Глава 3

Путь от южной провинции Чолла до столицы казался мне бесконечным путешествием через круги ада, придуманные специально для того, чтобы истязать человеческую плоть.

Мой паланкин, несмотря на тройной слой пуховых перин и рессоры из лучшего бамбука, покачивался на каждой кочке, на каждом камне Имперского тракта. Дядя Тэ-О, ехавший верхом рядом с моим окном, то и дело справлялся о моем самочувствии, на что получал лишь приглушенные стоны.

Я не притворялась. Я действительно ненавидела долгие переезды. Моя энергия, с таким трудом накопленная за годы лежания в гамаке, стремительно испарялась, уступая место раздражению и головной боли.

Спустя две недели изматывающего пути, когда в воздухе вместо аромата цветущей сливы повис густой, тяжелый запах дыма, нечистот, жареного масла и тысяч потных тел, я поняла — мы прибыли.

Столица встретила нас шумом, от которого заложило уши. Грохот телег, крики торговцев, ржание лошадей и бесконечная людская суета. Я приоткрыла шелковую занавеску паланкина и тут же задернула её обратно. Слишком много движения, слишком много жизни. От одного взгляда на эту толпу мне захотелось лечь и проспать еще неделю.

— Госпожа, — раздался снаружи голос Тэ-О. — Мы миновали Главные ворота. До Дворца осталось не больше четверти часа пути. Нас уже ожидает дворцовая стража для сопровождения.

Я приоткрыла глаза, чувствуя, как внутри просыпается холодный, расчетливый ум. План «Идеальная Бездельница» должен был вступить в силу немедленно. Первое впечатление — самое важное. Если Наследный Принц увидит во мне собранную, готовую к служению аристократку, он вцепится в меня мертвой хваткой.

— Тэ-О, — мой голос прозвучал слабо, капризно и жалобно. — Прикажи носильщикам остановиться.

— Остановиться? Госпожа, мы не можем. Нас ждет Его Высочество. По этикету...

— К демонам этикет, — я прижала ладонь к виску, хотя голова уже почти не болела. — Меня укачало. Этот паланкин трясло так, словно мы ехали по спинам горных троллей. Если я сейчас предстану перед Наследным Принцем, меня, боюсь, стошнит прямо на его расшитые золотом туфли. Это будет нарушением этикета посерьезнее опоздания, не так ли?

Тэ-О, который знал меня с пеленок и прекрасно понимал, что моя «слабость» — это зачастую лишь хорошо спланированная тактика, тяжело вздохнул.

— Как прикажете, Госпожа. Сколько времени вам нужно?

— Час или два. И пусть Су-Джин принесет мне мой успокаивающий отвар и самую густую белую пудру. Я должна выглядеть так, словно нахожусь одной ногой в могиле.

Паланкин плавно опустился на каменные плиты переулка, недалеко от дворцовых стен. Пока посланники суетились, не зная, как доложить о задержке, я откинулась на подушки и погрузилась в легкую, приятную дрему.

Пусть Наследный Принц подождет. Говорят, ожидание смиряет гордыню.

*************************************

POV: Наследный Принц Ли Джин

Тишина в Восточном Дворце была обманчивой. Она напоминала затишье перед ударом тайфуна, когда воздух становится настолько плотным, что его тяжело вдыхать.

Я сидел за массивным столом из черного дерева в своем кабинете, окруженный горами свитков, донесений и петиций. Мои глаза, покрасневшие от недосыпа, скользили по строчкам очередного отчета от Министерства Налогов, но разум отказывался воспринимать цифры.

Два часа сна за последние двое суток. Это была моя норма.

Мой отец, Император Ли Хён, медленно угасал в своих покоях, отравленный неизвестным ядом, который лекари не могли распознать уже полгода. А я, облаченный в тяжелые красные одежды Наследного Принца с вышитым на груди четырехпалым драконом, нес на своих плечах вес всей Империи.

Двор кишел стервятниками. Фракция «Красного Журавля» набирала силу, подкупая мелких чиновников и плетя интриги в провинциях. Они ждали моей слабости. Ждали, когда я оступлюсь, чтобы растерзать меня и посадить на трон марионетку. Я не мог доверять никому. Моя еда проверялась трижды, мои покои охраняли глухонемые гвардейцы. Каждая тень в коридоре казалась мне подосланным убийцей.

— Ваше Высочество.

Голос главного евнуха Чхве вырвал меня из мрачных мыслей. Я поднял взгляд.

