Глава 13

Утро в Павильоне Убывающей Луны всегда начиналось с тягучего спокойствия. Я любила просыпаться медленно, словно жемчужина, постепенно всплывающая со дна теплого моря. Никаких резких звуков, никаких криков петухов — дядя Тэ-О давно позаботился о том, чтобы вся живность, осмеливающаяся шуметь в радиусе полета стрелы, находилась за пределами моего двора.

Сквозь бумагу решетчатых окон сочился бледный, жемчужный свет раннего утра. Система ондоль всё так же преданно отдавала свое тепло, согревая кедровое дерево пола и мою поистине императорскую кушетку.

Я сладко потянулась под слоями пуховых одеял, чувствуя, как расслабляются мышцы. Мой план на день был грандиозен своей пустотой: выпить отвар из шиповника, прочесть еще две главы романа о страданиях ученого и, возможно, позволить Су-Джин сделать мне массаж плеч.

Я лениво перевернулась на бок, собираясь зарыться лицом в соседнюю подушку, и моя рука, выскользнувшая из-под теплого укрытия, наткнулась на что-то твердое.

Это «что-то» не было ни подушкой, ни шелковым валиком. Оно было теплым и обтянуто плотной тканью. И это «что-то» ритмично, и глубоко дышало.

Мои глаза распахнулись. Сон слетел с меня так стремительно, словно меня окатили ледяной водой из горного источника.

Я замерла, боясь даже вздохнуть, и скосила глаза вниз, за край своего необъятного ложа.

Там, прямо на полу, прислонившись спиной к резному деревянному основанию моей кушетки, сидел человек. Точнее, полулежал, откинув голову назад так, что его затылок упирался в край моего матраса.

Наследный Принц Ли Джин.

Владыка Империи, гроза коррумпированных чиновников и человек, чьего гнева боялись даже генералы, спал на полу в покоях своей компаньонки, словно бездомный пес, нашедший теплое крыльцо. Его длинные ноги в белых посон были вытянуты вперед, правая рука безвольно покоилась на колене, а левая — всего в нескольких цунях от моей свесившейся ладони. Рядом с ним на натертом воске полу тускло поблескивали ножны его меча.

Мой разум, обученный матушкой анализировать любую угрозу за доли секунды, начал лихорадочно выстраивать цепочку вероятностей.

Как он здесь оказался? Почему Тэ-О его пропустил? Ах да, потому что он Наследный Принц, и если он пришел без злых намерений, остановить его значило бы развязать войну прямо в моем дворе.

Но почему он спит на полу?

Я осторожно приподнялась на локте и всмотрелась в его лицо.

При дневном свете, лишенном сглаживающих теней ночных фонарей, масштаб его истощения пугал. Темные круги под глазами походили на синяки. Кожа приобрела нездоровый, пепельный оттенок, скулы заострились так сильно, что казалось, об них можно порезаться. Даже во сне между его бровями сохранялась напряженная складка, словно он продолжал решать государственные дела где-то в глубине своих грез.

Принц не просто уснул, он провалился в беспамятство от абсолютного переутомления.

В моей груди шевельнулось странное, непрошенное чувство. Жалость? Нет, я не знала жалости. Сочувствие? Возможно.

Я посмотрела на его напряженные, даже во сне, плечи. В павильоне было тепло, но от пола всё равно тянуло прохладой, а на Принце был лишь тонкий ночной халат поверх нижних одежд.

Логика подсказывала мне: нужно немедленно разбудить его. Нахождение Наследного Принца в спальне незамужней аристократки — это скандал, способный разрушить мою репутацию и уничтожить мой план на тихую жизнь. Нужно было деликатно кашлянуть, упасть в обморок для вида или позвать слуг.

Но моя лень взяла верх.

Будить его — значит вступать в диалог. Диалог с Ли Джином всегда требует колоссальных умственных усилий. Он начнет оправдываться, или злиться, или снова обсуждать налоги на соль. А я еще даже не позавтракала. К тому же, будить измотанного зверя — плохая примета.

«Пусть спит, — решила я, опускаясь обратно на подушки. — От спящего мужчины проблем гораздо меньше, чем от бодрствующего».

