Глава 5

Ночь была безлунной и по-зимнему морозной. Небо затянуло тяжелыми тучами, закрывающими звезды.

В Павильоне Убывающей Луны царили тепло и покой. В жаровнях уютно потрескивал уголь. Я лежала на своей роскошной перине, одетая в свободную ночную рубаху из тонкого белого шелка, поверх которой была накинута утепленная накидка. Мои волосы, не стянутые тяжелыми шпильками, свободно рассыпались по подушкам.

В руках я держала томик «Сказания о Цветке Сливы». Рядом, на столике, тускло горел единственный фонарь под бумажным абажуром, отбрасывая мягкие тени на расписные ширмы. В пиале из нежно-зеленого селадона остывал отвар из шиповника.

Тишина была почти осязаемой. Су-Джин давно спала в соседней комнатушке.

Я перевернула страницу, лениво скользя взглядом по строчкам, где главный герой, благородный ученый, в очередной раз признавался в любви под луной.

И тут мое тело, натренированное отцом, уловило то, чего не смог бы заметить обычный человек.

Сначала изменился воздух. Он стал плотным, как перед грозой. Затем до моего слуха донесся звук, который не имел ничего общего с шелестом ветра.

Мягкий, почти неразличимый стук по черепице крыши.

Перекат с пятки на носок. Шаги человека, который умеет скрывать свой вес.

Их было несколько. Три или четыре.

Я не пошевелилась. Мои глаза всё так же были прикованы к книге, но разум мгновенно сбросил оцепенение сна. Сердцебиение замедлилось, дыхание стало ровным и почти беззвучным — техника «Черепашьего Дыхания», которой отец учил меня годами.

Затем сквозь бумажные стены просочился запах. Железо и ржавчина. Сладковатый, приторный аромат, который нельзя ни с чем спутать.

Кровь. Свежая кровь.

Снаружи, во дворе, раздался едва слышный лязг металла о металл. Короткий выдох и глухой стук падающего тела.

Дядя Тэ-О не спал. Начальник моей тайной стражи отрабатывал свой рис. Я знала, что он сейчас стоит в тенях у крыльца, вооруженный двумя короткими клинками, превратившись в безжалостную машину для убийства.

Стук по крыше стал громче. Кто-то спрыгнул на деревянную веранду павильона. Шаги были тяжелыми, неровными. Человек ранен. Человек убегает.

Из коридора донесся тихий голос Тэ-О. Он говорил через бумажную дверь, не открывая её, чтобы не нарушить мой покой.

— Убийцы, Госпожа. Внешний периметр прорван. Оставайтесь внутри. Я разберусь.

Я даже не повернула головы. Мой палец изящно скользнул по краю чашки с чаем.

— Постарайся не запачкать кровью деревянные ступени, дядя Тэ-О, — произнесла я ленивым, спокойным шепотом. — Я только вчера приказала евнухам натереть их воском. Пятна будет сложно вывести.

— Слушаюсь, Госпожа.

Снаружи раздался свист рассекаемого воздуха, хруст костей и короткий, булькающий хрип. Тэ-О работал эффективно и чисто.

Но шаги на веранде не прекращались. Тот, кто бежал, был уже у самых дверей моего зала. Он тяжело дышал, с хрипом втягивая воздух.

Я вздохнула, откладывая книгу. Придется всё-таки сесть, какая досада.

В ту же секунду бумажная дверь с треском отъехала в сторону. Тонкие деревянные рейки жалобно хрустнули под силой удара.

В дверном проеме возникла фигура.

Он ввалился в комнату, словно подкошенный, тяжело опираясь плечом о дверной косяк. Холодный ночной ветер ворвался следом за ним, заставив пламя в фонаре тревожно замигать.

В одной руке незваный гость сжимал обнаженный меч. По лезвию, тускло мерцающему в полумраке, стекали темные, густые капли.

Это был Наследный Принц Ли Джин.

Его темно-красные одежды были разорваны на плече и на бедре. Волосы, убранные в безупречный узел под золотой короной, растрепались, несколько прядей прилипли к бледному лбу, покрытому испариной. На его левой щеке красовался свежий порез.

Его грудь тяжело вздымалась. Глаза, темные, расширенные, полные адреналина и ярости загнанного в угол зверя, лихорадочно осматривали комнату. Он был готов к новому бою. Готов рубить, убивать, защищать свою жизнь до последней капли крови. Он ожидал увидеть здесь засаду. Или темный, промерзший насквозь сарай, где можно было бы затаиться.

Но вместо этого он увидел меня.

Принц замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его меч, готовый к удару, дрогнул и медленно опустился.

Контраст между нашими мирами в этот момент был настолько разительным, что это походило на театральную постановку.

Он — окровавленный, задыхающийся, принесший с собой холод, страх и смерть.

И я — сидящая в центре теплого, благоухающего сандалом кокона из пуха и шелка. Безмятежная, расслабленная, с книжкой в руках и чашкой чая, от которой шел уютный пар.

Я не закричала, не упала в обморок, как предписывало поведение порядочной леди при виде крови и вооруженного мужчины в спальне. Я даже не попыталась прикрыться.

Просто смотрела на него своими темными глазами, в которых читалось лишь легкое, вежливое раздражение.

Ли Джин моргнул, тяжело сглатывая. Его грудь всё еще ходила ходуном. Мужчина посмотрел на меня, затем на расписные ширмы, на мягкий свет фонаря, на жаровни, от которых шло тропическое тепло.

— Ты... — его голос сорвался на хрип. Он откашлялся и попытался снова, всё еще сжимая окровавленный меч. — Какого демона... что это такое?

Он не верил своим глазам. Павильон Убывающей Луны должен был быть ледяной темницей, а он оказался в покоях, которые по уровню комфорта превосходили покои самого Императора.

Я медленно подняла пиалу с отваром, сделала крошечный глоток, наслаждаясь кислинкой шиповника, и аккуратно поставила её обратно на столик.

— Это, Ваше Высочество, — произнесла я тихим, тягучим голосом, лишенным малейшей тени страха, — мое личное время. Время для сна и чтения.

Я подняла взгляд на его промерзшую, напряженную фигуру, стоящую в проеме. Ветер с улицы задувал в комнату снежинки, которые тут же таяли на горячем полу.

— И я была бы вам безмерно признательна, — добавила, слегка поморщившись и поплотнее укутываясь в накидку, — если бы вы закрыли за собой дверь. Вы впускаете холод, а мое тело, как вы сами изволили заметить в день нашего знакомства, слишком хрупко, чтобы переносить сквозняки.

Принц Ли Джин стоял, не шевелясь. Кровь капала с его меча на мой безупречно чистый пол. В его глазах первобытная ярость медленно сменялась абсолютным, полным непониманием.

Он смотрел на меня так, словно я была более непостижимой и опасной загадкой, чем те убийцы, от которых он только что сбежал.