— Она прибыла? — мой голос был сухим и резким.

Я ждал её. Дочь легендарного Чон Хасо и не менее легендарной Юн Соры. Мой отец настоял на этом указе.

«Тебе нужна опора, Джин, — хрипел он, сжимая мою руку. — Клан Чон — это сталь. Если девчонка унаследовала хоть каплю таланта своих родителей, она станет твоим лучшим клинком в этой змеиной яме».

Я надеялся на это. Я отчаянно нуждался в умном, безжалостном стратеге, которому мог бы доверить хоть малую часть своих забот. Я готовился встретить воительницу. Девушку с проницательным взглядом и осанкой генерала.

Евнух Чхве поклонился так низко, что его лоб почти коснулся пола, и нервно сглотнул.

— Ваше Высочество... процессия клана Чон прибыла в столицу еще два часа назад.

Я медленно отложил кисть для письма. Капля чернил сорвалась с кончика и черной кляксой расплылась по бумаге.

— Два часа назад? И где же она? Почему её до сих пор не представили мне?

— Леди Чон... — евнух замялся, по его лысому черепу покатилась капля пота. — Леди Чон изволила остановить паланкин у Южных ворот. Она передала через начальника своей охраны, что... что её укачало в дороге, и она не может предстать перед вашим светлым ликом, пока не... отдохнет.

Моя челюсть сжалась. Два часа. Она заставила будущего Императора ждать два часа, потому что её укачало?!

Гнев, горячий и колючий, поднялся от живота к горлу. Это была не просто дерзость. Это было открытое оскорбление. Пощечина, нанесенная кланом Чон всему Императорскому двору.

Значит, Хасо решил поиграть со мной? Прислал избалованную, капризную девчонку, чтобы показать, что Юг не преклоняется перед столицей? Или это проверка? Тонкая политическая игра, цель которой — вывести меня из равновесия?

— Подготовить Зал Приемов, — холодно приказал я, поднимаясь из-за стола. — И передайте страже: пусть доставят Леди Чон немедленно. Если она не может идти сама, пусть несут её паланкин прямо в зал.

Я вышел из кабинета, чеканя шаг. Мои нервы были натянуты до предела. Если эта девчонка думает, что Дворец — это место для капризов, я очень быстро преподам ей урок.

************************************

Зал Приемов был огромен, холоден и подавляющ. Высокие колонны уходили в полумрак, а на полу лежали ковры, приглушающие звуки шагов. Я восседал на возвышении, на кресле из резного сандала, положив руки на подлокотники в виде тигриных голов. Мое лицо было непроницаемой маской.

Двери медленно, со скрипом отворились.

В зал вошла она.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть ту, что должна была стать моим «клинком».

То, что я увидел, заставило меня внутренне содрогнуться от разочарования.

Девушка двигалась так медленно, словно шла сквозь толщу воды. Она опиралась на руку своей служанки, и казалось, что если служанка уберет руку, Леди Чон просто рухнет на ковер бесформенной кучей шелка.

Она была одета в невероятно дорогой, но чрезмерно многослойный ханбок цвета бледной лаванды. Юбка волочилась по полу, собирая пыль. Лицо девушки было выбелено пудрой до состояния фарфоровой маски, а под глазами виднелись легкие тени — то ли от усталости, то ли искусно нарисованные.

Но главное — её глаза. Большие, темные, красивые глаза, в которых не было ни искры интеллекта, ни капли страха, ни тени почтения. В них плескалась только бездонная, абсолютная, всепоглощающая скука и сонливость.

Она подошла к возвышению и стала опускаться на колени для традиционного поклона. Этот процесс занял у нее столько времени, что я успел бы подписать три указа о налогах.

— Десять тысяч лет жизни Наследному Принцу, — произнесла она. Её голос был тихим, приятным, но в нем слышалась легкая хрипотца, словно она только что проснулась.

— Вы заставили нас ждать, Леди Чон, — произнес я ледяным тоном, от которого у стоявших вдоль стен евнухов подогнулись колени.

Она медленно подняла голову, наши взгляды встретились. Я попытался надавить на нее своей аурой — тяжелой, королевской Ки, которая обычно заставляла людей отводить глаза в ужасе.

Девушка моргнула. Один раз, второй, а затем она... зевнула.

Слегка прикрыв рот рукавом своего роскошного наряда, она изящно, но совершенно недвусмысленно зевнула.