Однако оставлять его мерзнуть на голом дереве было бы верхом негостеприимства. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, стянула со своих ног плотное мятное покрывало, подбитое пухом.

Свесившись с края кушетки, я затаила дыхание. Одно неверное движение — и его рефлексы сработают. Я помнила, как отец мог сломать руку слуге, случайно коснувшемуся его во сне.

Я плавно, словно набрасывала сеть на осторожную птицу, опустила покрывало на плечи Ли Джина. Ткань легла на его грудь, укрывая от утреннего холода.

Принц едва заметно вздрогнул. Его рука инстинктивно дернулась к мечу, но, почувствовав знакомый запах лотоса и сандала, исходящий от моего покрывала, он глубоко выдохнул. Его мышцы расслабились, складка на лбу немного разгладилась. Он чуть повернул голову, инстинктивно утыкаясь носом в край, и продолжил спать.

Я откинулась на спину, чувствуя себя так, словно только что принесла сотню ведер воды.

— Героизм утомляет, — пробормотала я беззвучно, закрывая глаза. — Надеюсь, боги зачтут мне этот акт милосердия.

Я планировала подремать еще полчаса, а затем как-нибудь деликатно выпроводить его до того, как проснутся служанки. Но я недооценила коварство дворцового расписания.

Примерно через время горения одной короткой палочки благовоний тишину коридора разорвал легкий, суетливый топот.

Это была Су-Джин, и она была не одна. Сквозь бумажные стены я услышала густой, подобострастный баритон Главного евнуха Чхве, который, видимо, пришел передать мне какое-то утреннее послание от Двора.

«О, демоны преисподней», — только и успела подумать я.

Скрип, створки дверей бодро разъехались в стороны.

— Госпожа! Я принесла ваш утренний... — звонкий голос Су-Джин оборвался на самой высокой ноте.

Звук падающего медного таза с водой расколол нарушил тишину подобно грому. Вода с плеском растеклась по деревянному полу.

Следом раздался судорожный, хриплый вдох Главного евнуха.

Я медленно села на постели, даже не пытаясь изобразить удивление. Мое лицо сохраняло выражение каменной буддийской статуи.

Эта сцена была достойна кисти лучшего художника Империи, рисующего картины для запретных романов.

В дверях, с круглыми от ужаса глазами, застыли служанка и Главный евнух. А у моего ложа, укрытый моим одеялом, спал Наследный Принц.

Грохот упавшего таза сработал безотказно. Ли Джин проснулся, в долю секунды его глаза распахнулись, рука взметнулась, выхватывая меч из ножен с стальным лязгом.

Он вскочил на ноги, сбрасывая с себя мое мятное покрывало, и принял боевую стойку, закрывая меня собой от невидимой угрозы.

Его взгляд, дикий и сонный, сфокусировался на застывших в дверях слугах.

Евнух Чхве, увидев направленное на него обнаженное лезвие и осознав всю глубину катастрофы, рухнул на колени прямо в лужу разлитой воды, Су-Джин последовала его примеру, закрыв лицо руками.

— Ваше... Ваше Высочество! — пропищал евнух, не смея поднять глаз. — Мы... мы не знали! Простите эту ничтожную пыль! Мы ослепли! Мы ничего не видели!

Ли Джин медленно опустил меч, до него начало доходить происходящее. Он посмотрел на свой ночной халат. На мое покрывало, валяющееся на полу. На меня, сидящую на кушетке в легкой сорочке, с растрепанными волосами.

Его бледные щеки вдруг окрасились легким, едва заметным румянцем — зрелище настолько редкое, что ради него стоило пожертвовать репутацией. Наследный Принц, который никогда не терял контроля, был застигнут врасплох в самой компрометирующей ситуации из всех возможных.

Но он был правителем, его замешательство длилось ровно три удара сердца.

Лезвие со щелчком скользнуло обратно в ножны. Ли Джин выпрямился, расправил плечи, возвращая себе ледяную ауру абсолютной власти.

— Евнух Чхве, — его голос звучал так холодно, что лужа на полу могла бы покрыться коркой льда. — Вы имеете дерзость врываться в покои Леди Чон без доклада?

