, ее лица так опасно, что Клэр забывала, как дышать и сжималась в комок. Таким Данкана — опасным, острым, как отточенный клинок, — она никогда не видела. Казалось, одно его прикосновение может ранить. Тьма его, клубясь над его головой, еще тщательнее подчеркивала его завораживающую красоту, накладывала темные тени под черные ресницы, четче очерчивала скулы, чувственный изгиб губ, и Клэр ощущала, что не может противиться его магическому притяжению, не может и рукой двинуть без его позволения. — Ты пахнешь…

Он прижился к ее часто вздымающейся груди лицом, жадно втягивая воздух, полный аромата ее тела, и Клэр ощутила, как его язык скользит по ее коже, вычерчивая замысловатый узор. Эта чувственная ласка, наполненная темным, жадным желанием, показалась Клэр невыносимо прекрасной и настолько желанной, словно она вкусила запретный плод и познала его божественную сладость. Изнывая, она выгибалась навстречу его губам, целующим ее грудь, утопая в удовольствии и с отчаянием понимая, что ее желаниями сейчас управляет он, заставляя желать его одним только легким прикосновением, всего лишь коснувшись ее разума своей темной аурой.

— …Ты пахнешь как самая спелая, самая сладкая самка, — прошептал он, все так же гипнотизируя ее взглядом.

Данкан склонился над нею, тщательно пряча свою темноту, убирая прочь проросшие связи, чтобы ни одна из них не коснулась Клэр и не причинила ей боли, не напугала еще больше. Его губы коснулись ее губ, и Клэр вздрогнула, ощутив знакомый — острожный, слишком нежный и чувственный, чтобы можно было подумать, что целует ее Мертвый Бог.

— Данкан, — выдохнула Клэр, ощущая, как исчезает слабость, порожденная гипнотическим взглядом Данкана, и Дракон прижимается к ней пылко и страстно, как его трясет от близости с нею, как он с готовностью накрывает ее тело своим, уже желая овладеть ею. Ей показалось — это ее прежний Данкан, но имя, произнесенное ею, для него словно ничего не значило. Растворяясь в его ласках, в жадных поцелуях, Клэр отчаянно зажмурилась, чтобы не видеть зловещие черные тени, залегшие у него под газами. Сердце ее отчаянно колотилось, и она хотела хот на миг обмануть себя, забыть, кто перед нею — не прежний Данкан, нет…

«Если он не помнит собственного имени, — с горечью подумала Клэр, — то разве вспомнит меня?!»

— Данкан…

Но он не слышал.

«Неужели все?! Неужели все?!»

Клэр заглядывала ему в лицо, но в его глазах не было даже тени узнавания; наоборот — казалось, он нарочно пугает ее своей темнотой, обволакивая, подчиняя себе, заставляя растворяться в покорности и обмирать от наслаждения от мысли, что она сейчас будет принадлежать ему. Данкан пользовался магией Мертвы Богов нарочито грубо, с удовольствием, получая ни с чем несравнимое удовлетворение от того, что своей волей ломает, подчиняет себе другое существо, играя с ее мыслями и чувствами. И, отходя от магического морока, Клэр едва не рыдала от боли, понимая, что пути назад уже нет. Данкан уже принадлежит Мертвым Богам. И скверна проросла в нем и затмила разум. Точно так же, как он сейчас ломал ее, так и они сломали его, начисто стерев его личность, все то, что Клэр так любила в нем.

«Поздно, — с тоской подумала Клэр. — От него осталась лишь тень, лишь оболочка… И есть только один выход — убить его. Коснуться сердца таковданской сталью… чтобы никто и никогда не мог сказать, что Данкан нес зло и прислуживал подлым Мертвым Богам!»

Его руки скользили по ее телу, поглаживая так умело и любовно, что Клэр, каждую минуту готовая вывернуться, оттолкнуть его и убежать, расслабилась и с отчаянной горячностью приникла к нему, обхватив его плечи.

«Последний раз, — промелькнуло в ее голове. — В последний раз мы будем вместе… а потом…»

Она осторожно, чтоб ненароком не ранить его, привлекла Данкана к себе рукой с надетыми на пальцы стальными когтями. Его сердце билось сильно и быстро, и Клэр едва не заплакала, понимая, что оно все еще живое… живое!