— Прошу простить эту ничтожную, Ваше Высочество, — пролепетала она, и в её голосе не было ни капли раскаяния. — Дорога из провинции Чолла была полна ухабов. Мое слабое тело не выдержало столь грубого обращения. У меня закружилась голова, и я боялась оскорбить ваш взор своей немощью.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, смешанная с горьким разочарованием.

Отец ошибался. Легенды врали. Чон Хасо не прислал мне воительницу. Он прислал комнатное растение. Декоративную куклу, чья единственная забота — это её собственный комфорт.

Я искал в её позе, в её дыхании хоть малейший признак скрытой силы. Обученный воин всегда выдает себя — постановкой стоп, балансом тела, микроскопическими движениями глаз. Но дыхание девушки было поверхностным, плечи опущены, а пальцы, безвольно лежащие на коленях, были тонкими и лишенными мозолей от оружия.

Пустышка. Красивая, дорогая, абсолютно бесполезная пустышка.

В голове мелькнула мысль отослать её обратно в тот же день. Написать Хасо, что его дочь не годится для двора. Но это означало бы публичный конфликт с Югом. Фракция «Красного Журавля» немедленно использует этот раскол в своих целях.

Я не мог её прогнать, но и не собирался терпеть её капризы в своих покоях или делать её своим советником, как предполагал указ.

— Что ж, Леди Чон, — я подался вперед, опираясь локтями о колени, мой взгляд был острым. — Если ваше тело столь хрупко, Дворец предоставит вам все условия для... восстановления.

Я перевел взгляд на Главного евнуха.

— Подготовьте для Леди Чон Павильон Убывающей Луны. Пусть она располагается там.

Евнух Чхве вздрогнул и бросил на меня испуганный взгляд.

— Ваше Высочество... Павильон Убывающей Луны? Но он... он находится на самой северной окраине внешнего двора. Там давно не жили высокопоставленные особы. Там сквозняки и...

— Я сказал — Павильон Убывающей Луны, — отчеканил я, не повышая голоса, но так, что евнух тут же рухнул на колени. — Там очень тихо. Никто не потревожит покой Леди Чон. Там она сможет спать хоть целую вечность.

Я снова посмотрел на девушку, ожидая увидеть на её лице шок, обиду или слезы. Павильон Убывающей Луны был местом ссылки для забытых наложниц. Там было холодно, сыро и одиноко. Любая аристократка сочла бы это смертельным оскорблением.

Ю-Ри слегка наклонила голову набок, её пушистые ресницы дрогнули.

— Ваше Высочество... — протянула она своим сонным голосом. — А скажите... в этом павильоне есть ондоль? И кровать?

Я опешил. Вопрос был настолько нелепым и бытовым в такой напряженный момент, что я на секунду потерял дар речи.

— Там есть всё необходимое для жизни, — процедил я.

На лице Леди Чон вдруг расцвела слабая, но абсолютно искренняя улыбка облегчения. Она словно сбросила с плеч невидимый груз.

— О, это просто замечательно, — выдохнула она с такой теплотой, словно я только что подарил ей сундук с золотом. — Тихое место, вдали от суеты... Вы слишком добры к этой ничтожной, Ваше Высочество. Я с радостью приму вашу милость и отправлюсь туда немедленно. Могу ли я идти? Мне так хочется... прилечь.

Я сидел на своем троне, чувствуя себя глупцом. Я пытался наказать её, унизить, поставить на место, а она восприняла это как награду.

Либо она была самой гениальной актрисой во всей Империи, либо она была просто настолько ленива. И второй вариант, глядя на её блаженное, сонное лицо, казался мне куда более реалистичным.

— Идите, Леди Чон, — я махнул рукой, чувствуя, как от усталости начинает пульсировать висок. — И постарайтесь не попадаться мне на глаза. У меня нет времени на ваши обмороки.

— Обещаю стать для вас невидимой, мой Принц, — она снова поклонилась, с грацией улитки, и, опираясь на служанку, медленно побрела к выходу.

Я смотрел ей вслед. Её шелковые юбки шуршали по ковру, сметая пыль.

Опасность? Заговор? Стратег? Какая нелепость.

Я потер переносицу, прогоняя образ её темных, сонных глаз. У меня не было времени возиться с избалованными детьми. Пусть гниет в своем холодном павильоне. В конце концов, во Дворце выживают только те, кто умеет бороться.

А эта девчонка, очевидно, сдалась еще до того, как переступила порог.