— В-ваше Высочество... — заикался старик, не отрывая лба от пола. — Я прибыл... с посланием от Вдовствующей Императрицы... Я полагал, что вы в своих покоях...

— Я инспектировал безопасность Павильона Убывающей Луны, — не моргнув глазом, солгал Ли Джин, причем с таким надменным видом, словно ночевать на полу у кровати компаньонки входило в его прямые государственные обязанности. — После недавнего нападения я счел необходимым лично убедиться, что охрана Леди Чон безупречна.

«Да, — мысленно хмыкнула я. — Проверка прошла успешно. Пол достаточно твердый, а одеяло достаточно теплое».

— Разумеется, Ваше Светлейшее Высочество! — горячо закивал евнух. — Ваша забота о безопасности не знает границ!

— Если хоть одно слово о моем... инспекционном визите покинет стены этого двора, — Принц сделал шаг к дверям, его голос понизился до угрожающего шепота, — я прикажу вырвать ваш язык, евнух Чхве. А затем отправлю вас чистить выгребные ямы на Северных заставах. Вам ясно?

— Клянусь жизнью, Ваше Высочество! Я нем!

Ли Джин повернулся ко мне, наши взгляды встретились. В его глазах я прочла сложную гамму чувств: неловкость, раздражение на самого себя и... странную, затаенную благодарность, когда он скосил глаза на валяющееся на полу одеяло. Он понял, что я не стала его будить, что я укрыла его.

— Леди Чон, — произнес он официальным тоном, но уголок его губ едва заметно дрогнул. — Благодарю вас за... содействие в проверке. Приведите себя в порядок. Документы будут доставлены, как мы и условились, после обеда.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — я изящно склонила голову. — Ваш инспекционный визит был настолько тихим, что я даже не проснулась. Вы — поистине тень среди теней.

Принц хмыкнул, резко развернулся и вышел из павильона, унося с собой запах морозной ночи.

Как только его шаги затихли вдали, евнух Чхве, всё еще бледный, поднялся с колен. Он посмотрел на меня совершенно иным взглядом. В нем больше не было пренебрежения к компаньонке. В нем читался благоговейный, суеверный ужас.

Девушка, у постели которой Наследный Принц проводит ночи, охраняя её сон... Это была уже не компаньонка. Это была неофициальная, но абсолютная фаворитка.

— Леди Чон... — прошептал евнух, кланяясь мне так низко, как кланялся только Императрице. — Прошу простить мою нерасторопность. Я немедленно пришлю слуг убрать воду. И... передам Вдовствующей Императрице, что вы... весьма заняты заботами о благополучии Его Высочества.

Он попятился к выходу и исчез.

Я со стоном откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

— Су-Джин, — пробормотала я. — Убери таз. И завари мне ромашку. Много ромашки. Моя безупречная репутация бесполезной лентяйки только что умерла страшной смертью.

******************************************

Дворец — это место, где стены не только имеют уши, но и невероятно болтливые языки. Угрозы Ли Джина, какими бы страшными они ни были, не могли остановить поток, который уже прорвал плотину. Слухи во Дворце летят, подобно отравленным стрелам.

К полудню, когда я наконец соизволила встать, умыться и переодеться в удобное шелковое платье, Павильон Убывающей Луны уже перестал быть местом ссылки.

Дядя Тэ-О, вернувшийся с утреннего дозора, вошел в мой зал с выражением лица, которое можно было описать как «смесь гордости и глубокого соболезнования».

— Госпожа, — он опустился на колени у моего столика, где я лениво ковырялась палочками в рисе с яйцом. — Разрешите доложить о обстановке во Дворце.

— Докладывай, — я вздохнула. — Насколько силен шторм?

— Это ураган, Госпожа.

Тэ-О позволил себе скупую усмешку.

— К утру версия о том, что Наследный Принц спал на вашем полу, претерпела значительные... поэтические изменения.

Я закрыла глаза.

— Удиви меня.

— Фракция «Красного Журавля» шепчется о том, что вы владеете древней южной магией приворота. Якобы вы опоили Принца зельем из лепестков лотоса, и теперь он не может дышать, если находится вдали от вас более часа.