Поцелуи его тоже были живыми, горячими, он так нежно коснулся языком ее губ, что Клэр невольно вспомнила любовное безумие брачной ночи, и желание заговорило в ней с новой силой.

— Данкан мой, — шептала она в забытьи, ощущая, как его руки разглаживают ее живот, спускаются ниже, меж ног, и поглаживают там, в самом горячем и влажном месте, чуть прихватывая тонкую ткань мокрых трусиков острыми когтями, стаскивая их с девушки и накрывая, наконец, ладонью ее жаждущее тело. — Любимый мой… вернись ко мне хоть на миг, хоть на немного! — молила она.

Его губы целовали ее подрагивающий живот, ладони поглаживали ее раскрытые бедра, Данкан склонился над ее раскрытым перед ним лоном и поцеловал его, как делал это раньше — нежно и ласково, — и девушка задрожала от предвкушения.

— Данкан…

Он словно не слышал ее мольбы, опьяненный животным ненасытным желанием; заглушил, стер свое имя с ее губ жадным поцелуем, таким жарким, страстным и изощренным, что у Клэр голова закружилась. Она обняла его лицо, отвечая на его безумные поцелуи с тем же жаром, с каким он дарил их, обхватила его тело ногами, притягивая к себе, желая, требуя проникновения.

— Возьми меня, Данкан, — молила она, изнывая, чувствуя, как его пальцы умело и неспешно поглаживают ее чувствительное тело внизу животика, дразня клитор и рождая в девушке дикое желание. — Ну, пожалуйста! Целый день разлуки с тобой невыносим, немыслим!

Его напряженный член коснулся ее мокрого лона, поглаживая набухшие губки жесткой головкой, дразня, и Клэр зашлась в стонах, понимая, что он нарочно дразнит, продлевая ее сладкие мучения. Каждый раз, когда она прижималась к нему, он отстранялся, и Клэр слышала его хриплый тихий смешок.

— Негодная похотливая ящерица!

Клэр не вынесла этой пытки. Один толчок — и Данкан оказался на подушках, а Клэр оседлала его, сжимая бедрами.

— А что ты скажешь на это?

Она чуть привстает, нетерпеливо направляя в свое лоно его член, и оба охают в один голос от первого проникновения в узкое лоно. Клэр опускается на его член, закусив от удовольствия губы; она практически силой взяла его, но и Данкан в долгу не остался. Двинувшись на его члене, Клэр ощутила, как тот распирает ее изнутри, наполняя ее тело почти до боли, с каждым толчком проводя внутри нее горящие наслаждением полосы.

— Ну, что же ты остановилась? — пророкотал Данкан, насмешливо щуря глаза и поглаживая дрожащие от наслаждения и напряжения бедра Клэр. Он трансформировался больше, чем обычно, Клэр видит, как волшебство неуловимо меняет его волосы, превращая в гребень, а на белом холеном лбу проступают алые пластины чешуи, и на груди проступает алое мерцание. Но драконий образ не пугает ее; странно — теперь он ее завораживает и влечет еще больше, чем гладкая человеческая оболочка. Его лицо насмешливо, и Клэр, отважившись двинуться еще раз, вскрикивает, потому что каждым бугорком, каждым шипом член Дракона тревожит и растягивает ее чувствительные ткани. — Продолжай.

Клэр двинула бедрами, подалась вперед, вся дрожа, и снова опустилась на его член, поскуливая от непередаваемых ощущений.

— Быстрее, — велел Дракон, сжимая ее бедра, стискивая их, впиваясь когтями в кожу изнемогающей Клэр. — Или я велю прогнать и тебя тоже.

Клэр несколько раз двинулась и зашлась в стонах, вся трепеща в его руках. Ее поясница извивалась под его ладонями, и Данкан чуть слышно рассмеялся, обхватив ее и откидывая назад, заставляя прогнуться.

— Я хочу посмотреть, — властно велел он, заметив, что Клэр хочет стыдливо свести колени. Он заставил ее раздвинуть ноги шире, оглаживая ее дрожащий живот, лобок, лаская острыми ногтями губки, меж которых двигался его член. — Продолжай, не останавливайся…

Клэр, трепеща, откинулась назад, рассыпав по плечам волосы, оперлась на руки и продолжила соблазнительно двигать бедрами, насаживаясь на его член. Его рука легла в самый низ ее живота, поглаживая ее клитор, и Клэр закричала, извиваясь и корчась, стараясь соскользнуть, вывернуться, прекратить эту невозможную пытку. Но вторая рука Данкана жестко удержала ее, обняв за талию, крепче прижала, заставив полностью принять в себя драконий член, и пальцы Данкана нарочно потеребили клитор Клэр еще более чувствительно, так, что она выкрикнула, почти с ужасом заглядывая себе между дрожащих ног, где гладила ее рука Дракона.

