Глава 6

Кровь Наследного Принца Ли Джина всё-таки испачкала мой свеженатертый воском пол.

Несколько тяжелых, темных капель сорвались с лезвия его меча и впитались в безупречную древесину, пока мы молча смотрели друг на друга. В его глазах — темных, воспаленных от недосыпа и адреналина недавней схватки — читалось такое искреннее, глубокое потрясение, что мне на мгновение стало его почти жаль.

Почти. Потому что сквозняк из открытой двери уже начал пробираться под мою меховую накидку.

Тишину, звенящую от напряжения, нарушил бесшумно появившийся из темноты веранды дядя Тэ-О. Его клинки были уже спрятаны в ножны, но от его темных одежд исходил отчетливый запах железа и смерти. Он замер у порога, мгновенно оценив ситуацию: окровавленный Принц, распахнутая дверь и его Госпожа, невозмутимо попивающая отвар.

— Ваше Высочество, — Тэ-О опустился на одно колено, склонив голову. — Внешний двор очищен. Нападавших было шестеро. Все мертвы. Дворцовая стража уже стягивается к этому сектору. Вашей жизни больше ничто не угрожает.

Ли Джин медленно перевел взгляд с меня на коленопреклоненного воина. Его грудь всё еще тяжело вздымалась, но хватка на рукояти меча чуть ослабла. Он был умен, этот юный правитель. Ему потребовались считанные секунды, чтобы сложить в уме простую мозаику: забытый богами, ветхий павильон на окраине дворца оказался самой неприступной крепостью в столице, охраняемой элитным убийцей.

А я, «болезненная» дочь генерала, даже не моргнула, когда в мою спальню ввалился окровавленный мужчина.

Принц медленно выпрямился. Боль от раны на плече заставила его слегка скривить губы, но он подавил стон. Лезвие его меча с тихим, зловещим шорохом скользнуло в ножны.

— Вы поразительно спокойны для девы, в чей дом только что ломились убийцы, Леди Чон, — его голос был хриплым, низким и пронизанным ледяным подозрением. — Обычная аристократка билась бы в истерике.

— Обычная аристократка, Ваше Высочество, не является дочерью Бога Войны, — я грациозно поставила пиалу на столик и слегка поклонилась, не вставая с постели. — Мой батюшка с детства приучил меня к тому, что крик — это бессмысленная трата кислорода. К тому же, истерика требует колоссального напряжения лицевых мышц. Это способствует появлению ранних морщин, а я очень дорожу своей кожей.

Бровь Ли Джина нервно дернулась. Он явно ожидал услышать клятвы в верности, испуганные оправдания или хотя бы попытку предложить ему помощь с перевязкой. Но моя непоколебимая лень сбивала его с толку сильнее любого оружия.

В этот момент во двор с грохотом ворвалась личная гвардия Принца, гремя доспехами и освещая пространство десятками факелов. Их командир, задыхаясь от ужаса, рухнул на колени у крыльца.

Ли Джин отвернулся от меня, его спина вновь стала прямой, он возвращался в роль властелина.

— Капитан, — бросил он через плечо так холодно, что даже пламя факелов, казалось, пригнулось к земле. — Ваша некомпетентность будет стоить вам головы. Если бы не охрана Леди Чон, Империя сегодня лишилась бы Наследника.

Затем он снова посмотрел на меня. В полумраке комнаты его лицо казалось высеченным из мрамора. Взгляд скользнул по моим рассыпанным волосам, по тонкому шелку ночной рубашки, выглядывающей из-под накидки, по подушкам и ширмам.

— Я недооценил вас, Леди Чон, — произнес он с непонятной интонацией, в которой смешались раздражение и внезапно вспыхнувший интерес. — Вы устроили здесь уютное гнездо. И ваши нервы крепче стали. Раз так...

Он сделал короткую паузу, от которой у меня внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Завтра утром состоится Большой Государственный Совет. Раз уж ваша психика столь устойчива к потрясениям, а сон так глубок, я полагаю, вы с легкостью выдержите несколько часов политических дебатов. Как мой официальный компаньон, вы обязаны там присутствовать.

— Ваше Высочество! — я впервые за вечер подалась вперед, теряя маску безразличия. — Совет начинается с восходом солнца! Это бесчеловечно! Мое здоровье...

— Ваше здоровье под надежной защитой, как я сегодня убедился, — отрезал он. — Жду вас в Зале Высшей Гармонии с первыми лучами. Опоздание будет расценено как государственная измена. Доброй ночи, Ю-Ри.

Он резко развернулся и ушел, сопровождаемый толпой гвардейцев.