— Звучит романтично, но непрактично, — заметила я, отправляя в рот кусочек маринованной редьки. — Что еще?

— Младшие евнухи рассказывают, что между вами произошла страстная ссора из-за государственных дел, которая закончилась... бурным примирением. Говорят, Принц выскочил из ваших покоев полуголым, потому что не хотел расставаться с вами ни на секунду, но долг звал его.

Я поперхнулась рисом, Су-Джин заботливо похлопала меня по спине.

— Полуголым? Он был в халате и штанах!

— Людская фантазия не знает преград, Госпожа. Но самое главное... Вдовствующая Императрица Хван отменила свой утренний прием. Говорят, она в ярости. Она всегда считала вас... простите, безвольной куклой, навязанной вашим отцом. Теперь же она видит в вас угрозу своему влиянию на сына.

Я отложила палочки, аппетит пропал окончательно.

— Поздравляю себя, — мрачно произнесла я, обращаясь к потолку. — Я хотела тихо отсидеться в углу, а в итоге стала главной колдуньей и тайной владычицей трона в глазах жителей Империи. И всё это — не вставая с кровати.

Тэ-О склонил голову.

— Ваша стратегия «ничегонеделания» оказалась слишком разрушительной, Госпожа. Вы привлекли к себе внимание всех стервятников Дворца. Отныне этот павильон будет под постоянным прицелом.

Он был прав, моя изоляция закончилась. Я стала политической фигурой. Для сторонников Принца я была надеждой, музой, успокаивающей его гнев. Для его врагов — слабым звеном, через которое можно ударить в самое сердце Ли Джина.

И самое раздражающее заключалось в том, что всё это произошло из-за одного-единственного брошенного одеяла.

Я потерла виски, чувствуя, как внутри зарождается старая, знакомая концентрация. Та самая, которая просыпалась во мне только перед лицом неизбежной битвы. Если они хотят видеть во мне тайного кукловода, значит, мне придется соответствовать, но я буду делать это по своим правилам.

— Су-Джин, — скомандовала я, и мой голос потерял свою привычную сонливость, зазвучав твердо и холодно.

— Да, Госпожа?

— Приготовь мой лучший наряд. Темно-сапфировый шелк, расшитый серебряными тиграми. И достань шкатулку с украшениями, которые прислала матушка. Мне понадобится шпилька поострее.

Тэ-О выпрямился, его единственный глаз блеснул, он узнал этот тон.

— Куда вы изволите направиться, Госпожа?

— Никуда. Я останусь здесь, на своей прекрасной кушетке.

Я грациозно легла обратно, опираясь на гору подушек, и раскрыла свой темный веер со стальными спицами, обмахиваясь им с небрежным изяществом.

— Но если эти змеи хотят играть, мы откроем двери. Тэ-О, с этого дня ты не прогоняешь слуг и шпионов от внешних стен. Позволь им видеть то, что я захочу им показать. Пусть передают своим хозяевам, что Леди Чон принимает подарки, но не принимает условия. Мы превратим этот павильон в центр теневой власти. И раз уж меня назначили фавориткой... я буду самой дорогой и ленивой фавориткой в истории династии.

В этот момент бумажные двери снова разъехались.

Евнухи Наследного Принца, обливаясь потом, втащили в зал три новых огромных короба, доверху забитых свитками и донесениями.

— Его Светлейшее Высочество просил передать, что ожидает ваших... бесценных советов к ужину, — пропищал старший евнух, кланяясь мне в ноги с таким подобострастием, словно я уже носила корону Императрицы.

Я посмотрела на гору работы, которая обрушилась на мой безмятежный рай.

— Передайте Его Высочеству, — процедила я, изящно прикрывая нижнюю часть лица веером, чтобы скрыть мстительную улыбку, — что мои советы отныне платные. Я требую, чтобы к каждому коробу документов прилагалась корзина персиков из Южных садов. Иначе мой разум отказывается функционировать.

Евнухи в ужасе попятились и скрылись.

Я тяжело вздохнула, глядя на свитки. Идеальная бездельница умерла, да здравствует Теневой Стратег в шелковых тапочках.