— Не смей останавливаться, — прошипел Данкан, — терзая ее и сам двигаясь, погружаясь в ее узкое лоно. — Шевелись, самка.

Клэр, вся дрожа, подчинилась.

Наслаждение вымыло все мысли из ее головы, оставив только все нарастающее возбуждение, сладостную слабость, охватывающую все ее тело. Клэр извивалась в руках Данкана, насаживаясь на его член, удовольствие пронзало ее с каждым толчком, и она захлебывалась, словно невидимые руки вливали в нее воздух, перемешанный с небесным удовольствием и светом звезд, широким потоком.

Данкан под нею тоже вздрагивал; его черные глаза закрылись, губы раскраснелись, и Дракон, выгибаясь дугой, прижимая и удерживая свою самку, обнимая ее за бедра, уже не скрывал того, что стремительно погружается в наслаждение, туманящее ему разум.

Теперь Клэр всецело властвовала над ним; теперь под его ресницами то и дело вспыхивало умоляющее выражение, и он едва слышно шепнул, когда Клэр коварно замедлилась:

— Еще… еще, моя сладкая, душистая самка…

— Проси лучше, — шепнула Клэр, нарочно сжимаясь так, что Данкан жалобно застонал от острых ощущений.

— Пожалуйста, еще!

— Скажи — «еще, Клэр». Назови меня по имени. Клэр. Меня зовут Клэр.

— Еще, моя Клэр, моя душистая, спелая, сладкая самка…

Эти слова тревожат ее душу болью и сладостью, и Клэр, послушно двигаясь, еле осознавая себя, чувствует, как закипают на ее ресницах слезы. Голос Данкана, дрожащий, срывающийся, так похож на голос того, прежнего, кого она любила и потеряла…

— Клэр…

Ее имя ласкало ее слух, и она, чувствуя, как Дракон под нею напрягается, замирает в предвкушении надвигающегося оргазма, чувствуя, как в ее собственном мозгу зажигается нестерпимое наслаждение, положила на его грудь ладонь с блестящими когтями.

Один укол — и они достигнут сердца, и дух Дракона отлетит прочь, Данкан выдохнет его вместе с невероятным наслаждением. Клэр нарочно сжалась, чтобы удовольствие его было непереносимым и обжигающим настолько, что он не заметит коварного и быстрого укола. Данкан вздрогнул и застонал — так беспомощно, так сладко, — что у Клэр дрогнула рука, лежащая прямо напротив его сердца.

«Ну же! Ну?!»

Данкан до боли сжал ее бедра, и Клэр почувствовала как его плоть в ней вздрагивает, наполняя ее лоно горячим семенем. Он еще двигался в ней, и она, кончая, вздрагивала от каждого толчка, а по щекам ее лились слезы.

— Не могу, — шептала она, давясь рыданиями, — не могу…

Удовольствие перемешалось с горечью, и Клэр рыдала, содрогаясь, чувствуя, как Данкан поглаживает ее по руке, лежащей на его груди, напротив быстро бьющегося сердца.

— Ну, что же ты, — пророкотал он укоризненно. Клэр отерла заплаканное лицо и взглянула на него.

Данкан был спокоен, очень спокоен. В его черных внимательных глазах, в его чертах не отразилось ни тени низменных чувств, что Мертвые Боги дарят своим адептам, и Клэр замолчала, потрясенная невероятной догадкой.

— Всего лишь один удар, — произнес Данкан, пожимая ее пальцы. — Точно в сердце, чтоб я не мучился. Не смогла?

— Данкан?! Ты… ты узнаешь меня?! Ты помнишь меня?!

Его губы горько изогнулись в печальной улыбке.

— Конечно, я помню тебя, — шепнул он, чуть касаясь ее брачного рисунка, алеющего на влажной коже. — Моя самка, моя Клэр… но у меня нет обратного пути. Поэтому ты зря не нанесла свой удар.