Я осталась сидеть на кровати, с ужасом глядя на закрывшуюся дверь. Восход солнца. Это же просто зверство. Это пытка, запрещенная всеми законами мироздания. Мой идеальный план дал трещину. Вместо того чтобы выслать меня обратно, этот мстительный трудоголик решил наказать меня самым изощренным способом — ранним пробуждением.

— Госпожа... — Тэ-О тактично заглянул в комнату. — Приказать слугам отмыть пол?

— Прикажи им принести мне яд, — мрачно пробормотала я, падая обратно на подушки и натягивая одеяло на голову. — Я лучше умру, чем встану в час Кролика.

************************************************

Если ад существует, то он выглядит как Зал Высшей Гармонии ранним зимним утром.

Меня подняли, когда на улице было еще темно. Су-Джин, всхлипывая от сочувствия к моим страданиям, влила в меня две чашки крепчайшего травяного отвара и начала процесс облачения.

Официальный дворцовый наряд компаньонки Наследного Принца состоял из семи слоев жесткого шелка. Он был тяжелым, неудобным и сковывал движения. Мои волосы, которые я так любила оставлять распущенными, безжалостно стянули в высокую прическу, закрепив её дюжиной нефритовых шпилек, каждая из которых весила как хороший кинжал.

Когда я, сопровождаемая конвоем евнухов, наконец вплыла в Зал Высшей Гармонии, солнце только-только показало свой бледный край над горизонтом.

Зал был огромен, его своды поддерживали толстые колонны, расписанные золотыми драконами. Вдоль длинных столов уже сидели министры — старики в синих и красных халатах, с высокими шляпами, украшенными перьями. От них пахло старой бумагой, лекарствами от подагры и нескрываемыми амбициями.

На возвышении, за столом из черного лака, восседал Ли Джин.

Он переоделся. На нем было безупречное красное одеяние с вышивкой золотого дракона на груди. Рана на плече была надежно скрыта под тканью, а на лице не осталось и следа от ночного адреналина. Только темные круги под глазами выдавали тот факт, что он вообще не спал.

— Леди Чон, — произнес он громко, когда я приблизилась. — Займите ваше место.

Евнух указал мне на подушку, расположенную чуть позади и правее места Принца. Стратегически идеальная позиция. Меня видели все, но я находилась в тени.

Я медленно, стараясь не звенеть украшениями, опустилась на жесткую парчовую подушку. Мои колени тут же возмутились. Я сложила руки на коленях, опустила ресницы и приготовилась страдать.

Совет начался.

Это было невыносимо. Министры перебрасывались витиеватыми фразами, цитировали древних мудрецов и спорили из-за каждой крупинки риса. Фракция «Красного Журавля», возглавляемая толстым Министром Финансов, настаивала на увеличении налогов для северных провинций. Фракция «Восточного Ветра», представленная сухим и желчным Министром Обороны, требовала больше золота на ремонт пограничных крепостей.

Принц слушал их, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но я, сидя сзади, видела, как его пальцы сжимают край стола. Он был измотан. Ли Джин боролся с этой гидрой бюрократии в одиночку, пытаясь удержать Империю от развала, пока его отец лежал при смерти.

Прошел час, потом второй.

Мое тело затекло, голова отяжелела. Монотонное гудение голосов министров действовало на меня лучше любого снотворного. Я разработала идеальную технику: сидеть с идеально прямой спиной, слегка опустив голову, чтобы казалось, будто я вдумчиво смотрю на свои руки, в то время как мои глаза были закрыты, а разум витал далеко отсюда.

Я спала. Точнее, находилась в состоянии глубокого транса, где реальность переплеталась со снами.

Сквозь дрему до меня доносились обрывки фраз.

— ...катастрофа в провинции Хванхэ... — вещал Министр Финансов, тряся свитком. — Засуха погубила ранние посевы. Запасы зерна истощены. Если мы не перебросим туда продовольствие из южных житниц до наступления зимы, начнется голод и бунт.

— Это невозможно! — рявкнул Министр Обороны. — Горные перевалы на тракте Великого Тигра размыты осенними селями. Дороги превратились в грязь. Телеги вязнут по самые оси. Кроме того, в лесах активизировались бандиты. Они грабят обозы! Мы теряем половину зерна в пути! Нам нужно отправить туда армию для зачистки!

— Армия требует продовольствия! Вы хотите съесть зерно по дороге, чтобы защитить зерно?! — визжал другой чиновник.

Они спорили о логистике.

Сквозь мой сладкий сон пробилась мысль о еде. Хванхэ... Южные житницы... Перевалы...

В моем затуманенном мозгу вдруг всплыла картина из моей родной провинции Чолла. Я вспомнила, как матушка, недовольная тем, что её любимые нежные пирожные с заварным кремом мнутся при доставке в повозках по ухабам, устроила грандиозный разнос поставщикам.

«Дороги для крестьян и камней, — говорила тогда мама, изящно обмахиваясь веером. — Если хотите доставить что-то хрупкое и тяжелое быстро — используйте воду».

Я тогда внимательно слушала, уплетая эти самые пирожные. Она выстроила систему теневых поставок через речные баржи. Вода не имеет кочек. Баржа может везти в десять раз больше веса, чем телега, запряженная волами. А бандитам гораздо сложнее захватить судно на середине широкой реки, чем перегородить узкий горный перевал деревом.

«Да, вода... — сонно подумала я. — Река Нактонган. Она же огибает этот проклятый тракт... Зачем они тащат зерно через горы? Это так... утомительно. Телеги, волы, грязь... Фу».

Я настолько глубоко погрузилась в эти размышления, представляя, как изящные кораблики везут мне горы сладостей, что не заметила, как гул голосов в зале внезапно стих.

Я приоткрыла один глаз.

Все смотрели на меня.

Министр Финансов, чье лицо налилось кровью, указывал на меня пухлым пальцем.

— ...И раз уж Его Высочество решил ввести в наш мужской, государственный совет Леди из военного клана, — ядовито произнес он, — то, возможно, «достопочтенная» компаньонка, которая вот уже два часа демонстрирует нам свою... молчаливую мудрость, соизволит поделиться своим видением? Как нам перевезти десять тысяч мешков риса через непроходимые горы, не привлекая армию?

Это была ловушка. Открытая провокация. Старый лис из фракции «Красного Журавля» решил унизить меня, а заодно и Принца, который привел во Дворец «пустышку». Если я расплачусь или скажу глупость, позор ляжет на клан Чон и на репутацию Ли Джина.

Я почувствовала, как Принц, сидящий впереди меня, напрягся. Его аура стала обжигающе холодной. Он уже открыл рот, чтобы осадить министра и защитить меня — не ради меня, а ради политики.

Но мой мозг, только что вырванный из сладких грез о пирожных, был раздражен, а когда я раздражена, моя лень приобретает стратегические масштабы.

Мне было лень слушать их крики еще два часа. Мне хотелось, чтобы эта проблема решилась прямо сейчас, и меня отпустили в кровать.

Я медленно подняла голову. Расправила плечи, позволив нефритовым шпилькам тихо звякнуть. Мой взгляд, всё еще слегка сонный, остановился на Министре Финансов.

— Перевезти десять тысяч мешков через горы? — мой голос был тихим, тягучим, но в совершенной акустике Зала Гармонии он разнесся до самых дальних уголков. — Никак, Господин Министр. Это глупо и слишком утомительно.

По залу прокатился ропот. Как смеет девчонка называть слова министра глупостью?!

— О? — Министр побагровел. — И что же предлагает наша юная стратег? Использовать магию? Попросить птиц перенести зерно в клювах?

Я слегка наклонила голову, словно общаясь с неразумным ребенком.

— Я предлагаю оставить птиц в покое, им и так нелегко зимой. Я предлагаю взглянуть на карту. Если мне не изменяет память, Великий Южный Канал, выкопанный еще при деде Его Высочества, соединяется с рекой Нактонган. Эта река делает крюк, огибая горы тракта Тигра, и проходит всего в тридцати ли от восточных границ провинции Хванхэ.

В зале повисла тишина. Министры нахмурились, мысленно представляя карту Империи.

— Забудьте про телеги и волов, — я продолжила, лениво поправляя складку на рукаве. Мой тон был таким, словно я обсуждала выбор ткани для занавесок. — Нагрузите зерном плоскодонные баржи. Десять барж заменят сотню телег. Вода не бывает размытой и воде не нужны подковы. На реке нет узких ущелий для засад, а если пустить впереди барж две патрульные лодки с лучниками, горные бандиты даже не сунутся к воде — у них нет флота, только лошади.

Я перевела взгляд на Министра Обороны.

— Вы сэкономите время вдвое. Вам не придется кормить солдат в пути, потому что для охраны барж нужно в три раза меньше людей, чем для обоза. А если вы прикажете разгружать зерно в порту Чхончжу, местные торговцы сами, за долю малую, разнесут его по деревням на ручных тележках.

Я замолчала. В Зале Высшей Гармонии стало так тихо, что было слышно, как шуршит пепел в жаровнях.

Старые интриганы, которые только что рвали друг другу глотки, смотрели на меня с разинутыми ртами.

Решение было до абсурда простым. Оно лежало на поверхности. Но они, ослепленные привычкой мыслить категориями пехоты, горных застав и сухопутных обозов, просто не видели реки. Они увязли в своих политических спорах, забыв о географии.

Министр Финансов открывал и закрывал рот, напоминая выброшенного на берег карпа. Он искал изъян в моей логике. Пытался найти повод для насмешки. Но все было идеально. Риски сводились к минимуму. Экономия была колоссальной.

Я перевела взгляд на Наследного Принца.

Ли Джин сидел вполоборота ко мне. Его лицо было бледным, а глаза, темные и глубокие, смотрели на меня так, словно видели впервые. В них больше не было презрения или раздражения.

В них было нечто куда более опасное. Озарение. И жадный, вспыхнувший интерес.

Он посмотрел на меня так, как изголодавшийся путник смотрит на родник. Как тонущий человек смотрит на брошенную веревку.

Мое сердце пропустило удар.

«Ой, — мелькнула в голове паническая мысль. — Кажется, я только что совершила чудовищную ошибку. Кажется, я перестала быть бесполезной».

— Леди Чон... — голос Ли Джина прозвучал негромко, но в нем вибрировала скрытая сила, заставляющая всех остальных затаить дыхание. — Вы предлагаете изменить вековые логистические маршруты Империи. Это... смелое заявление. Откуда у вас такие познания в переброске грузов?

Мужчина подозревал меня. Он пытался понять, не шпионка ли я, не вложил ли отец эти слова в мои уста.

Я мысленно взвыла. Признаться в том, что я просто вспомнила, как матушка доставляла себе пирожные с заварным кремом, было нельзя. Это уничтожило бы эффект и заставило их думать, что я издеваюсь. Признаться в том, что мой мозг от природы работает как военный счетчик, было еще опаснее.

Нужно было срочно вернуть маску дурочки.

— Познания, Ваше Высочество? — я захлопала ресницами, придавая лицу максимально невинное и чуть капризное выражение. — О, что вы. У меня нет никаких познаний. Просто... когда я была маленькой, я очень не любила ходить пешком. Мой батюшка, да будет благословенно его имя, часто катал меня по озеру в лодочке. И я заметила, что если положить на лодочку много тяжелых подушек, она всё равно плывет легко, а если нести их на спине... то спина болит.

Я обвела взглядом ошарашенных министров.

— Я просто подумала: зачем мучить бедных волов в грязи, если мешки с рисом могут плыть, как мои подушки? Это же так... логично и не требует лишних усилий. А я очень не люблю лишние усилия.

Я зевнула. Изящно, но заметно.

— Простите, Ваше Высочество. От долгих разговоров у меня пересыхает в горле. Могу ли я просить воды? Или... могу ли я вернуться в свои покои? Мой разум истощен этой тяжелой государственной думой.

Тишина в зале стала почти осязаемой.

Они не знали, что делать. Смеяться надо мной? Восхищаться? Или бояться?

Девушка, которая только что одним ленивым монологом спасла целую провинцию от голода и сэкономила казне гору золота, сидела перед ними и жаловалась на то, что устала думать.

Ли Джин смотрел на меня еще несколько долгих, бесконечных секунд. В его глазах я читала явный приговор: «Ты можешь притворяться дурочкой сколько угодно, Ю-Ри. Но я тебя раскусил».

Уголок его губ, обычно плотно сжатых, едва заметно дрогнул.

— Воистину, — произнес Принц, и его голос эхом разнесся по залу. — Устами младенцев и... не любящих ходить пешком леди глаголет истина. Министр Обороны! Министр Финансов!

Старики вздрогнули.

— Переработать план поставок. Задействовать речной флот. Чтобы к закату у меня на столе лежал новый маршрут, основанный на... — Принц бросил на меня быстрый взгляд, — на концепции плавающих подушек Леди Чон.

Он поднялся с трона. Собрание было окончено.

— Леди Чон, — обратился он ко мне. — Ваша мудрость сегодня сослужила Империи хорошую службу. Вы можете быть свободны. Отдыхайте.

Я поклонилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

Когда я, опираясь на руку служанки, покидала Зал Высшей Гармонии под тяжелыми, шепочущимися взглядами десятков чиновников, я спиной чувствовала один взгляд.

Взгляд Наследного Принца. Он жег меня сквозь слои шелка.

Моя спокойная жизнь закончилась окончательно. Я сама, своими собственными руками, вложила свой блестящий ум в его ладони. И теперь этот страдающий бессонницей трудоголик ни за что не оставит меня в покое.

«Проклятые пирожные, — с тоской подумала я, шагая по холодному мрамору коридоров. — Зачем я вообще о них вспомнила? Лучше бы я просто спала».